Медный таз из костей

Когда всё медленно приближается к концу, мы всегда спрашиваем себя: а было ли это по-настоящему? Действительно ли конец настал? А можно было бы изменить пережитое? Всё ведь могло случиться иначе, да? Тогда из ответов строится назойливый, звенящий рой. Всё ведь могло быть иначе… Однако конца не избежать. От него не спрятаться. Он всё равно найдёт. И поглотит. Навечно.

***

Август, 1473. Её руки подрагивали, а челюсти скрипели, пока она бежала. Кулаки постоянно сжимались и разжимались. Хотелось убить всех. Хотелось разнести этот замок в клочья, в щепки. Просто чтобы стереть его с лица земли. Неугомонное сердце отдавало кульбитом в лёгкие. Дыхание было кривым, рваным. Жгло внутренности от злости. От безумной ярости, с которой она расталкивала десятки стражей, пока добиралась до массивной десятиметровой железной двери, покрытой линейными узорами с золота. Металл ярко отсвечивал в пол, перемешиваясь с лучами восходящего солнца. Лучи отбивали прямо в её глаза. А там был гнев. Непрекращающийся, гнущий кости. Там была ненависть. Неугомонная, как штормящее море. Была тьма, съедающая с каждой секундой её властное сердце. Превращая в гниль. Она растекалась по венам, наполняя её жгучим желанием отомстить. И попала в её темные, как раскаленные лавой угли, глаза. Капилляры полопались, красные царапины вен вздулись. С такой яростью она убивала злонуров. Вонзала кинжалы в их мертвые сердца. Прокручивала, немедля, и тут же отсекала голову. Квадратные мясные мозги разлетались по полю битвы, а кишки превращались в пепел. Так она рубила своих бывших возлюбленных. Всех, кто когда-то обидел или предал её. Безжалостно и кроваво. Без грамма сожаления или пощады. Так она бы убила их. Вот только никогда больше не встречала этих мужчин. Они появлялись в образах злонуров. Эти хищные и скользкие существа принимают облик того, кого ты поистине жадно и сильно хочешь убить. Наказать. Никогда не помиловать. И теперь она с таким угрожающе смертоносным видом с силой распахнула двери, ведущие в большой, просторный зал. В обитель короля, важно восседающего на троне, украшенном бриллиантами, рубинами и изумрудами. Обитым самым дорогим шёлком, бархатом и бурой шкурой оленя. Здесь вилась клубами атмосфера власти, чадного могущества и незыблемого превосходства. Буквально то, чем она так хотела завладеть. И то, чего она лишалась прямо сейчас. — Карлос! — крикнула женщина. Даже показалось, что пару длинных люстр зашатались, звеня чашами, в которых горели свечи. Они бросили дёрганые блики на пол и мельтешащие тени на стены. — Софи, дорогая!.. — Король тут же поднялся с трона. Ослепительные лучи солнца коснулись его лица, выражающее недоумение и взволнованность. — Ты сегодня как-то рано, милая. Мы договаривались о встрече в шесть… Женщина, пока он нервно тараторил, уже успела добраться к нему и толкнуть в живот. Мужчина тихо застонал, согнувшись и схватившись за него. Он неосторожно опустился на трон под выедающий все органы взгляд, в котором не виднелось ни капельки терпения. Софи поставила своё колено ему на ногу, нагибаясь к самому лицу, покрытому веснушками, и внимательно с презрением всмотрелась. — Я никогда не придерживаюсь точному времени, Карлос. Я всегда приду тогда, когда мне этого захочется, — процедила она, угрожающе щурясь. Вскоре женщина поспешно отстранилась, двумя пальцами приподнимая его подбородок, поглаживая большим впалую скулу. — Сними её, — властно сказала она, замечая, как король нервно озирается по сторонам. — Я сказала, сними её! Мужчина что-то невнятно пробубнил, но в итоге сдался, потянувшись к золотой короне на голове. Трясущимися руками снял и протянул её Софи. Она выхватила корону из рук и стала гневно всматриваться, крутя тяжелый и дорогой металл в руках. Драгоценные камни украшали блистающий ободок убора. Диаманты мерцали в её глазах. Врезались в её бессильное желание завладеть ими. Завладеть ей. На передней линии золотого ободка были аккуратно, мелким шрифтом и почти незаметно выгравированы три буквы: К.Д.Р. — Король Дальнего Рова… — с распахнутыми чёрными громовыми глазами завороженно прошептала она. — Софи. Верни её мне, — осторожно, но с заметной напряжённостью начал он. Но тут же вспыхнул, когда она проигнорировала его, словно не услышав. — Отдай корону! Он потянулся к её рукам, пытаясь забрать свою корону, но женщина яростно отстранилась, сжимая разгорячённый металл руками до покраснения подушек пальцев. — Ты хочешь, чтобы я вернула её тебе? — Она впилась в него глазами, молниями крадясь прямиком в душу. — Нет, Карлос! — Софи выбросила её в сторону, будто мусор. Корона громко упала на мраморный пол, отдавая эхом. Король посмотрел в сторону стоящих у дверей стражей, безмолвно предупреждая. Те вцепились в свои шестопёры, незаметно направив их на женщину. От неё этого не укрылось. Внезапно она оскалилась и злобно рассмеялась. — Какой же ты трус. Что я в тебе вообще нашла? — Она махнула рукой в сторону стражи. — Не тревожься, я сюда ненадолго. Просто хотела сказать, что я знаю о твоей женитьбе и невесте, Карлос. Знаю, что ты предал меня! Ты болван и урод! Передашь потом это своей невесте. Мужчина, ничего не ответив, свистнул страже. Они зашагали с вытянутыми жезлами к Софи. — Чем эта девица лучше меня? Я видела её здесь. Видела, как ты отодвигал для неё стул за обедом и целовал руку, я видела! Она же жалкая простушка, наивная овечка, не познавшая трагедию жизни! А я знаю… Тогда почему ты выбрал эту слабую девчонку? — В злости она обернулась, замечая острие, почти коснувшееся спины и сосредоточенные, пытливые взгляды гвардейцев. Снова развернулась к королю, который уже побагровел, сцепив зубы. — Отвечай! Он повёл плечом, как будто пытаясь защититься от её разрушающего крика и пронзающего плоть взгляда. Немного помолчав, собираясь с силами, он наконец ответил бесстрастным и ровным голосом: — Линнея, может, и слабее тебя. Не только эмоционально, но и физически. Однако, я увидел в ней светлую, добрую девушку, которой никогда не нужны были мужчины только ради забавы и власти. Как ты и сказала, она не познала трагедию жизни. И я хочу, чтобы так и оставалось. Я огражу её от боли, потому что она её не заслуживает. Я подарю ей счастье и тепло… — Он на секунду запнулся. В его глазах была какая-то нечитаемая эмоция. Софи злорадно усмехнулась, потянув один кончик губы вверх. Вышло довольно устрашающе и искажённо. — Ах, да ты влюбился, Карлос! Ну конечно, как я могла не догадаться об этом. Эта девчушка пленила тебя своей красотой. Околдовала… — Замолчи! Перестань! — взбесился король, опаляя её жгучим ненавистным взглядом. Сверкнул светлыми глазами на гвардейцев, давая команду. Они двинулись, пресекая ей оружием возможность пошевелиться, крестом опоясав тело. Женщина поджала губы и тяжело задышала, смотря прямо на Карлоса. — Знаешь, в чём ещё разница между тобой и Линнеей? — громко спросил мужчина. — Линнея преданна тому, кого выбрала. И она родом из аристократичной семьи, с которыми я давно знаком. А ты — высокомерная, подлая нищенка, почему-то возомнившая себе, что станет королевой Дальнего Рова. Ты никогда не будешь королевой. Ты не заслуживаешь ею быть, Софи. — Король перевёл взгляд на стражу. — Выведите её прочь из дворца, больше ей здесь не место. Софи начала отталкивать от себя гвардейцев, сующих шестопёры ей в лицо. Она дёргалась, хрипло и отчаянно выкрикивая оскорбления и проклятия королю. Казалось, даже пена заструилась из её рта, когда она выкрикнула надорвавшимся голосом: — Ты пожалеешь об этом, Карлос Вульфред III! Придёт время, и я займу твой трон! Ты будешь биться в агонии предсмертных конвульсий, пока я буду править народом Дальнего Рова. Запомни мои слова! — Женщину, извивающуюся под лезвиями мечей, вывели из тронного зала. Голос донёсся уже из холла, полного любопытных взглядов придворных: — Запомните вы все!.. Она была уверена в своих словах. Но не в том, что они могут стать пророческими. В злости она проревела их, даже не зная, что последствия окажутся фатальными…