Справишься ли ты с нами, отец?

      Эти три прошедших дня не сказать что были шибко интересными для Боруто. Конечно, он понимал, что отец спустя столько лет упрямства вряд ли даст ему с сенсеем тяжёлую и длинную миссию. Даже то, что с мальчишкой был учитель, никаким образом не повлияло на мнение родителя. Но он и этому был рад. Отец наконец-то доверил ему хоть что-то! А потом и учитель… всячески делал вид, что его нет рядом, чтобы подросток полагался лишь на себя, но всё равно очень пристально следил за каждым шагом своего юного протеже, что не позволяло ему расслабиться.       Сбежавший из Конохи ниндзя с «секретными» данными был пойман на заре второго дня. Боруто из-за своей неопытности работы «в поле» всё-таки получил неглубокую рану на плече, почти царапину, которую сам же и обработал.       Мальчишке было очень стыдно из-за своей нерасторопности. Действовал он тихо, как и был обучен, но совершенно не мог учитывать и анализировать переменные — этому научить сложно. Навык можно набить лишь постоянно им пользуясь: мастерство охоты на врагов, слежка, как думает злодей, как среагирует, особенности местности, правильный и быстрый выбор решений, личный запах, который и выдал его. Саске изначально запретил использовать техники — хотел посмотреть, на что способен Боруто в целом, ведь тот всю жизнь жил в деревне под защитой любимого папочки, а принимать верные решения сам, опираясь на данные и опыт, не приучен, не говоря уже об отсутствии хоть какого-то опыта. Данных в его голове хватало, но теория и практика — две стороны одной медали.       После захвата врага подросток сидел рядом со связанным мужиком и обрабатывал плечо. Подойдя ближе, Учиха сжимает челюсти, осознавая, насколько же много ему ещё предстоит работы. Данные возвращены, а мужик… Мальчишка ещё слишком слаб, чтобы выполнить истинный приказ, ладно хоть мозгов хватало не спрашивать, что с ним стало.       Вечером того же дня Узумаки сидел рядом с костром дрожа и скрепя зубами, пытаясь согреться. Учиха снисходительно окинул того взглядом, оценивая, насколько сильно он сейчас бесполезен и беззащитен. — Саске-сан, — Боруто всё же нарушил тишину. Учитель не ответил, но мальчишка и так знал, что привлёк его внимание. — Я знаю, что спрашивал уже миллионы раз, но я всё же надеюсь услышать ответ, — он нерешительно бросает взгляд на тёмную фигуру напротив и отводит глаза обратно на огонь. — Расскажите мне, что же произошло в вашем прошлом такого, что так отразилось на моём отце? Почему он так реагирует на вас и всё… что вас связывает? — Спроси у отца, Боруто, — холодный, хриплый голос режет не хуже ножа. — Но я… Он говорит, чтобы я спрашивал вас! Вы уходили из деревни! Вы… Да чёрт, почему все смотрят на меня с сочувствуем, когда я хочу это узнать? Это разве плохо? Что могло происходить такого, что никто, никто не хочет мне рассказать.       Тишина становится напряжённой и Боруто осознаёт: отвечать ему не собираются. И он принимает ещё одну попытку развязать разговор: — Саске-сан, — закусывает губу, — зачем вы тогда пришли к дому вместе с отцом, подавив чакру? К чему это представление? — Боруто не сводит глаз со своего учителя. Учиха лишь хмыкает. — Я не хотел, чтобы вы видели! — Чтобы я чего-то не видел, ты, Боруто, должен просто этого не делать, — будто пятилетнему ребёнку поясняет учитель, наблюдая, как парень действительно, словно маленький надувает губы и хмурит светлые брови. — Или ты думаешь я и так не знаю о твоей одержимости? — Заметив, как парень опустил плечи и поёжился, Саске хмыкнул. — Ты можешь скрыть что угодно и от кого угодно, но не от меня. Я вижу тебя насквозь. Мальчишка.       Напряжённое молчание для Боруто длится слишком долго, а Саске-сана это похоже не беспокоит вовсе: он расслаблено наблюдает за костром. — Саске-сан, — Боруто кусает губы и не смотрит на учителя — глядит в костёр. Пляшущие языки пламени зачаровывают, создавая непередаваемую атмосферу тепла и таинства в ночи. — Я хочу вам в кое-чём признаться, — опустив голову сообщает парень. — Помните, на тренировке я упал в обморок? — В какой из разов? — спокойно интересуется мужчина, пристально изучая боязливого мальчишку. Боруто для него навсегда останется маленьким пацаном, который нуждается в его обучении, наставлении и в нём самом, ведь ближе у него никого нет. Только учитель, заменивший отца, всегда находясь рядом, ёрничая, подтрунивая, подшучивая, грубо, резко, но научил всему, на что он теперь способен. В отличие от его кровного родителя, Саске не сюсюкался и всегда давал парню самому прорабатывать свои ошибки, получая свой бесценный опыт. — В тот… — парень кусает губы: признаваться страшно. — Я боюсь, что вы измените ко мне своё отношение Саске-сан, простите. Я должен был сказать вам раньше, признаться, но мне было так страшно, что вы после бросите меня и уйдёте.       Боруто косится на тёмную фигуру пред собой: один-единственный ничего не выражающий глаз смотрит на костёр, а сам мужчина, никогда не теряя бдительности, ощупывает пространство вокруг. Складывается впечатление, что Саске-сан вообще не здесь, но Узумаки знает — учитель очень внимательно наблюдает за ним. — Простите, — вновь опустив голову, говорит подросток, — когда вы тренировали меня, я так сильно разозлился, что сам не понял, как активировал джоган, и, поймав ваш мангекё, я… — он вновь сглатывает и начинает тараторить, силясь наконец-то избавится от груза, который давит на него. — Я увидел Вас с отцом. Я видел, как он просил Вас о чём-то, но изначально не понял о чём, но после увидел, как... — Боруто задохнулся, ему не хватило воздуха, — как вы взяли его. Я так долго откидывал от себя мысль, что это реально. Что вы правда это сделали, я не испытываю неприязни, нет, я… Не знаю, я не хотел бы это знать. Я не должен был видеть Вас таким. Простите меня, простите, что утаил. Вы так много делаете для меня, воспитываете, возитесь со мной, что я…       Парень задохнулся окончательно, силясь сдержать слезы, душащие его. Нет, только не перед учителем! Боруто сжал кулаки, и набрал в грудь побольше воздуха, выдохнул и боязливо поднял свой взгляд на Саске-сана. — Хм, и что же тебя сподвигло признаться в этом сейчас? Хотя, дай угадаю: Наруто?       Подросток кивает. — Понятно Боруто. Да, я давно ждал, что ты расскажешь мне об этом, не думал, что ты будешь тянуть так долго. Так что именно тебя напрягает в этой ситуации? — Почему вы не отказали? — Я не собираюсь объясняться перед тобой о причинах своего поступка. Но… ты завидуешь отцу? — хмыкнул Учиха. Конечно, Саске-сан всё знает про этого парня, он видит каждую эмоцию Узумаки за секунду до появления на его лице.       Боруто удивлённо расширяет глаза, хмурит брови, посильнее закутывается в плащ и больше не смотрит в лицо. — Нет, я… я считаю, что… — Он не достоин меня? Боруто, серьёзно? — Но он же!.. Он же! — Боруто, послушай. Твой отец — тот, конечно, ещё идиот, но если бы не он, ни ты, ни я тут бы не сидели. Наруто спас мир, остановил войну, объединил деревни, он привёл Коноху к процветанию. — Но вы-то всегда стояли за его спиной! Всегда прикрывали и защищали! Чтобы он спокойно мог творить великие дела! Без вас он бы ни мир бы не спас, ни сделал бы всего того, о чём вы говорите!.. — Без Наруто я бы уничтожил мир, я чуть его не убил! — рычит Учиха, и подросток, округлив глаза, моментально затыкается: видеть Саске-сана злым страшно и непривычно. Тот, кто всегда собран, холоден и расчётлив, показывает истинные эмоции? Да что у них там за отношения?       Боруто собирает разбежавшиеся по углам мысли, загоняя их в одно пространство, пока мужчина ведёт плечом, хмурится и через минуту вновь собирается: вспышки гнева будто бы и не было вовсе. — Вы его любите? — спустя несколько минут осторожно подаёт голос подросток. — А сам-то? — Учиха смиряет мальца взглядом. — Очень… — лепечет мальчишка. — Боруто... хорошо... — задумчиво начинает Саске-сан, — наверное, ты наконец-то созрел. Задавай вопросы. Не обещаю, что утолю всё твоё любопытство, но отвечу на то, что посчитаю важным.       Боруто ёжится от порыва холодного ветра, посильнее кутается в плащ и, силясь разглядеть чёрный глаз во мраке, испытующе смотрящий на него, глубоко задумывается. Ему было любопытно узнать всё: от того, что же произошло с Учихами, до того, каким был отец в детстве. Он понимал, что терпение у учителя не самое большое — отвечать на всё не станет, поэтому в этот раз нужно спросить наиболее важное. По его мнению. — Кто был вашим учителем, Саске-сан?       Мужчина приподнимает бровь. Он ожидал, что мальчишка начнёт интересоваться отцом, расспрашивать про их общее прошлое, про ту ситуацию, которую он подглядел, но учитель?.. — Точнее, я бы хотел узнать, был ли у вас кто-то, на кого вы всегда равнялись, — мальчишка потупился. — Был. — Мой отец? — Нет, — Боруто казался очень удивлённым. — Мой брат. — Брат? У вас был брат? — Да, старший. Он был идеален во всём. Мне казалось, что на его фоне даже родной отец считает меня никем. — Никем… вас? — от удивления у мальчишки распахнулся рот. — Представляешь, я тоже когда-то был ничего не умеющим ребёнком, — он с удовольствием разглядывает смущённого мальчишку, — но теперь мне никогда не узнать, что думал мой отец. Брат вырезал весь клан.       Узумаки молчал, затаив дыхание ожидал дальнейшего рассказа, и он последовал: — Итачи вырезал всех. Кроме меня. Он пытался заставить ненавидеть себя, и у него это получилось. Я, желая уничтожить его, отомстить за родителей и клан, тренировался, не покладая рук, но этого было мало, — после каждого предложения мужчина замолкал, взвешивая, что именно он хочет рассказать, а что готов. Он знал, что значит для глупого мальчишки, поэтому тщательно взвешивал, что может его наставить, а что лучше умолчать. — Тогда мало кто знал, кем был Наруто, кроме того, что его все не любили, что он был одиноким, брошенным всеми мальчишкой — сиротой. И даже тогда он оставался собой, всегда улыбался и не унывал. Был даже более шумным, энергичным и бестолковым, чем ты. — Боруто устал уже удивляться, и его щёки покрыл лёгкий румянец. — Я потерял всех родных, будучи знакомым с ними, и считал, что тот, кто никогда не познал родительской любви и изначально не имел своего места в жизни, никогда не сможет меня понять. Считал, что между нами непреодолимая стена. Вот у меня любящий и любимый старший брат, очень заботливая мать, строгий отец, целый Великий клан за спиной, одна ночь, — и вот он я, один против мира, отчаянный, считающий, что больше никогда не смогу никого полюбить. И всё, о чем я должен думать и чего желать — месть. И именно тогда мой брат искал Наруто, а не меня. Организация нукенинов, Акацки — собирали джинчурики, чтобы высосать их силу и собрать воедино десятихвостого... — Вас это задевало, — посмел озвучить мысль мальчишка, когда учитель взял затяжную паузу. — Да. Брат был тем, о ком я думал постоянно. Спал, ел, дышал — мог думать лишь о том, чтобы отомстить сначала ему, а потом за него. — Боруто открыл было рот, но, поймав суровый пристальный взгляд, закрыл его ладонью, поняв, что спешит. — А когда понял, что Наруто — идиот и непоседа, извечный мой соперник — сильнее меня, я был ещё больше ослеплён. Я не мог с ним сравниться ни в чём. Ни в чакре, ни в выносливости. Ни в глупости, — при последних словах его губ коснулась еле заметная усмешка, — но он не был сильнее. Он был упрямее. Его природное упрямство толкало его вперёд, а с ним моё желание мести не могло встать рядом. Да и у каждого есть свой предел. У Наруто он изначально был шире, а с чакрой Кьюби и подавно.       Когда Боруто отчаялся услышать продолжение и уже был готов задать вопрос, Учиха всё же продолжил: — На экзамене на чуунина меня проклял Орочимару, оставив печать, показав, что может сила. — Орочимару-сама? — Это сейчас для тебя он Орочимару-сама. А тогда он был самым страшным нукенином, предавшим учителя. Никто правда так и не узнал, что это Сандайме не смог убить своего ученика и отпустил его, — мужчина хмыкнул, наблюдая, как у мальчишки расширяются глаза. — Я бы никогда не подумал… — То есть ты ещё глупее, чем был Наруто? Ладно у твоего отца было оправдание в виде непроходимого упрямства во всём, включая веру в людей, а у тебя что? — Мальчишка смутился от его слов, но перебивать не стал, лишь насупился. — Или, по-твоему, он просто так сидит в своей лаборатории без права выхода из неё без личного разрешения Хокаге?       Боруто лишь ведёт плечом в ответ на его изучающий взгляд. — На третьем этапе нашего экзамена, когда мы воевали друг против друга, Орочимару напал на деревню, убил Сандайме и лишился рук. Ему срочно потребовалось моё тело, чтобы переродиться, но из-за срочности я не сразу решился, да и... некоторые личности очень сильно старались меня не пустить, — Боруто радостно заулыбался, услышав явный намёк. — В нашу первую битву насмерть я... должен был убить его, но... я решил, что не хочу быть как брат и поступать так как он бы этого хотел, лишь поэтому не убил лежащего без сознания Наруто. — Глаза Боруто полезли на лоб, а его ладони незаметно сжались. Парень вообще не понимал, как к этому относиться. С одной стороны, понимал, что не просто так и у родителя, и у учителя одно и то же увечье, но... чтобы вот так, действительно, пытаться убить друг друга, да ещё и не раз? Ему вдруг вспомнилась глупая улыбка отца и нежность во взгляде, когда тот смотрел на Саске-сана... — Поэтому Орочимару сделал это в другом теле, и у меня было три года, чтобы обучиться у него, а затем убить. — Продолжил Саске-сан, игнорируя состояние подопечного, ведь это было не то состояние, с которым Боруто был бы не в силах справиться. — Убить?.. Но он же... так Орочимару-сама был вашем учителем?! — Отвечая на твой вопрос: моим учителем был санин. Из великой тройки прошлого, надеюсь, о ней ты хоть знаешь? — увидев кивок, он продолжил: — Орочимару обучал меня, Джирая — Наруто, а Цунадэ — Сакуру. Каждый из нас перенял у них что-то. Теперь же, я передаю полученные умения тебе. Думаю, что Наруто передаст свои знания Каваки и моей дочери, — Боруто поджал губы, сжав челюсти, но перебивать и высказывать свои ревностные мысли по этому поводу не стал, — а Сакура... вот уж не знаю, кто в вашем поколении станет лучшим медиком. Я склоняюсь, что твой друг — Мицуки. Ведь всё что он хочет — оберегать тебя. Не меньше меня или твоего отца, а значит — вылечить тебя или спасти от смерти было бы для него интересно, с учётом знаний, переданных ему его родителем. — Учиха помедлил, несколько минут что-то обдумывая, и спустя ещё время продолжил: — И да, Орочимару жив, верно. Скажу лишь, что убил его. Я не собираюсь тебе пояснять, как он ожил, захочешь — его отпрыск тебе с радостью поможет это выяснить. Вы же так сдружились, — процедил последнее Учиха. — Вы осуждаете? — Нет. Ты в праве выбирать себе друзей, — мужчина хмыкнул, — сам, но я не доверяю ему.       Боруто понятливо кивнул. — Наруто не хотел отпускать меня к Орочимару. И был готов биться со мной, лишь бы я не ушёл. — Но он проиграл? — Он проиграл, но ты знаешь, насколько твой отец упрям. У вас это кровное. Я порой вообще не понимаю, как терплю твою леность. Но, в отличие от непробиваемой целеустремлённости Наруто, ты же — просто слаб, тебе не хватает выдержки, терпения и мотивации. Дополнительно извне она ему никогда не была нужна, он обходился собственным стержнем и стремлениями.       Узумаки поджал губы. — Три года Наруто не оставлял попыток вернуть меня. Следовал за мной, считал личным делом: вернуть глупого Учиху в Коноху, — глаз его опасно блеснул, — я же не собирался этого делать. Я мечтал убить брата. И всё равно: мне бы не хватило на это сил. Я был беспечен и слаб, а Итачи уже был болен и почти слеп. И дрался со мной до последнего, передав мне силу и глаза. В тот момент я и узнал, что скрывал мой брат и ради чего вырезал клан. Осознав это, всё, о чём я стал мечтать, — вновь отомстить. Но теперь я желал уничтожить Коноху. Я мечтал уничтожить тех, кто пожелал использовать моего брата ради их «мира». Почему мой брат должен был быть нукенином, когда он был героем? Я люто возненавидел всех, кто знал, ради кого и чего Итачи вырезал свой собственный клан и вымолил для своего маленького глупого братика спокойного мира в деревне. И чтобы добраться до них, я осознавал, кого должен убить, ведь он в любом случае попытался бы защитить всех и каждого.       Учиха замолчал, пытаясь понять, стоит ли это всё рассказывать или лучше было бы скрыть, но, раз уж он хочет учить этого оболтуса, лучше рассказа своего лично пути для него не станет. Это же ещё один Узумаки — они народ особый. А у этого, младшего, вообще особый пунктик на них обоих. Ведь Боруто избалованный одним отцом и не изнежен вторым «отцом», вырос очень и очень смышлёным парнем, уверенным в себе. Знающим, что ему нужно и чего он хочет. Осталось его обучить, благо мальчишка имеет голову, нужно лишь правильно направить его. И научить прикрывать свои слабые стороны: отсутствие мотивации и из этого вытекающая лень, вялость. Мальчишка вроде знает, чего хочет, но не знает, как добиваться того, что ему нужно. Ему бы отцовское упрямство или учиховскую целеустремлённость, а то Боруто очень быстро загорается и так же быстро гаснет. Саске важно научиться и научить мальчишку подпитывать его внутренней огонь, его внутренний резерв, который имеет потенциал стать сильнее, чем у Наруто. Путь начат, раз удалось наконец-то уговорить упрямого Узумаки старшего. А теперь уж Саске не отступит. Он слепит из этой мелкой пародии на своего отца великого ниндзя, который ещё и сам потом поведёт за собой.       И если они — Саске и Наруто — прошлое этого мальчишки, то Боруто — их будущее. А Учихе хочется сделать хоть что-то хорошее. Не для Конохи, «будущего» или кого бы то ни было, а для него, для самого Боруто. И это именно то, что он может, — научить и наставить. В любовных делах пусть их ребёнок разбирается сам, на худой конец у него есть кровный родитель, а он — Саске — тут не помощник. В этой части жизни он всегда был очень и очень плох.       Так что пусть Боруто знает о его пути и отталкивается от рассказанного, черпая из того, чем Саске набивал себе болезненные шишки — безболезненный источник мудрости и теоретических знаний, осталось лишь преобразовывать все это в свой неповторимый опыт. Возможно, благодаря столь горькому опыту Саске Боруто избежит проблем хотя бы в схожих ситуациях в своей жизни. Неизвестно, что произойдёт дальше. Тем более, Учиха никогда не станет смотреть на Каваки с таким же доверием, как Узумаки. Парень кажется ему затаившимся хищным зверем, всегда готовым напасть и атаковать руку, что кормит его сейчас. — Поэтому я хотел убить его, — переводит взгляд на голубые глаза, — вот чем я отплатил твоему отцу: искреннем желанием его смерти. Наруто желал вернуть меня. Желал быть рядом и помогать, только мне это было не нужно. Считал, что справлюсь один. Уничтожу старый и построю свой, новый мир. — Поэтому вы отказываетесь восстанавливать руку? Ваше напоминание самому себе? Вы себя до сих пор не простили? — Поэтому, Боруто, всегда будь верен себе. Верь в свои силы и не смотри на других. Но всегда помни: и ты можешь ошибаться. Но если принял решение, так и иди по выбранному тобою пути не сворачивая, до конца, — напутствует учитель.       Мальчишка кусает губы и молчит несколько минут, серьёзно обдумывая слова. — Саске-сан, я вот всё время спросить хотел, а вы... тогда, на экзамене... вы знали, что у меня нинджет? — Когда дерево в костре перестаёт гореть, начиная тлеть, Боруто подкидывает ещё веток и задумчиво задаёт терзающий его долгое время вопрос. — Знал, ещё когда принимал тебя в ученики знал.       Боруто поднимает бровь, щёки его загораются, а глаза виновато прячут взгляд. — Почему тогда?.. — он замолкает, не в силах сформулировать беспокоивший вопрос. — Почему тогда я не пристыдил тебя, не остановил?       Мальчишка кивает. — А зачем? Это твой путь, Боруто. Твои ошибки. Я не Наруто, я не стану тебя осуждать за «нечестные игры», но и поощрять за честность не буду. Ты нуждаешься в нём, вот и пытаешься привлечь его внимание как можешь, придумывая не слишком гениальные планы, в силу отсутствия опыта. — Я люблю его, — подросток закусывает губу до боли. — Я знаю. — Вы не поняли… — Боруто, я не нуждаюсь в твоих уточнениях, — раздражённо бросает Учиха, — мне абсолютно плевать. Меня это никаким образом не касается. Вот влюбись ты в меня, — Боруто заинтересованно поднял глаза, — я бы тебя убил, — тихий смешок, — а если серьёзно — использовал бы. Придумал, как направить твои чувства в нужное мне русло. А так как вы — два идиота Узумаки и чувства у вас одинаковые, то и не мне в этом разбираться. — Мысль о том, что теперь он будет использовать для мотивации другую связь Боруто, Саске предпочитает умолчать. — Что? Одинаковые? Вы хотите сказать, что... — А ты сомневался? — Не-ет, но зачем же он тогда так сопротивляется? — А ты поставь себя на его место, Боруто. Включи голову. Подумай. И ещё, — добавил он через пару минут, — я бы не доверял Каваки так, как доверяете вы. Я уверен: он ещё заявит о себе.       Боруто вглядывается в огонь, пытаясь переосмыслить сказанные учителем слова. «Поставь себя на его место», — легко сказать, но сложно сделать. Так значит, отец действительно любит его, но почему тогда он сопротивляется? Почему просто нельзя поддаться и быть рядом? «Это не так просто, глупый мальчишка, — слышит Боруто тихий голос где-то глубоко внутри своей головы, явно не принадлежащий ему, — почему я должен помогать тебе несмышлёному? — обречённый вздох. — Твой отец взрослый мужчина, который несёт на своих плечах ответственность, он не может так просто, как ты, броситься в омут вниз головой, совершенно не задумываясь над тем, что будет, если кто-то узнает: сможет ли он защитить тебя, идиота, сможет ли он защитить тебя от меня, если я когда-то всё же найду способ возобновить захват твоего тела, сможет ли он защитить свою жену — твоих мать и сестру, твоего… любовника, — выплюнуло существо внутри, помолчало немного и продолжило: — друга, каждого жителя деревни? И что с ним, да и со всеми вами, случится, если хоть кто-то узнает о вашем мерзком союзе? Я за эти несколько лет с тобой узнал столько нового, сколько и за несколько сот лет без тебя бы не познал — такого цирка не видел. Малыш, ты хоть раз думал головой, когда позволял себе фантазировать о всех этих вещах, которые я постоянно слышу и вижу? — Щёки Боруто предательски покрылись краской, благо сидя рядом с костром всегда можно списать румянец на жар от огня, да и вскользь бросив взгляд на учителя, мальчишка не заметил никакого интереса к себе. — То-то же. Я, знаешь ли, устал видеть и слышать эти твои мысли, жалкий человечишка». «Не слушай», — мысленно буркает ему в ответ Боруто, но белое божество внутри лишь ехидно улыбается.

***

      К излому третьего дня Наруто склонил голову на руки. Мысли сильно бились в его черепную коробку. Последние сутки он почти не спал, мучавшие его кошмары хоть и затихли (спасибо Каваки за это), но часов спокойного сна всё равно оказалось катастрофически мало. Метящиеся в голове безумные мысли не давали спокойной минуты. Мужчина откинулся на стуле, обречённо потерев переносицу. Его взгляд цеплялся за пасмурное серое небо за окном. Рабочий день закончился несколько часов назад, но Наруто и не думает уходить домой — ждёт возвращения сына.       Но эти несколько часов не может перестать думать о всей сложившейся ситуации: два влюблённых в него молодых парня, которые имеют и между собой странные отношения. Он уверен, что сам не пойдёт на то, чтобы лишить родного сына хоть кого-то, не говоря уже о ком-то настолько дорогом, как Каваки, а раз он не пойдёт, то Боруто и подавно не пойдёт на то, чтобы избавится ни от одного из них: своего отца или своего ручного парня. А то, что Каваки приручен к рукам младшего Узумаки, у отца после всего, что он увидел и узнал, нет никакого сомнения. Да и лишать одинокого мальчишку, который только-только познал хоть какие-то тёплые чувства, — жестоко. Наруто понимает, что сам создал всю ситуацию, в которой во главу всего поставил собственного ребёнка, но пытаться сейчас что-то менять... к чему это приведёт? К перелому отношений? Допустим, Боруто обидится, разозлится. И, может быть, уйдёт.       Готов ли Наруто разорвать связь, о которой мечтал всю жизнь? Нет. Никаким образом. Тогда как быть? И дальше идти на поводу у взбалмошного подростка, позволяя ему вить из себя верёвки? Смирившись, что отныне их будет трое?       Нет, он не хочет делить Боруто ни с кем. Наруто, скрипя зубами, делит внимание сына с Саске, а тут и дальше смотреть, как другой мальчишка подходит так близко? Ну уж нет. Ни за что. Никогда. Боруто принадлежит только ему. Он больше не собирается с этим... мириться?..       Но... Боруто же... В голове вспыхнули слова: «А что мне делать с чувствами, которые я испытываю к вам? Просто выкинуть их? Да и Боруто любит вас, но и меня не отпустит, как быть хотя бы с тем, что он может показывать вам свои чувства, а я нет? Я должен изводиться ревностью, думая о вас двоих?» Почему Каваки так уверен в том, что Боруто не отпустит его? Он просто хочет в это верить? Боится вновь остаться один?       Вспоминая серые глаза, печальный взгляд, которым Каваки посмотрел на него в первую минуту их знакомства, Наруто тяжело выдыхает. Мальчишку ему жалко, поэтому личные чувства не позволяют ему от него избавится. Он не позволит Каваки вновь стать брошенным всеми ощетиненным щенком, никогда и ни за что. Да и кем он будет, если после того, как приютил и обогрел, выгонит? Нет. Мальчишку нужно просто отвадить от себя. С этим проблем быть не должно, нужно лишь... лишь... что? Лишить сына Каваки?       Мужчина сам не замечает, как сжимаются его кулаки, а изо рта вырывается злобный рык.       Ладно, с мальчишками ещё можно разобраться и позже, но стоит подумать и о других последствиях: Хьюго. Что будет, когда Хината узнает? Что будет, когда узнает деревня, что их Хокаге — такой? Готов ли он вновь стать изгоем?       Наруто не готов. И никогда не будет готов. Значит остаётся лишь два пути: отдать сына Саске (почему даже теоретичность данной идеи заставляет его сердце истерично биться в груди?), а Каваки он сможет поставить на место, тогда никаких угроз в этой истории всплыть не должно, тогда иллюзорно он будет прекрасным родителем для Химавари и верным мужем для Хинаты. Но счастливым — вряд ли. Ведь вечно будет думать о сыне, о желаниях, беспокойстве и сводящем с ума, пожирающем его изнутри чувстве того, что потерял самое важное в своей жизни. Да и если он как-то решится на это, неизвестно сколько они с сыном смогут держаться. Сколько он сам сможет делать вид, что ему всё равно и не сорваться, плюнув на всё? Ведь сын — важнее всего. А с учётом, что желание друг друга — обоюдное... такой расклад становится почти невозможен, ведь не только он будет страдать, но и сын! Боруто будет страдать... а на это Наруто никогда не пойдёт.       И второй: заранее создать условия, в которых у них не будет никаких вероятностей и возможностей спалиться хоть кому-то.       Конечно, второй вариант кажется идеальным, разве что непонятным. Как это реализовать? Что это за условия, что позволять отцу и сыну жить той плотной связью, что именно им и нужна? Выглядит как отличный план без плана. Для начала хорошо бы минимизировать риски. А там будет видно.       Тогда что? Первый пункт: Хината? Наруто нужно прощупать почву. Он должен понять, кем является жена: соратником и другом, или при раскрытии тайны перед ней станет помехой, которую нужно будет как-то устранять? Наруто всё же надеется, что столько лет проживя рядом, он сможет найти рычаги давления на женщину. Она должна быть тем, кто поможет защитить если не его, то хотя бы их детей. Но всё же, что же делать если Хината вдруг взбрыкнёт и перестанет покладисто исполнять желания любимого супруга?       Дочь никогда и ни при каких условиях не должна узнать. Для неё он должен остаться идеальным отцом, а Боруто — братом. Значит, у неё под боком ничего происходить не должно. Нужно поговорить с сыном, выстроить хоть какие-то границы. Мальчишка должен понимать все риски и степень серьёзности. Он уже не ребёнок и должен взять ответственность за свои действия и желания. А дочь — девочка уже большая, в чуунинах ходит давно, значит можно назначить её на должность подальше от дома. Химавари усердно учится, давно ходит на миссии, и есть шансы, что с первого раза сдаст экзамен на джоунина, ведь дочка метит в АНБУ. Так может стоит проверить её и подписать приказ о её назначении на разведчика с бьякуганом-то?       Если жена становится соратницей, а дочь будет служить за пределами Конохи, изредка возвращаясь домой, тогда дома не будет никакого риска, ведь Наруто будет всегда первым узнавать о её возвращении. Это позволит сдержать мальчишек за его пределами. Стоит поговорить с ними обоими после того, как станут понятны планы Боруто о «брате». Если прознают близкие друзья — не так страшно. Каждого можно заставить молчать: кого теплой просьбой по дружбе, а кого запугать.       Наруто с ужасом понимает, на что отваживается. И всё ради чего? Ради удержания сына рядом и удовлетворения прихотей их обоих, серьёзно? А что, желания Боруто мало? Возможности проснуться рядом? Прижать к себе, поцеловать и нежиться в предрассветных сумерках в одной постели? Не таясь, прижимать его к себе, не боятся, что каждую секунду могут раскрыть или помешать? Нужно будет ограничить входящих в дом. Заставить сына не водить никого под угрозой разрыва.       Каваки?       Мальчишка будет молчать. Он не позволит ему и дальше касаться Боруто... Наруто встряхнул головой, силясь прогнать ощущение прохладных рук, тёплого дыхания, соприкосновение нагого тела, которое сегодня ночью касалось его. Этот наглый и злой с виду мальчишка, прячущий свою безумную потребность в тёплых касаниях, нежных поцелуях и желании просто ощутить себя нужным, топит его сердце. Мужчина пред своими глазами видит, как изменилось выражение лица, когда он пришёл к мальчишке ночью, как Каваки нежно улыбался ему во сне, стоило Узумаки с утра проснуться, а тёплые губы, которые так отчаянно целовали, когда Наруто позволил тогда, ночью, снедаемый беспокойством. Он поддался и всё-таки позволил ему делать это... — Он мне не безразличен? — пробормотал Наруто себе под нос, анализируя свои чувства и мысли. Он прокрутил в голове все картинки его мальчишек вместе и тепло улыбнулся. Было странно вдруг осознать, что Каваки ему самому никуда отпускать не хочется. А желание разделить их было не чем иным, как ревнивой завистью к ним обоим.       До поздней ночи Наруто предаётся своим мыслям и переживаниям. Понимание того, что уже достаточно поздно, обрушивается на него как снег на голову. За окном идёт дождь, а в кабинете холодно, но вставать и закрывать раму жутко не хочется. Кажется, будто холодный воздух помогает не уплыть в своё подсознание, без конца выдирая оттуда новым порывом ветра.       Когда из-за распахнутой в кабинет двери слышатся так сильно ожидаемые приближающиеся голоса, Наруто и так нервный и мерящий шагами кабинет дёргается в сторону двери, но заставляет себя остановится и выдохнуть: досчитать до трёх и вернуться за свой стол.       Когда слышится ненужный стук и Саске с Боруто заходят в кабинет, сын прикрывает за ними дверь и остаётся позади. С явным нервным нетерпением бросая на отца быстрые, поедающие взгляды. — Выйди, — Боруто вздрагивает, когда слышит холодный отцовский голос и с недоверием глядит на него. Учитель хмыкает, но оборачивается на него. Подросток задыхается, не верит, что его прогоняют. Сжимает зубы, смотрит на любимого отца, который не смотрит на него, а спустя ещё несколько секунд повторяет свой приказ: — Боруто, уйди. — Нет, — наконец-то у мальчишки прорезается голос. Наруто прикрывает глаза и устало выдыхает. — Боруто, не спорь с отцом. Исполни, — обращается к нему учитель. — Но я же... — мальчишка не может подобрать слов, вся злость резко пропадает, оставляя за собой разочарование. Как это так? Они трое суток не виделись, он так хотел к нему, так стремился, и что? Вот он — дотянись, но отец его гонит. Словно он не самый желанный для него, словно он... не ждал его? Боруто бросает раздосадованный взгляд, разворачивается и, силясь держать спину прямо, подходит к двери, берётся рукой за ручку и, всё ещё не веря, нажимает на неё ладонью. — Далеко не уходи.       Вдогонку слышит Боруто, приваливаясь лбом к стене у дальней стены и еле заметно улыбаясь. Так всё-таки ждал? — Как он? — спрашивает Наруто, встаёт из-за стола и подходит к окну. — У него спроси, — хмыкает Саске, оставляя отчёт о миссии на дубовом столе. — Конечно спрошу, но я имел в виду, как он показал себя? — Он мальчишка, навыков нет. Не привык к работе, но он не разочаровал. Не хуже, чем я ожидал.       Наруто задумчиво кивает. — Я тут подумал, Саске, я бы хотел, чтобы ты взялся за него. Думаю, пришло время мне выбирать.       Учиха хмыкает и, настроенный на беседу, садится на диван. Протянув руку к комоду, стоящему рядом, и взяв бутылку с прозрачной жидкостью, он плеснул немного в стакан и поболтал в стеклянном сосуде, прежде чем пригубить обжигающий нутро алкоголь. — Я много думал, — продолжает Наруто, не оборачиваясь: он и так прекрасно знает, чем занимается его друг. — И понял, что лучше будет, если я перестану пытаться быть для него всем, а позволю тебе занять роль его воспитателя и учителя. — Ой ли, велика честь. Наруто, будет достаточно, если ты просто перестанешь мешать мне. — Узумаки тяжело вздыхает, кивая. — Значит ты таки выбрал, кем именно хочешь быть мальчишке? — Да. — Хорошо, не волнуйся, через пару лет наш птенец оперится и будет способен защищать всех сам. И больше тебе не придётся беспокоится, что хоть кто-то сможет навредить ему.       Наруто наконец-то отворачивается от окна и, повернувшись к другу, улыбается ему. «Спасибо» — читается в глазах, но произносить в слух нет нужды.       Сын нашёлся на крыше резиденции. Дождь прекратился, но сырость никуда не ушла. Подходя и останавливаясь рядом, Наруто изучает его и с удивлением осознаёт: а его мальчишка-то вырос. Немного вытянулся, но всё равно еле достаёт до плеча, черты его лица приобрели несколько более острые формы, а фигуру скрывает чёрный, как у его учителя, плащ. Но кое-что, видимо, никогда не изменится: волосы, всё такой же мягкой копной торчат в разные стороны, а взгляд голубых глаз по-прежнему будоражит кровь. Безумно захотелось коснуться волос и пригладить их, ощутив, насколько они мягкие, но это он ещё успеет, а пока... — Саске доволен тобой.       Подросток поднимает голову, поворачиваясь на отца, и смеряет его нечитаемым взглядом. — Я тобой доволен, Боруто. — Я рад это слышать, отец, — его губ касается еле уловимая улыбка, а плечи под плащом распрямляются. — Боруто, нам нужно кое-что обсудить. — Если хочешь, можем спуститься в твой кабинет, — кивает подросток, закусывает губу и выжидающе смотрит. — Или домой? — Нет. Пойдём со мной, — мужчина улыбается и, развернувшись, делает несколько шагов, но резко остановившись, замирает, — если пойдёшь за мной, то всё изменится и обратно пути не будет, но учти, принятое решение поменять ты не сможешь, слишком многое стоит на кону. Я своё принял, осталось дело за тобой, сын мой. Буду ждать до восхода. — Но отец, мне не над чем думать. Я уже... — Боруто, я жду от тебя, что ты серьёзно подойдёшь к принятию решения. Оно перевернёт всё с ног на голову. Поэтому будь добр взвесить все за и против и в любом случае после нести ответственность за свои выборы и действия, а не бежать за своим подростковым «хочу». Ты больше не ребёнок.       Мужчина возобновляет движение, оставляя сына обдумывать произнесённые слова, а его белый плащ вьётся за ним, поддаваясь порывам ветра.