Медный таз из костей

Каждая секунда, проведённая наедине с ним, сносила крышу, давила перепонки и ковыряла нервы. Невыносимо было так молчать. Холодные лучи солнца проникали сквозь кроны массивных дубов и хрупких берёз, оседая зернистыми светящимися лужами на земле, устеленной листвой. Вскоре она зашелестела под ногами под стук дятла по коре дерева и под приятно обдающий голову ветер. Все мысли, вопросы и переживания хотели испариться из головы юноши, однако внезапно возникающая каждый раз стена не давала этого сделать. Было любопытно наблюдать за светом вокруг, когда внутри царила тьма. Рука Марила по-прежнему покоилась на плече Анджея, слегка подрагивали пальцы. Бастарский незаметно глянул на мужчину, не поворачивая головы, и увидел блеск в его тёмных глазах. Блеск, озадаченность и печаль. Предзнаменование чего-то лихого. Марил был зол. Снова. Но он просто молчал: мерно ступал по ковру из сухих листьев, смотря вперед. Только его глаза выдавали тревогу. Юноша это осознал, потому как умел читать эмоции и чувства в глазах людей, даже если они не показывали этого на лице. В какой-то момент ему надоело идти молча. К чёрту, если он что-то опять нарушит. Он должен спросить. — Куда мы идём? — Вопрос повис в воздухе. Гарсер даже бровью не повёл. Анджей в мыслях пнул того в живот, чтобы по-настоящему не выйти из себя. Однако попыток не оставил. — Если вам угодно, то я бы попросил объяснений, — громко и настойчиво проговорил он. Получилось: воин остановился. Не успел Бастарский ничего сообразить, как оказался прижатым к стволу ближайшего дерева и окруженным пытливым взглядом Марила. — Что вы делаете? — хрипло выкрикнул он. — Отпустите сейчас же! Гарсер непозволительно откровенно разглядывал лицо юноши, наслаждаясь его замешательством. Пьяная ухмылка заиграла на губах, когда он сделал ещё один глоток виски. Всё это время Анджей хотел высвободиться, но даже в таком состоянии Марил был гораздо сильнее его. Наконец, завидев, что парень устал от безвыходности своего положения и отступил, мужчина приблизился к самим его губам, при этом довольно смотря в глаза. — Объясняться не обязан. Могу лишь сказать, что просто хотел поговорить. — Он сделал самые невинные глаза, пожал плечами и отстранился. Анджей больше не чувствовал тяжелого тела, не позволяющего двигаться, и понял, что Гарсер его больше не держит здесь. Вот и появился шанс уйти. Но… Марил сказал, что хотел поговорить и отпустил его. Он добровольно дал ему сделать выбор уйти или остаться? Серьёзно? Это точно Марил, чёрт его дери, Гарсер? На этот раз мужчина превзошёл сам себя. Что ж, в состоянии опьянения он не так жесток и падок на хитрости. Хоть это успокаивает душу Анджея. Бутылка шаталась в руке воина, сам он взглядом, непривычно быстро ставшим ужасно серьёзным, смотрел на юношу. Эти леса Бастарский знал наизусть, мог с закрытыми глазами найти выход, тогда чего же он медлит?.. Анджей сделал шаг, попеременно посматривая на мужчину, который, казалось, осунулся и испустил разочарованный выдох, опуская глаза. Сделал ещё шаг. И ещё, и ещё… Гарсер остался позади. Их разделяло больше десятка метров. И когда парень хотел ступить ещё дальше, чтобы окончательно уйти отсюда, то нога почему-то замерла. Что-то горячее и одновременно холодное заполонило его лёгкие. Было тяжело дышать. Почему? Он сморщился, оглядываясь через плечо назад. Марил всё ещё стоял там. У того самого дерева с пустым взглядом. Это «что-то» заскрежетало внутри и на этот раз с огромной силой. Да что за чёрт? Почему он остановился? Всё ведь было хорошо, тогда что это за чертовщина? Как понять, что ты можешь доверять человеку, хотя это невозможно? На этот вопрос предстоит ответить Анджею, поскольку он, секунду колебавшись, тяжело вздохнул и развернулся, зашагав совсем не в том направлении. В неправильном и заклятом. Размашисто переступив через выпирающий корень и несколько завалявшихся палок, он остановился. Обвёл взглядом место: два высоких, массивных дерева, стоящих напротив, и… всё. В центре этой маленькой поляны находился Марил, едва державшийся на ногах; бутылка была почти пуста. Казалось, он не заметил того, что Анджей вернулся. Парню пришлось кашлянуть, чтобы тот наконец заметил его. Стеклянные глаза и охмелевшая улыбка — Анджей и представать себе не мог, что когда-нибудь лицезрит подобное зрелище. Гарсер навевал впечатление могущественного, решительного и безбожного человека. Сейчас же перед ним был отстранённый, потерянный безумец. Бастарский хотел поразмыслить, что же случилось такого, чтобы он предстал в подобном виде. Это весьма стыдливо, но мужчину, кажется, это вовсе не заботило. Он скрестил руки на груди, недовольно окинул взглядом воина и сию минуту выпалил: — Почему сдаётся мне, что вы чего-то недоговариваете? Это совершенно абсурдно, Марил. — Он кивнул туда, откуда пришёл. — Я вернулся, потому… что не хотел оставлять вас в таком виде. Вероятно, вы и сами знаете, что ведёте себя так, как не подобает воину вашего статуса. Анджей старательно уводил глаза от Гарсера, который пронзительно рассматривал того. Он молчал. В несколько секунд тишины можно было услышать всевозможные язвительные реплики, которые так и не произнёс Марил — вместо этого он только покачал головой, рассмеявшись себе под нос. Воин облокотился о дерево и отпил из бутылки остатки содержимого. — Занятно… — хмыкнул Марил. Он подозвал Бастарского пальцем. Тот поджал губы, не сдвинувшись с места. — Прошу, Анджей, не стоит этих прелюдий, мы же были гораздо ближе друг к другу… — Как вас понять… Только ударить хочется, — буркнул Анджей, ступив ближе. Гарсер застыл. — Тогда ударь. Впервые за весь этот диалог, юноша взглянул прямо в глаза Гарсера. Он непонимающе обострился. — Простите? Марил закатил глаза, приосанившись. — Да брось, я и сам давно чувствую твоё прочное желание сделать это. Давай же, ударь меня. — В его хриплом голосе не было насмешки; он не шутил. Сердце у Анджея застучало в три раза быстрее, как только он вспомнил вчерашнюю ночь. Белые пятна на полу, его испуганное и ошарашенное лицо, гнев и вина на лице Марила. Всё это не давало ему спокойно спать ночью, не давало ходить и думать без передышек, расслабляться и отпустить. Это было слишком. Зараза… К слову, рукам его не было дела до терзаний души: они заскребли кожу, так и говоря подать желаемое на стол. Получить вожделенную месть, посмотреть на боль врага — точно такую же, которую он испытывал внутри, и которая не прекращалась ни на минуту. Он обязан дать ей волю. Так будет правильно. Так бы сделал прежний Анджей. И даже если он не был уже таковым, нужно ещё хоть раз напомнить о его существовании. Парень прогнал надоедливую дыру, всё больше разрастающуюся в груди и сглотнул, обращая внимание на мужчину. Марил выглядел совершенно спокойным, безобидным и покорным. Вздор какой-то, это слово вовсе не подходило для натуры Гарсера. Но на данный момент приписывалось идеально. — Сделай это, — шёпотом сказал он. Со стороны Анджея всё равно была неуверенность. — Сделай! И он сделал. Кулаком рассёк воздух, попадая точно в правую челюсть Марила. И тотчас ужаснулся. Белые капли полетели в сторону, и Бастарскому даже показалось, что раздался хруст. Гарсер округлил глаза, поражённо ухмыльнувшись. Он повёл щекой, разминая её и отхаркнул кровью. Несколько сдавленно хохотнул и похлопал растерянного юношу по плечу. — Должен признать, что бить ты умеешь… Причём отлично. Молодец, парень, — одобряюще проговорил тот. Пока воин возился с чуть ли не выбитой челюстью, Анджей пристыженно опустил глаза. Да что с ним, чёрт побери, такое? Почему он чувствует стыд? Откуда вообще взялась эта идиотская вина? Марил заслужил это, при том, что удар по лицу был лишь малой частью всего, что он с ним хотел сделать… Или уже не хотел? Взгляд упёрся в рассечённую губу Гарсера, на которой не переставала скапливаться кровь. Он бы поклялся, что сделал это неосознанно, что слишком поздно понял… Но что тут уже разберёшь. Большой палец взметнулся к лицу мужчины, осторожно притрагиваясь к ране. Марил моментально вздрогнул. Он в изумлении уставился на парня, замерев. Рассматривая кровоточащую губу, Анджей, словно пребывая под гипнозом, медленно провёл по ней пальцем, смазывая белые капли. С того рокового вечера он не мог прекратить хотеть рассмотреть кровь в полной мере. Увлёкшись этим делом, он не замечал того, как на него смотрел Гарсер. Мужчина же, и сам будто провалившись в некое подобие транса, не мог оторвать глаз от Бастарского. Пристально наблюдая за его движениями, сменами эмоций на лице, он не до конца осознавал это инородное, дикое притяжение — влечение к нему. Хоть это и было под запретом… С самого мгновения, как он узнал, что за судьба ему предопределена, понял, что ему нельзя любить. Просто и больно. Это всё осело в его убеждении, поэтому он посвятил себя изучением фамилий, поэтому закрылся ото всех… Поэтому делал больно… И вот сейчас в двух сантиметрах от его лица стоял юноша, ничем не примечательный, ни в чём не согрешивший, рассматривающий его кровь. А его выворачивало наизнанку от этих робких, еле ощутимых прикосновений. Этот неопытный и любопытный мальчик вызывал в нём пожар, который нельзя было потушить… Который никто и никогда не вызывал. Почему всё пошло по этому тернистому пути? Марил ведь… ничего не делал ненамеренно. — За всю жизнь я никогда не встречал такого. Думал, это всего лишь легенда. Дурная и неправдивая… — завороженно осматривая свои пальцы, прошептал Анджей. Большой до сих пор гладил вспухшую губу воина. — Если бы я знал… я бы никогда не… — Он запнулся, бросив быстрый взгляд на плечо, куда ранил Гарсера. — Не причинил вред. Как ты живёшь, зная об этом? — Спрашивая, парень поднял голову. Глубокие огни глаз Гарсера взбудоражили его. Мужчина выдохнул, потерев веки, и неохотно ответил: — Я сторонюсь. Скептически избегаю людей. Бастарский приподнял брови. — Скептически? — Да. Никого такого, как я, нет, чтобы знать что делать. Я решил так для себя, — устало ответил Марил. Он прекрасно понимал свою безнадёжность и безысходность. Понимал и принял. Будто прочитав эти мысли, Бастарский в сожалении помрачнел, отходя на пару шагов. Зарылся руками в волосы и отвернулся. В его глазах собирались слёзы. Такие мерзкие и абсолютно глупые. Юноша пытался их отогнать, но не получалось: их становилось всё больше. Так хотелось накричать: на мир, на себя, на Марила. Хоть на камень, без разницы. Было в этом что-то несвойственное, удручающее. Анджей чувствовал, как в нём растёт ярость. На себя — поскольку рыдает, как девчонка из-за этого противоречивого, сложного человека. На как раз-таки этого человека, которого ему было очень жаль, аж невыносимо больно. Каким бы ни был Гарсер, такой жизни он не заслужил… — Это чушь какая-то! В порыве он выхватил из рук мужчины бутылку из-под алкоголя и швырнул в дерево. Марил обеспокоенно дёрнулся. — Эй! Не надо так, Анджей! — Воин приблизился к юноше. — Что с тобой? Парень яростно пнул ветки, покачав головой. — Что со мной? — выплюнул он, подходя к недоумевающему Гарсеру. Сжал зубы. — Нет, это что с тобой! Зачем ты это делаешь? — Что именно делаю? — удивленно спросил Марил. — Заставляешь меня жалеть тебя! — надрывно прокричал Анджей. — Всё, что вы наделали у нас… эти зверства, убийства, рабство — они должны быть достаточным поводом ненавидеть тебя! Но теперь у меня не выходит, просто не выходит… Не понимаю, почему не получается… Марил склонил голову вбок, с нечитаемой эмоцией пройдясь по его лицу. Он тоже испытывал глубокое сочувствие к юноше. Хотелось… облегчить его страдания. — Я освобожу тебя… — сказано было очень тихо. Бастарский этого не услышал. Ни секунды не раздумывая, он вплотную подошёл к омертвевшему эмоциями Анджею и приобнял, обвив рукой его спину и прижав к себе. Парень на миг замер, покореженный чувством вины перед семьёй. Однако он не смог воспротивиться — расположился головой на плече Гарсера и прикрыл глаза. Стало так тепло и спокойно… Ведь такого не было очень долгое время. С Марилом он ощутил себя словно в объятьях отца. С ним было хорошо. Так приятно хорошо… Ветер сдувал его злость и боль. Утихомиривал. Липкая кровь вкоренилась в пальцы Анджея. А может, это был и вовсе не ветер?..

***

Вскоре они разошлись. Марил остался там, а Анджею необходимо было вернуться в кузницу. Распрощались молча, потому как слов не требовалось. По лесу парень шёл быстро, немного неустойчивой походкой. Все мысли скрутились в клубок, не позволяя сосредоточиться на других вещах. Он раз даже чуть не упал, задев ногой груду листьев и палок, пока пробирался к выходу из густых чащ. Остальной путь преодолел спокойно, без приключений. В ковальне Бастарский провёл время до самых сумерек. Ему удалось выковать хороший, остро наточенный меч, которого упорно добивался. И даже тогда его не отпускали думы о Гарсере. Он отвлекался до последнего. Как выяснилось, ковка — отличный вариант занять себя от назойливых мыслей и громкого голоса в голове. К вечеру занялся наплечниками для кольчужных жилетов. Анджей успел выковать один, который уже остыл и сверкал новым металлом, когда солдаты оповестили об окончании рабочего дня. Мужчины, голодные и уставшие, поплелись к выходу, звеня цепями и бормоча себе под нос всевозможные проклятья. А Бастарский, к своему глубочайшему сожалению, не услышал с первого раза, поскольку вновь ушёл в себя. Перед глазами закрепилась гвоздями картинка: Марил, белая кровь на пухлой губе и пальцы юноши, беспардонно гуляющие по ней. Анджей остался в помещении один. Ему не было дела ни до измазанных углями лица и рук, ни до пышущих жаром печек, ни до внезапно наступившей тишины вокруг. Ни до стремительно приближающихся шагов позади. Он увлёкся созданием второго наплечника, как неожиданно почувствовал болезненное прикосновение копья по плечу. — Какая неожиданность! — воскликнул немолодой воин, когда Бастарский вздрогнул и повернулся к нему. — Это, разумеется, отлично, что ты уделяешь своей работе столько внимания, но на сегодня она уже окончена. Следуй к выходу, чтобы ненароком тебя не записали в список отличившихся. — Он хищно подмигнул и зашагал к двери. Парень раздражённо вздохнул, вполголоса процедив: — Ублюдки барственные… Он поспешно убрал всё оборудование и сооружение в специально отведенную коробку, снял фартук и монотонно пошёл к выходу. У двери кинул на мужчину, поедающего бутерброд, злой взгляд и ушёл. Сегодня он встречается с Вейлой и Бернаром возле той же хижины. Подруга успела забежать к нему сегодня утром, чтобы передать. И фартук она откуда-то взяла тоже. Бастарский улыбнулся одним краешком рта: без этой девушки он бы пропал… Немногим спустя знакомая деревянная лачуга предстала перед ним. Анджей подошёл ближе, к столбам. Вейлы и Бернара видно не было. Наверное, ещё не пришли. Юноша принялся раздумывать, что бы им рассказать, кроме скучной кузницы. Ещё пару дней назад он хотел поделиться с подругой о том, что произошло у него с Гарсером. Нахмурившись, Анджей взвесил это решение. Полдня он не переставал думать ни на мгновение о том, что произошло днём. Может, и правда стоит сказать ей? Если они окажутся наедине, без заинтересованного во всём Бернара… Это было бы справедливо. Они всегда делились своими секретами, ничего друг от друга не утаивали. Хотя, впрочем, и утаивать-то особо ничего не было… Однако не сейчас. Его мучила совесть, что подруга не подозревает о масштабе его проблемы. А он даже не удосужился рассказать. Вейла всегда его понимала и поддерживала, и Бастарский был убеждён, что поймёт и сейчас. Да. Нужно обо всём ей рассказать. У него и сил уже не хватало удерживать эту ношу самому; молчать и терпеть всё то, что бурлило внутри. Она поддержит его и подскажет, что делать. Это же Вейла… Позади Анджея громко треснула ветка. Он стремительно обернулся, встречаясь с ослепительным светом факела. — Вот и ты, Анджей! — раздался звонкий голос девушки. Она, ни секунды не канителясь, подалась к нему и легонько обняла. — Что-то ты долго сегодня. Бастарский ещё не мог до конца проморгаться от слишком тесной встречи с огнём, когда девушка его отпустила и отошла, чтобы оглядеть друга. — Вейла, ты меня чуть не ослепила! — недовольно сказал Анджей, дёрнув плечом. — Имей хоть каплю уважения к моим глазам. Она тут же изменилась в лице, виновато прошипев: — Прости. Парень выпрямился, осматриваясь. — Я заработался немного, — поспешил ответить он. Ещё Вейла казалась ему странно перевозбуждённой. — У тебя всё хорошо? Обычно девушка всегда вела себя подобным образом, но почему-то именно сейчас была не похожа на себя. Глаза блестели, руки подрагивали, волосы распущены и растрёпаны. Анджей подозрительно уставился на неё. — Всё хорошо. Тебе не о чем переживать, Анджей, — ответила она загадочно. Они решили пройти на деревянный помост, где Вейла устанавливала факел. — Бернар ещё не пришёл? — поинтересовался Бастарский. Факел в руке подруги качнулся, но она встрепенулась и удержала его. — Он уже здесь. — Где? — Анджей изогнул бровь, непонимающе посматривая на девушку. Она поставила факел в выемку на столбе и развернулась к юноше с улыбкой. — Бернар пошёл собирать кедровые орехи. Я осталась тут, чтобы ждать твоего прихода. Бастарский хмыкнул, оперевшись спиной о соседний столб. — Кедровые орехи, значит? — он устало хохотнул. Подруга залилась краской, сверля глазами потолок над хижиной. Пожала плечами. — Пока тебя ждали, мы захотели есть, вот и всё. Орехи ближе всего находились. — И вы не захотели сорвать поздние яблоки с дерева, которое находится в десяти шагах отсюда? — Они вели смешное подобие допроса. Это забавляло Анджея. Здесь и так всё уже было ясно: Вейле нравился Бернар. Это было не по душе Бастарскому, но девушка уже давно так искренне не улыбалась. Хоть Бернар и был из армии, он отличался от остальных своей добротой и непосредственностью. Время покажет, к чему приведёт их сближение. Анджей только надеялся, что не к разбитому сердцу девушки. — Я захотела орехов… — Она помотала головой и ткнула на юношу пальцем. — Всё. Прекрати, Анджей! Думай, что хочешь, но я и так тебе много сказала. Бастарский поднял руки. — Сдаюсь! Ты победила. Вейла фыркнула. — И всегда побеждаю. Молчание затянулось. Они оба сидели, посмеиваясь и вслушиваясь в тишину леса. Было покойно. Так их жизнь и должна была идти: разговоры ни о чём, шелест листьев вокруг, уханье сов и пение кукушек. Так всё должно было быть. От этой мысли в сердце кольнуло. Их жизнь никогда не будет как раньше. И самое страшное, что Анджей не знал, как она сложится. До прихода армии всё было проще, чем некуда. Они вырастут, состарятся, вырастят его брата и сестру. Будут жить одной большой семьёй, поедая свежий хлеб Тобиаса и купаясь летом в Манауке. Жизнь должна была быть такой, чёрт возьми! А не свернуть с этой дороги и пойти по наклонной. Теперь никто не знает, что их ждёт дальше. Возможно, они умрут. Наммитцзи растворится в огне, тащя всех живущих в Теневое царство, где их души вечно будут неупокоенными. Такого рода судьба уготована им? Внезапно в голове всплыл образ Марила. Все его выходки, их раздоры, скандалы, изнасилование… И объятие. Такое чужое и одновременно такое родное. Такое омерзительно неправильное и одновременно такое ужасно нужное… Юноша не понимал что ему делать, как ужиться с этими мыслями о Гарсере, которые, похоже, больше не исчезнут. Однако знал одно: чтобы ему стало легче, нужно рассказать об этом Вейле. Бернара уже долгое время нет, необходимо воспользоваться этим. Анджей повернул голову к подруге. — Вейла? Она глянула на него в ответ. Обеспокоенно нахмурила брови, видно, услышав взволнованные нотки в голосе парня. — Да? — Мне нужно кое-что тебе рассказать. — Он набрал воздуха в лёгкие, чувствуя, что стук сердца набирает скорость. — Это связано со мной и… На помосте возник мужчина. — Бернар! Наконец-то! — шустро воскликнула Вейла. Она стремительно поднялась на ноги, попутно отряхиваясь. Одарила молчаливого воина возмущенным взглядом. — Где ты пропадал столько времени? Анджей неслышно выдохнул. Он столкнулся взглядом с Бернаром. И увиденное там ему не понравилось. Они кивнули друг другу. Мужчина откинул капюшон и сделал несколько нервных шагов вперёд. — Бернар? — тихо прошептала Вейла, она была взволнована его поведением. Он подошёл к девушке, безмолвно взял её за руку и насыпал в ладонь горсть орехов. Глаза Вейлы расширились, отчего-то она почувствовала страх. Они с Анджеем переглянулись. Бернар отошёл, мрачно уставившись в пол. — Расскажи, что случилось. — Девушка заметно побледнела. Кулак её со спрятанными внутри орехами сжался. Бастарский тоже насторожился, прожигая глазами воина. Что-то ему подсказывало, что то, что он услышит, будет неизменно плохим. — Простите, — только и произнёс Бернар. На минуту повисло молчание. Простите?.. Первой очнулась Вейла. Она нервно улыбнулась, недоверие в её глазах сменилось горечью. — Почему… ты извиняешься? — дрогнувшим голосом спросила она. — Ты же ничего не… — Я сделал, Вейла. Сделал… — тихо и яростно ответил мужчина. — Уже сделал, потому что изначально был не по вашей стороне баррикады. — Он скорбно замолчал. — Не по твоей… Девушка быстро закачала головой, будто отказываясь верить в то, что он говорил. Она подбежала к нему и положила руку ему на щёку, даже не обращая внимание на то, что Бастарский тоже присутствовал. Вейла шмыгнула носом, резво поглаживая того по шершавой щеке. — Ты можешь сказать, в чём дело? Прошу, Бернар… — Они убьют их всех… ночью, — спустя некоторое время проговорил Бернар. Желваки заиграли на его скулах. Анджей, услышав это, замер, но затем дёрнулся к ним. — Кого? — напряженно спросил парень. В горле росла тревога. Бернар не ответил, словно не услышал вопроса. — Кого убьют? — Девушка продолжала оглаживать его лицо, успокаивая. Бастарский сжал зубы, глубоко вдохнув. — Членов совета. Что-то внутри обоих друзей с треском сломалось. Жар вспыхнул по всему телу. Стало трудно дышать. Анджей широко распахнутыми от ужаса глазами смотрел в упор на мужчину. Тот избегал их взглядов. — Нет, не может этого быть… — отчаянно замотав головой, сказала Вейла. Её ресницы дрожали. Она опустила голову, прикрывая глаза дрожащими пальцами. — Где ты об этом узнал? — Меня призвали к Марилу, когда я пошёл собирать орехи, — низким голосом промолвил воин. Он с сочувствием посмотрел на неё. — Мне очень жаль… Девушка отпрянула от него, спиной припав к столбу и всхлипнув. Анджей с болью глядел на неё. Они оба знали… — Ты тоже там будешь? — мёртвым голосом спросил Бастарский. У него тоже кое-что подкосилось, делая рваную рану в душе. Почему всё складывалось за самым кошмарным сценарием?.. План. — Да, но не убивать. — Бернар сокрушённо вздохнул. — Меня приставят к одному из домов советников ночью. — Так приставят к каждому? — громко, чувствуя бешенство в груди, спросил Анджей. Мужчина кивнул и посмотрел на отчуждённую Вейлу. Она осела на полу, спрятав лицо в коленях. Анджей до боли прикусил губу. Будто пьяный, он качнулся к воину. — Это его план, да? — На губах расплылась противная улыбка. Хотелось смеяться и кричать совместно. — Это всё входит в его сраный план? Бернар на секунду застыл, внимательно пройдясь по лицу Бастарского. Опустил глаза. — Верно. Услышав это, Анджей испустил короткий смешок. Он прозвучал отчаянно и вырвано. Подперев спиной деревянный столб, парень сдался. Его охватила паника и сухая ярость вперемешку с глубокой печалью. — Я сам презираю всё это не меньше вас, — горько произнёс воин. — Если бы я мог как-то повлиять на Марила, я бы переубедил его. Все его решения принимаются раз и навсегда; так было и будет… Бастарский уставился в пол. И снова те эмоции и чувства, что прекратились буквально на полдня, вернулись. С новой силой ударили по нему, смотря, сможет ли он продержаться или всё же рухнет. Марил его опять обманул. Заставил увидеть в нём хорошее, а затем раскрошил рёбра. И это будет продолжаться раз за разом. Анджей будет начинать доверять ему, видеть не только жестокого и злого человека, но и доброго, израненного судьбой. А потом Гарсер его предаст. Это ли называется безразличием? Он слишком доверчив и слишком быстро прощает. Сколько ещё он так устоит? Пора уже запомнить, что их миры разные, и они никогда не смогут переступить нить ненависти. Всё это навсегда. Анджей жалок, если решил, что это может измениться. Жалок… Темнота наступающей ночи давила неумолимо. Он думал, что может что-нибудь сделать. — Мы сможем помочь им? — наконец прервал он осевшую мёртвым грузом тишину. Наткнулся на вопросительные взгляды Бернара и Вейлы. — Советникам. Должен быть способ. Бернар осмотрел Вейлу, которая поникла от его грустного лица. Вскоре так же ответил: — Его нет. Бастарский фыркнул. Ему не хотелось верить мужчине. Однако где-то глубоко внутри он знал, что тот прав. — Он всегда есть, — уверенно оспорил юноша. Воин нахмурился, поджав губы. Глянул исподлобья на девушку, которая была очень притихшей. Она с опустошённостью ела орехи. — Послушай, Анджей… — покачал головой Бернар. — Ты должен понимать, что это войско не похоже на остальные. Оно в разы могущественнее. Ты не выживешь, если хоть сделаешь попытку пойти наперекор режиму. Здесь всё под строжайшим контролем, и путей отхода не будет… — Мне плевать! — разгневался Бастарский. — Да пусть хоть мне голову отрубят, это уже не важно! Вейла привстала. — Анджей! — Уже всё не важно! Важно то, что если есть хоть малейший шанс спасти… — Его нет! — выкрикнул Бернар. Он поражался настойчивости и силе духа парня. — Просто нет! — А я тебе не верю! — Он грозно шагнул к воину и рявкнул: — Не верил ни единому твоему слову с момента, как ты здесь появился! Как ты и сказал: ты не один из нас. И никогда им не будешь! — Анджей, прекрати! — Подруга придержала Анджея за плечо, но тот раздражённо скинул её руку. Он продолжил наступать на Бернара, не чувствуя ничего, кроме безумной злости. — Ты специально отговариваешь меня помочь им, потому что знаешь, что у меня может получиться. Ты боишься этого, верно? — Он толкнул мужчину, скалясь. — Боишься, что если план вашего дорогого командира пойдёт к чертям, он будет искать виновного? И, не дай Боже, обнаружит, что это ты тот, кто рассказал мне? Как думаешь, что будет? Да. Предательство, казнь… Этого ли ты боишься, Бернар? Я прав? Он загнал мужчину в угол, сверля его бушующей чернью глаз. Бернар не отвечал. Он угрюмо косился в сторону, стиснув челюсти. Вейле со временем всё же удалось отдёрнуть парня. Она дала ему хлесткую пощечину. — Что ты творишь, Анджей? — крикнула она. — Ты переходишь уже все границы! Если бы не Бернар, мы бы вообще об этом не узнали. Ты должен его благодарить за то, что он помогает и рассказывает нам всё! Ты хоть понимаешь, какой это риск? Против кого он идёт? Бастарский резко вырвался из её хватки. Яростным взглядом посмотрел на мужчину. — Да, я понимаю, Вейла! И ещё понимаю, что ему совершенно не стоит утруждать себя нами! Лучше бы ты побоялся за собственную жизнь, Бернар. Мужчина на это лишь несколько раз хмыкнул и сошёл с помоста, направляясь вглубь леса. Вейла приоткрыла в ужасе рот. Она с неузнаваемым взглядом отшатнулась от Анджея. — Да что с тобой происходит? — горестно спросила она, следом за воином сходя с помоста. — Я тебя совсем не узнаю, Анджей… Бастарский истерически расхохотался. — Неужели? — ядовито выплюнул он, щурясь. — А кого здесь теперь можно узнать, Вейла? Кого? Мы все сломлены, имей смелость признать это! Она покачала головой, приподняв брови. — Я давно уже это признала! А что насчёт тебя? — прошипела девушка. — Долго ещё будешь надеяться, что здесь можно кого-то спасти? Анджей с оскорблением выдохнул. Сердце его прямо сейчас трескалось. Болело и жгло всё. — Я-то думал, что ты не настолько бездушна, Вейла, — беспредельно процедил он. — Ты забыла, что брат Тобиаса состоит в совете? Тогда я тебе напомню… Она замерла, на миг закрыв глаза, чтобы совладать с эмоциями от только что услышанного. — Это ничего не меняет, — впоследствии произнесла Вейла. — Брат Тобиаса обречён. Бастарский ужаснулся черствости девушки. Он даже и предположить не мог, что она настолько безжалостна. Неужто её недавние слёзы были не искренни? Всё было так нелепо… — А как же сам Тобиас? Ты хоть представляешь, что с ним будет, когда он узнает об этом? Вейла ступила пару шагов по направлению к лесу. — Тобиас — хороший человек, и он не заслуживает этого, однако ничего уже изменить нельзя. Смирись, Анджей. — В её голосе сквозил траур. Взгляд юноши остекленел, а ноги подогнулись. Он так расстанется с ней? Вейла так просто променяла его на того гарсеровского подонка? Он поверить не мог. — И всё? — прокричал он, ведь она отошла уже на приличное расстояние. На такой ноте он не отпустит её. — Ты так просто сдаёшься? Дашь тем людям умереть без надежды на спасение? Ресницы девушки дрогнули. Она задрала подбородок, чтобы скрыть боль, гуляющую внутри и прокричала: — Люди умирают каждый день! Это была не та Вейла, которую он знал. И, похоже, больше не узнает. — Ты и впрямь рабыня, Вейла! — крикнул он ей надломленным голосом, что она, естественно, не услышала. Анджей остался наедине с догорающим факелом. Сердце выло от боли, руки дрожали, к глазам подступали слёзы. Что же, как говорят: как познаешь, так и опоёшь. Догорало его последнее счастливое воспоминание. Он заточён в собственной ловушке, не считая и той, что была вокруг. После разрыва пришла пустота. Бастарский опустел. Он с безразличной холодностью подошёл к выемке с факелом, высунул деревянную палку и, не задумываясь, бросил под ноги. Помост загорелся; пламя расходилось всё дальше с новой секундой при помощи ветра. Юноша, как ни в чём ни бывало, сошёл с горящей платформы и чувствовал лишь… спокойствие. Анджей отпустил всё. Позади изгибалось и трещало деревянное сооружение, пыша пламенем, а он шёл и шёл… Теперь всё станет по-другому, он был уверен.