Справишься ли ты с нами, отец?

      Проснулся Наруто посреди ночи. Распахнув глаза, он провёл рукой по влажному лицу — снилось, что-то очень странное и мутное, но одно он помнит точно: любимые голубые глаза преследовали его во сне. Испытывая огромное желание смыть с лица жирную плёнку, оставшуюся после сна, он поднимается с кровати.       Босые ноги шлёпают по деревянному полу, мужчина зевает и так и замирает с открытым ртом, отчего сводит челюсть. Схватив её рукой, Наруто движет ею — и отпускает. Оглянувшись, он улавливает источник звуков, которые напрягли его, и склоняет голову, озадаченно всматриваясь в открытую дверь сына: из комнаты льётся лунный свет, а до слуха долетают тихие стоны и грубое рычание.       Мужчина вертит головой, оглядываясь по сторонам, словно боясь, что кто-то следит за ним, но никого не обнаруживает. Тогда, не сдерживая любопытства, он заглядывает в открытый проём.       Одеяло валяется на полу, а на смятой простыни, в отраженном луной холодном свете, блестит переливающаяся влагой кожа Боруто. Сын, закинув голову, держится за бёдра лежащего под собой Каваки. Он сжимает пальцы на узкой талии Узумаки, заставляя его громко вздыхать и двигаться более резко. В ответ Каваки рычит, помогая Боруто опускаться на себя.       Возбуждение Наруто отдаёт в голову. Он стоит и не может оторвать глаз от красивых изгибов сына, от его посеребрённой кожи, блестящей от пота, — от каждой напряжённой мышцы в его теле. — Боруто… — тихо выдыхает Каваки, заставив Наруто вздрогнуть.       Сын перемещает руки, беря опору позади себя, и Наруто просто не может оторвать глаз от его влажного лица и прикрытых век — член предательски начинает ныть, а чрезмерное возбуждение давит, вынуждая смотреть. Безумно хочется избавиться от своих домашних штанов, в которые упирается нежная головка. Это неправильно — реагировать на эту картину, заставшую его врасплох, таким образом. Но все, что он может сейчас, — это лишь стоять и моргать. Ему бы отвернуться, перестать смотреть и уйти, но нет сил: стопы словно приросли к полу. — На колени, Боруто, — тихо, но грубо произносит Каваки.       Разочарованно выдохнув, Боруто снимается с члена, разворачивается, — и тут взгляд, направленный на дверь, замечает родителя. Но он никак не реагирует — встаёт к названному брату спиной и смотрит отцу в глаза.       Наруто ожидает от сына чего угодно, кроме покорности. И его реакция просто поражает неизменные инстинкты и даёт новую пищу для желаний: был бы он так же покорен, если бы на месте Каваки был бы он — Наруто?       Мужчина не может унять дрожь. Каваки смотрит в спину младшему Узумаки, а потом и вовсе прикрывает глаза, когда член вновь входит в податливые мышцы. Стоя на коленях, Боруто облизывает губы, выгибает спину, подается навстречу, не отводя при этом блестящих, полных желания глаз от замершего в проёме отца.       Наруто не хватает сил держаться: он грубо перехватывает свой член и кусает губы, что не укрывается от Боруто, — парень демонстративно громко стонет, словно совсем не беспокоясь, что может разбудить всю оставшуюся семью, и это вызывает в теле отца ощутимый отклик.       Каваки перехватывает Боруто за бёдра, насаживая глубже, и с его губ срываются сдержанные рыки.       Наруто скользит взглядом по члену сына и вздрагивает, стоит провести рукой по-своему, поднимается выше, к рельефному прессу, и в конце концов снова возвращается к голубым глазам. Боруто вжимается щекой в простынь, но зрительного контакта так и не теряет, поедая взглядом. Кусает губы, выгибаясь так сильно, словно пытаясь слиться с Каваки, но тот, прорычав, кончает, и сын затихает с собственным громким стоном.       Но отец видит: его мальчишка не кончил, видимо, одного Каваки ему мало. Наруто отстраняется от двери и прижимается лбом к стене.       Не проходит и минуты, как Наруто слышит шаги — лёгкие, едва различимые, присущие истинному ниндзя. Ему бы свалить оттуда, но нет сил. Член ноет с безумной силой, и осознание того, что он возбудился лишь потому, что видел, как кто-то трахает его сына, доводит до исступления и страха.       Мужчина готов сползти по стене на пол. — Отец, — уверенный и спокойный голос оказывается совсем рядом. Выйдя из комнаты, Боруто закрывает за собой дверь.       Наруто просто сходит с ума. Он смотрит на сына. Боруто — голый. Его член стоит, кожа блестит, а влажные волосы прилипли ко лбу. Всё неправильно. Так быть не должно. Он не должен видеть своего сына таким.       Боруто подходит уверенным шагом и, взяв отца за руку, тащит за собой. И только оказавшись в своём кабинете, запертый наедине с сыном, Наруто отшатывается и под насмешливым взглядом упирается спиной в дверь.       Боруто подходит к его столу, светясь самоуверенностью, и садится на деревянную поверхность. — Иди ко мне, отец, — не сводя с него голубых глаз, зовёт парень, демонстративно склонив голову и пройдясь языком по припухшим губам.       Наруто в нерешительности смотрит в ответ. Ему бы уйти, хлопнуть дверью, быстро подрочить в туалете и улечься спать, но вместо этого он стоит и смотрит: сын выгибается на столе, медленно водя по своему члену одной рукой, а второй — беспрепятственно входя в себя до самых костяшек пальцев под хлюпающие звуки. Но рук ему мало — он хочет большего. Призывно облизывая губы, он вгоняет пальцы поглубже в себя и хнычет, силясь насадиться сильнее и глубже, но длины пальцев не хватает.       Боруто переворачивается, ложится грудью на стол, упершись коленями практически в край, и сгибается — так пальцы входят чуть глубже. Наруто сам чуть не стонет — держаться ему удаётся лишь из последних сил. — Папочка, пожалуйста, войди в меня, — очень жалобная просьба Боруто отбирает последние силы.       Наруто делает осторожный шаг вперёд, потом ещё один... и ещё, пока не оказывается почти в плотную к подставленной заднице, в которую сын так и не перестаёт вводить пальцы.       Мужчина тянет свою руку к ней. Боруто, вытащив из себя пальцы, не может больше ждать и сам дёргается в его сторону, чуть не слетая со стола; колено больно проезжается по краю, отчего парень шипит, но продолжает тянуться.       Наруто до безумия хочет овладеть им, до дрожи в пальцах, до подёргивания поджилок — вытащить член и почувствовать своего сына изнутри. Но, сжав зубы и резко ударив себя ладонью по лицу, он собирает свои остатки здравомыслия в кучу, даже несмотря на малыша, который прижимается к нему своей растраханной дыркой.       Боруто трётся о его пах, и ноющий член проходится нежной головкой по жёсткой ткани домашних штанов, причиняя боль. Это притупляет чувства и даёт возможность хоть чуть-чуть соображать. Наруто понимает — сын не отпустит.       Но и трахать собственного ребёнка для него дико. Хоть и хочется до безумия, до дрожи в пальцах, до маразма собственного «я», которое отказывается контролировать ситуацию. Но фантазировать и воплощать свои фантазии в жизнь — абсолютно две разные вещи.       Наруто хватает сына под живот и тащит к дивану, садится сам, а Боруто укладывает животом на свои бёдра — всё, лишь бы не видеть блядские, полные похоти и пошлого блеска глаза. — Отец, — настолько жалобного и молящего писка он не слышал от него никогда.       Мужчина осторожно касается его, проводя пальцами по влажным и подпухшим краям внешнего кольца. Боруто отзывчиво выгибается, кусая собственные запястья. Отец, замечая это, прикладывает пальцы к его губам и наблюдает, как мальчишка благодарно прикрывает глаза, с остервенением вылизывая и глубоко заглатывая их.       Когда Наруто вводит в него свои пальцы, Боруто дуреет: выгибается, двигается сам, с силой насаживаясь на длинные отцовские фаланги, крутится, силясь подставить под руку нужный угол. Но в этом нет нужны: Наруто осознанно мучает его, попадая по простате через раз, издеваясь скорее над собой, чем над ним. Ибо каждый раз, когда сын дёргается и изгибается, сильнее разводя колени, он трётся своей твердой длиной о бедро Наруто, а животом — елозит по отцовскому члену, отчего мужчина закусывает губы, силясь не издавать громких звуков. — Боруто… — шепчет он, когда чужой живот в очередной раз проезжается по нежной головке. Мужчина чувствует, как сын всё больше и больше раскрывается, ощущает стенки, затягивающие пальцы и создающие такое нежное трение...       Наруто до зубного скрежета желает скинуть сына со своих колен на ковёр, содрать с себя чёртовы штаны и, опустившись на колени позади, вставить в этот комок похоти и разврата свой требующий разрядки член — сопротивляться уже нет ни желания, ни сил.       А Боруто, двигаясь как бешеный, трётся об него, сам со всей дури насаживаясь и толкаясь, уже даже его глотка не так сильно сопротивляется пальцам, что совсем не способствует восстановлению рассудка, скорее наоборот, — разум всё больше и больше мутнеет, заставляя поддаваться сыну. — Пожалуйста, папочка… — умоляет Боруто, выпустив на время мольбы пальцы.       Наруто, прикрыв глаза, тяжело выдыхает, собирает по кусочкам оставшиеся осколки сдерживающей его силы воли, но всё же желание отбирает всё, гигантскими шагами завоёвывая территорию. Он вытаскивает пальцы изо рта Боруто и, подхватив одной рукой, помогает ему сесть на себя сверху, второй же — продолжает ласкать его изнутри. Отпущенной первой ладонью он с силой сжимает талию сына, чем вызывает громкий стон из пухлых губ. Как же ему хочется вцепиться своими зубами в них, укусить за влажную шею, слизать капельки пота, попробовав сына на вкус.       Наруто с упоением разглядывает открывшийся ему вид: влажные губы, возбуждённые глаза и стекающая по подбородку слюна — он больше не может... Но кончить раньше Боруто — нельзя. Собственное эго не позволит. — Пожалуйста! Войди в меня, я же вижу, как сильно ты этого хочешь! — глядя отцу в глаза, умоляет Боруто. — Ты же любишь меня, так же сильно, как я тебя, папочка.       Наруто молчит и, прячась от блестящих голубых глаз, упирается лбом в плечо сына. — Какой же ты упрямый, — недовольно бурчит Боруто, — дай тогда я хоть отсосу тебе! — громче восклицает он, извивается и сползает на ковёр, становясь на колени.       Наруто заторможено наблюдает за тем, как его обожаемый сын одним резким движением сдёргивает с него штаны и, не дав ему одуматься и, не дай Ками, начать сопротивляться, заглатывает его большой член в горло, довольно жмурясь.       Наруто рефлекторно перехватывает сына за волосы. Не мешая, а лишь натягивая пряди до приятного, скручивающего в животе чувства контроля. — Боруто… — стонет он.       Наруто не может больше ничего, он поддаётся сыну и перехватывает его за голову, помогая удерживать выбранный темп. Боруто заглатывает глубоко, умело подбирая угол, который позволяет не давиться, и сквозь слезящиеся глаза смотрит в голубые напротив. Он упирается руками в отцовские бёдра и сжимает пальцы, а в голове Наруто пробегает шальная мысль о желании следов на своём теле. Он дышит рвано, издаёт тяжёлые и глубокие рыки, со всей дури вытрахивая сына в горло.       Когда всё внутри начинает пульсировать, сжиматься, Наруто ощущает приближение разрядки и пытается оттащить своего ребёнка от себя, но у него не получается — сын, поняв задуманное, вжимается сильнее, заставляя отца истечься себе в глотку.       Некоторое мгновение Наруто лишь тяжело дышит, а после, скрепя сердце, перехватывает подростка за волосы и, не жалея сил, отшвыривает своего отпрыска от себя. Любимый сын падает на спину, тяжело дыша и сладостно прикрывает глаза, раскинув руки на ковре над головой. Наруто изучающе оглядывает его: довольная улыбка на губах, тяжёлые вздохи полной грудью, разведённые колени, мелко подрагивающие бедра, а на животе — блестит сперма.       Мужчина облегчённо выдыхает: значит, сын наконец-то кончил — это немного радует... Нет, не то чтобы кончить в глотку собственного сына, но… Наруто не может не думать, он просто утопает в этих мыслях — они возбуждают его, отдаваясь в ослабевшем теле новой волной; прикрыв глаза, он подавляет её в себе. Сейчас Наруто мечется меж двух огней, хочется абсолютно противоположных вещей: бросить сына валяться на ковре, сбежав, или прижать этого непослушного ребёнка к своей груди — выбор для отца, чересчур сильно обожающего своё чадо очевиден. — Боруто, иди ко мне, — зовёт он, и парень не спорит. Обессиленный, измождённый, он подползает к нему на коленях.       Наруто укладывается на диване, откинув плед, разводит руки и приглашает сына лечь себе на грудь. Боруто в ту же секунду оказывается на ней, осторожно укладывается сверху и обнимает отца поперёк живота, перемазывая его в своей невысохшей сперме. Но на это плевать обоим. Сын довольно прикрывает глазки. — Спокойной ночи, папочка, спасибо, — невесомо коснувшись губ отца, Боруто почти сразу же вырубается.       Наруто не может сомкнуть глаз. Он очень аккуратно, медленно и размеренно гладит мягкие волосы подростка и всей грудью вдыхает его аромат. Под прикрытыми веками бьются картинки произошедшего. И сказать, что Узумаки не жалеет, что не овладел Боруто, значит солгать самому себе.       Осознание, что сын не остановится и когда-нибудь Наруто шагнёт ради него за край и просто возьмет его, сделает своим, приходит под утро, заставив широко распахнуть глаза. Глядя на Боруто, мерно сопящего на его груди, он осознаёт, что то, что крутится в его голове уже несколько часов, никуда не растворится. Это действительно произошло.       Мужчина невесомо целует мягкие пряди и перебирает их пальцами. Но так как Наруто ещё не утянул дражайшего сына за собой, то он приложит все усилия, чтобы этого никогда не случилось. Потому что как жить дальше — он просто не представляет. Как скрывать их близость от женщин в семье? А Каваки? Что будет с парнем, когда он узнает, насколько низко пал тот, кто заменил ему отца и подарил «дом», в тот момент, когда он отберёт у него... кого? Кто Боруто ему?       Наруто словно не чувствует, что это уже не только его безумие. Оно поделено на двоих. Он в прострации. Почему сын ведёт себя последние несколько дней так странно? Приходит к нему... зачем Боруто приходил в резиденцию? Саске советовал поговорить с ним... но Наруто боится узнать, что то, что он последние несколько лет старался держать хоть какую-то дистанцию, что явно приносило обоим дискомфорт, если не хуже — напрасно. Ведь даётся ему это настолько сложно, что он каждую встречу переносит как личную потерю. Особенно, когда не видит в родных глазах презрения — одно понимание, Боруто смотрит на него так, словно знает, знает то, насколько он важен для отца. И его снисходительная улыбка в ответ на каждый отказ в назначении его на миссию вот уже пару лет точно дарит Наруто новую боль и гамму чувств, приправленных огромным количеством вопросов. Но он молчит, не спрашивает. Подсознательно чувствуя, что стоит потянуть за этот узел — и слишком многое перевернётся в их жизни.       Мужчина хочет верить, что то, что Боруто захотел его и пришёл к нему, — разовая ситуация, с которой он худо-бедно справился. Просто он попал не в то время, не в то место. Подростку не хватило и он был слишком возбуждён и распалён — так оправдывает этот поступок Наруто. Он понимает, что всё не просто так, но не хочет в это верить, не хочет осознавать, что его любимый и дорогой Боруто погряз в этом дерьме вместе с ним.       А что же Каваки? Поведение обоих подростков кажется очень странным, Наруто уверен — за ним что-то стоит. Какой-то план? Возникает чувство, будто парни вместе очень давно. Мужчина делает такие выводы по тем обрывкам ситуаций, которым сам стал свидетелем. Каваки чувствует Боруто, ведёт его, направляет? Так ведь? Или путь задаёт его сын? Но знает ли его приёмный о том, что Боруто пришёл к отцу? Видел ли Каваки его? А если да? Тогда что? Что происходит?       Наруто проводит по лицу свободной рукой. Отпускать сына не хочется, а хочется навалиться на него сверху, прижать к дивану, впиться в сочные губы, контур которых он сейчас очерчивает пальцем в воздухе, запоминая. Очень хочется сжать подростка в своих руках, раздвинуть ему ноги, обнажив сфинктер, всё еще немного припухший после его секса с Каваки и отцовских рук, ввести внутрь язык, лаская член, и ощущать, как от его движений и ласк Боруто выгибается, хватает за волосы, прижимая к себе ближе, как кусает свои губы, стонет и задыхается от нехватки кислорода, вдыхая через раз.       Словно отзываясь на его мысли, сын ёрзает, прижав бедром его член. Мужчина обречённо прикрывает глаза, силясь успокоить свои фантазии и вновь приливающее возбуждение, только Боруто, видимо, даже спящий смотрит на проблему отца по-другому: он никак не может найти удобное положение, притираясь к горячему телу, подкладывает под щёку ладошку, отчего дыхание становится направленно в грудь отцу, а не как ранее — перпендикулярно. Наруто сжимает зубы, вновь пытаясь собрать все силы, успокоиться и хоть на несколько минут вновь провалиться в тревожный сон, как несколько раз до этого. Но он непременно просыпается, словно и не спит, а уходит в собственное подсознание. Но теперь там так пусто…       Ранее это место было обитаемым, но после самой трагичной потери единственного, с кем он жил с рождения, — злобного Демона-лиса — Курамы Наруто не простит себе, если потеряет ещё и обожаемого сына. Мужчина осознаёт, что несмотря на то, что он всю жизнь справляется с тяжёлыми потерями, потерю Боруто или… Саске — он не перенесёт. Жена, дочь, друзья, жители деревни — он их любит, но, честно говоря, может представить себе жизнь и без них. Да, больно, да, тяжело, но он справится. А вот без сына или Учихи — нет. За них он пойдёт мстить. За сына он не задумываясь убьёт. И тогда мир, который они так долго стоили, то, на что его учитель — извращённый отшельник — Джирая положил свою жизнь, стараясь передать «свой путь ниндзя» ученикам, а через свои книги — людям, падёт.       Поэтому отпустить Боруто из Конохи для него больная тема. Он хочет контролировать его, хочет каждый день знать, что он в порядке. Да, Наруто понимает, что под боком с Саске сын будет в порядке… но ему этого мало. Он хочет видеть его лично. Каждый чёртов день.       Так и не сомкнув глаз, Наруто вылезает из-под Боруто, аккуратно переложив его голову на диванную подушку. Он садится и сжимает виски. Оглядывается: бумаги, которые стопкой лежали на столе, теперь полумятые разбросаны вокруг, рамки с фотографиями, стоящие там же, — упали. Нужно всё вернуть на место, иначе Хината — слишком внимательная хозяйка — заметит всё. А позволить зародиться в её голове хотя бы подобию волнения или тревожности — нельзя. Проблемы с женой, с последним оплотом стабильности и нормальности в его жизни, — последнее, что нужно Наруто.       Обречённо выдохнув, мужчина поднимает с пола свои штаны и бросает последний задумчивый взгляд на сына, который, словно почувствовав, ёрзает, устраиваясь поудобнее, и, сладко причмокнув, затихает. Наруто же натягивает низ пижамы, в которой был, и чешет нос. Упираясь в колени, встаёт и, стараясь не шуметь, собирает бумагу с пола. Поправив фоторамки, он оглядывает кабинет: больше ничего не привлекает его внимания, и, вновь поглядев на сына, мужчина думает, что ему делать дальше. Оставлять в своём кабинете голого сына — плохая идея. А тащить его в комнату — тоже такое себе, ведь там оставался Каваки. Но, возможно, он проснулся и ушёл спать к себе?       Взвесив все за и против, Наруто аккуратно заворачивает сына в плед и поворачивает замок на двери. Высунув голову в коридор, прислушивается — идеальная утренняя тишина. Вернувшись к дивану, он поднимает подростка на руки, прижимая к своей груди, и несёт его в комнату. Подхватив одной рукой поудобнее, мужчина опускает ладонь на ручку двери, толкает её и входит со своей ношей в помещение, освещённое показавшимся на небосклоне солнцем, которое заглядывало в окошко.       Каваки вздрагивает и открывает глаза. И ничего не спрашивает, когда видит перед собой Наруто с Боруто на руках, лишь откидывает одеяло рядом с собой, обнажая свой голый бок — похоже, так и не оделся. Младший Узумаки довольно прижимается к нему, располагаясь на груди, когда сильные отцовские руки отпускают его.       Наруто скользит по несводящему с него глаз Каваки, который под его колючим взглядом прижимает Боруто к себе. Наруто сжимает зубы. Хочется спросить его о многом, правда присутствие сына мешает ему, и он разворачивается, собираясь уйти, но внезапно его тормозит чужой голос: — Ну что, он добился своего? — ровно спрашивает Каваки. — Ты о чём? — Наруто замирает, так и не закончив шаг, возвращает ногу назад и оборачивается через плечо. — Он так любит вас, я бы не осмелился подойти, — пожимает свободным плечом Каваки. — Так ты видел меня? — нервно сглатывает Наруто. Хотелось надеяться, что события ночи остались только между ним и Боруто. — Да, — как всегда ровно и односложно сообщает парень.       Наруто озадаченно переводит глаза на сына, обдумывая дальнейшие вопросы. Возможно, они успеют поговорить, пока его малыш спит. — Он такой непреклонный, — внезапно сонно бормочет Боруто, ёрзая под одеялом и прижимаясь к Каваки. — Может, мы тогда его сейчас не отпустим? — спрашивает Каваки с намёком на улыбку, с прищуром глядя на трущееся щекой об его грудь солнце. — Нет, он должен идти, он — Хокаге. Без него мир рухнет, — бормочет Боруто. — Или его стол под стопками бумаг.       Наруто так и стоит, глядя на двух парней в кровати, один из которых ровно сопит, вновь провалившись в сон, а второй — прижимает его к себе, не отводя от Наруто глаз. Узумаки делает над собой усилие и отрывается от этой картины: ему и правда пора. А всё интересующее его он узнаёт позже. Узел уже потянут, осталось развязать.