Мне больше не страшно.

Иногда бывает страшно проснуться, страшно открыть глаза, потому что любая неизвестность пугает, она вытаскивает из тебя силы, растрачивая их на борьбу с тьмой, которую ты боишься. Но если не открыть глаза - никогда не узнаешь, где ты. Кэтрин лежала с закрытыми глазами, боясь пошевелить даже глазными яблоками под опущенными веками, сбоку доносились жуткие звуки, разрезающие слух. Она не понимает, где находится, что произошло и почему этот ненавистный слуху писк сопровождает её. Пытаясь сохранять спокойствие, девушка начинает копаться в своей голове в поисках хоть какого-то разумного объяснения своему местонахождению. Итак, что она помнит? Вечер, рядом с ней сидит Майк, обнимая её за талию, она напряжена, потому что ей омерзительны его прикосновения. Они пришли на вечеринку к его друзьям, хотя девушке показалось, что это скорее вечеринка разврата. Алкоголь, льющийся рекой, повсюду весёлые парни и девушки, от чего-то сильно обрадовавшиеся появлению Майка. Громкая музыка, прыгающие в бассейн обезумевшие полуобнаженные парни. К такому она не была готова, и от этого напряглась ещё больше. Он притащил её в какое-то логово разврата. Кэтрин цепляется за Майка, который приободряюще шепчет ей на ухо, что все хорошо и ей обязательно понравится. Никого, кроме него, она здесь не знает, и вот самое время слиться с этой вечеринки, но, как назло, мозг посылает ей воспоминания о Ходже. Она гневно сжимает пальцы в кулаки, врезаясь острыми ногтями в нежные ладони. Попытка избавиться от мыслей о её любимом мужчине провалена, поэтому она решает отключиться другим способом. Заметив за импровизированной барной стойкой бокалы с алкоголем, она немедленно направляется туда, твёрдо решив, что в этот вечер повеселиться на славу. Пара бокалов шампанского дурманят её мозг, вот она уже сама позволяет Майку обнимать её за талию, а он непременно пытается переложить свою руку ниже, на её ягодицы. Он шепчет: - Детка, ты слишком напряжена, давай расслабимся? Он поглаживает её ягодицы, прижимая ближе к себе, буквально впечатывая в свое тело. От него пахнет крепким алкоголем, и чем-то ещё, неразличимым для обоняния Кэтрин. Одной рукой он достаёт из кармана что-то маленькое, круглое, а затем кладёт в свой рот, медленно посасывая. Кэтрин отрешенно смотрит то на толпу, то переводит свой взгляд на Майка, глаза которого начинают гореть неестественным блеском. Но она никуда не бежит, ей страшно, но выпитый алкоголь не даёт разумно мыслить, хотя бежать стоило прямо сейчас. Он накрывает её губы своими, сливаясь с ней в страстном, влажном поцелуе, Кэтрин поначалу не отвечает мужчине, но когда он жадно толкается языком сквозь её губы, она все же сдаётся. Принимая его язык в плен своего рта, что-то мелкое попадает в её рот вместе с его поцелуем. Голова тут же начинает кружиться, а сердцебиение учащается минимум вдвое. Ей страшно, но лишь на доли секунды, потому что то, что проникло в её организм, уже активно разрушает его. Сильный наркотик течёт по её венам, смешиваясь с кровью, заставляя терять рассудок. Она больше не может контролировать свое тело и состояние. Она безвольная кукла. Девушка охватывает руками шею Майка, притягивая его ближе к себе, углубляя поцелуй. Ей приятно, она почти повисла на нем и ей совершенно наплевать на то, что это её инициатива. Майк принимает её в свои объятия, желая поскорее уединиться с такой желанной Кэт, поскорее войти в неё, ощутить её изнутри, слышать её стоны. Вся эта вечеринка заранее показалась Миллеру отличным планом, чтобы поскорее трахнуть неприступную Кэтрин, кем, блять, она себя возомнила. Недотрога. Но это ему не помеха, уже сейчас, совсем скоро она сама будет умолять его о том, чтобы он насадил её на свой член. Совсем скоро. Глаза девушки ярко сияют нездоровым блеском, голова идёт кругом и, кажется, она совсем обезумела. Она видит Ходжа Бейкера прямо перед собой, она счастлива, настолько счастлива, что все её существо разлетается на тысячи мелких осколков. Он приехал, он с ней, но его губы... Почему они не такие властные? Почему они такие холодные? Что-то не так. Здесь явно что-то не так. Она отстраняется, чтобы проморгаться. Но пелена веселья никак не уходит с её глаз, однако теперь она отчётливо видит перед собой Майка. Невозможно. Она вытирает губы тыльной стороной ладони, вырываясь из мёртвой хватки мужчины. Её начинает мутить, голова все также идёт кругом, начинает раскалываться, словно по ней ударили большим тяжёлым молотом. Врываясь в туалет, она пытается спрятаться от всех, избавиться от подступающей тошноты. Почему её тошнит? От мысли, что она целовала Майка? Или от того, что её тело находится в плену у сильного наркотика? Она должна бежать отсюда, должна выбраться, как можно скорее. Но очередной ком, вставший в горле не даёт ей сдвинуться с места, заставляя все же опустошить свой желудок. На какое-то время состояние улучшается, она стоит, склонившись над раковиной. Брызги ледяной воды освежают кожу, пытаясь привести девушку в порядок, но вот очередная волна головокружения, справиться с которой у Кэт просто не хватает сил, она падает на мокрый кафель, ударяясь об пол, а затем с ужасом понимает, что что-то не так... По внутренней стороне бедра девушки течёт тонкая струйка алой крови, она не в силах пошевелиться, потому что мозг отключается, а она остаётся умирать, сидя в ужасном туалете, истекая кровью. Чьи-то руки пытаются привести её в сознание, нанося не сильные удары по её щекам, девушка лишь стонет не в силах открыть глаза, а затем и вовсе падает в черную бездну, не слыша собственного дыхания. Она умерла? Нет. Именно поэтому она сейчас лежит в больничной палате в жалком одиночестве и слушает писк всевозможных приборов, следящих за её здоровьем. Ее безмолвные размышления прерывает звук открывающейся двери: - Мисс Хилл, я рада, что вы очнулись. Мне нужно осмотреть вас, - приятный женский голос размеренно возвращает Кэтрин в реальность, заставляя открыть глаза. - Где я? - хриплый голос девушки едва слышен, но доктор Уоллис все понимает. Приятная женщина, на вид около 40 лет, одетая в белый халат,обеспокоенно смотрит на Кэтрин, пытаясь понять состояние девушки. Доктор Уоллис вчера принимала мисс Хилл, когда она поступила в клинику, ей стало очень жаль девушку, потому что Уоллис видела, Кэтрин никакая не наркоманка, она - жертва обстоятельств. За всю свою профессиональную карьеру доктор Уоллис повидала немало людей с зависимостями, они были на грани жизни и смерти, но она спасала их, если это было в её силах, но всегда знала, что каждый из них может оказаться здесь вновь, с очередным передозом. Юное создание, мисс Хилл, сразу заинтересовало Уоллис, но когда женщина провела необходимые медицинские манипуляции и поставила больной диагноз, сердце её по-матерински сжалось. - Вы в больнице, мисс Хилл. Не переживайте, сейчас вашему здоровью ничего не угрожает. Мы сделали все возможное, но к сожалению, открывшееся кровотечение было слишком сильным, и... мы не смогли сохранить вашу беременность. Извините, мне очень жаль... - доктор Уоллис опустила глаза в пол, потому что ей каждый раз было трудно сообщать такие вещи, но это часть её работы. На лице Кэтрин застыл шок, она начала хватать воздух открытым ртом, но кислорода все равно не хватало. - Что вы сказали? Беременность? Я что, была беременна? Это невозможно, это какая-то ошибка, - паника овладевала Кэт, ей было страшнее, чем когда - либо. - Возможно вы не знали о своём положении, срок вашей прервавшейся беременности был около 4 - 5 недель. На таком раннем сроке это иногда происходит, но конкретно в вашем случае особую роль сыграли сильные наркотики. Этого не может быть! Просто не может быть! Кэтрин забыла, как дышать... Как она могла носить под сердцем ребёнка и не догадываться об этом. Хотя организм неоднократно подсказывал ей, что что-то не так, её головокружения, полуобмороки... На все это девушка не обращала внимания, погрязнув в своих рыданиях о Ходже. Сердце адски сжалось при одной мысли о нем... Она убила их ребёнка. Крошечное существо нуждавшееся в защите... Его больше нет... Она машинально приложила руку к своему плоскому животу, в котором зияла пустота. Пустота, поселившаяся в каждой клетке её тела. Она была готова в эту же секунду убить себя, лишь бы не чувствовать ничего. Лишь бы не ощущать этот подлый страх. Кэт ненавидела саму себя за то, что сбежала от Бейкера, ненавидела себя за то, что связалась с Майком, за то, что согласилась идти с ним на чёртову вечеринку, за то, что согласилась на поцелуй, а он без её согласия подсунул ей в рот разрушительную таблетку. Она не могла поверить, что все это её суровая действительность. Она никогда не отмоется от этой грязи, никогда не сможет снова быть прежней. Она разрушила все хорошее, что было в её жизни. Она убила даже крошечную надежду на счастливое будущее. Но больше всего её сейчас волновало то, что она не смогла выносить такого желанного ребёнка от Ходжа. Она вообще никогда не задумывалась о детях, тем более не представляла кого-то конкретного в роли отца её детей, но, узнай она о том, что беременна от Бейкера раньше, она бы всеми силами оберегала малыша и себя от всех и вся, лишь бы её любовь жила. Она не сможет пережить этого, не сможет забыть, какое она чудовище, не сможет простить себя за это. Голос доктора Уоллис вновь вернул её в реальность: - Сегодня мы проведём небольшое обследование, чтобы убедиться, что вы хорошо восстанавливаетесь, а завтра можете отправляться домой, но мисс Хилл, пожалуйста, пусть о вас позаботятся близкие. Я понимаю, как вам нелегко, но вам станет легче, если кто-то будет рядом с вами. Ваша утрата... Я понимаю, никаких слов недостаточно, чтобы описать это... Но я вижу, что вы сильная, только дайте кому-то из близких помочь вам это пережить. Ещё раз взглянув на девушку, проверив какие-то показатели на приборах, она молча удалилась из палаты. Лишь приглушенные голоса раздавались за дверью, а Кэтрин закрыла глаза и позволила одинокой слезе скатиться по её щеке. Она не может плакать. Почему она не может?! Эмоции засели внутри и скребут острыми когтями по её сердцу, не давая глубоко вздохнуть. Ей так страшно и больно, что хочется прижаться к кому-то и выплакать всю свою боль, но рядом никого нет, у нее вообще никого нет. Она одна. Доктор Уоллис осторожно прикоснулась к широким плечам темноволосого мужчины, пытаясь пробудить его ото сна. Он тут же открыл глаза, ни на секунду не зажмурившись от яркого больничного света. - Извините, я не знаю, кем вы приходитесь ей, но раз вы провели всю ночь у палаты мисс Хилл, думаю вам будет важно узнать, что она пришла в себя, вы можете навестить её. Она слаба, ей нужна поддержка, забота и покой, естественно. - Да, да конечно, - уверенным голосом произносит Ходж, мгновенно поднимаясь с неудобного кресла, послужившего его ночлегом. - Возможно, ей понадобится психологическая помощь, так как не любая женщина может справится с прерыванием беременности в одиночку. Это не моё дело, но похоже мисс Хилл не знала о своём положение, что тоже нанесло ей огромный удар. Помогите ей справится или найдите того, кто ей поможет. Не оставляйте её сейчас одну. - Я все решу, - твёрдо сказал Ходж, зачесав свои взлохмаченные волосы назад. Доктор Уоллис ушла на обход, а мужчина так и остался стоять в больничном коридоре, пытаясь найти в себе силы зайти и увидеть Кэт. Его сердце болезненно сжалось, когда он все же решился и открыл дверь её палаты. Она лежала с закрытыми глазами, её грудь равномерно вздымалась, он даже подумал, что она снова спит, но девушка открыла глаза. Глаза, полные боли, страха, печали, ненависти к самой себе. Ходж никогда не видел её такой разбитой, никогда и подумать не мог, что Кэт может быть такой сломленной. Все слова, которые он хотел ей сказать, мгновенно испарились из головы, он боялся приблизится к ней, а она, все также не двигаясь, ошарашенно смотрела на него. - Кэт... - начал Бейкер. - Что ты здесь делаешь? - её голос холодный, словно сталь вонзился в него, давая понять, что она не настроена на разговор. - Кэт, я знаю, что тебе нелегко, понимаю, что сейчас хотела бы видеть перед собой точно не меня, но поскольку за всю ночь здесь не появился никто другой, то я должен позаботиться о тебе. Не прогоняй меня, прими мою помощь, пожалуйста, - каждое слово давалось с трудом, но он произнёс все, что хотел. Хотелось добавить ещё о том, что он скучал и буквально лез на стену от тоски по ней, но понимал, что это ей не нужно. Рано или поздно объявится недоотец, Миллер, и заберёт Кэт. Она пристально смотрела на него, замечая, как он изменился, глубокие морщинки поселились на его красивом лице, глаза не горели страстью, плечи осунулись, но оставшийся неизменным аромат его парфюма ударил по рецепторам, заставив девушку сжаться от боли воспоминаний. Он сразу заметил то, как она напряглась, как сжала ладони в кулак до побелевших костяшек. Ему стало больно от такой реакции на него. Неужели он ей настолько противен? И где вообще этот сукин сын Майк, который должен был сидеть у её кровати всю ночь, беспокоясь за свою женщину, потерявшую ребёнка? - Мне уйти? - тихо спросил мужчина, не желая делать девушке больно. Прошло около минуты в больном молчании, прежде чем она тихо, едва слышно ответила: - Нет... Останься со мной... Ходж выдохнул. Он подошёл к её кровати и опустился на стул, стоящий рядом. Безумно хотелось прикоснуться, защитить её от всего, спрятать, сделать так, чтобы она забыла весь этот ужас, но он бессилен, ведь она выбрала другого. Весь эгоизм Ходжа бесследно и парился, обнажив его истинные чувства - он был бесповоротно влюблен в Кэтрин, до боли, до скрипа зубов, он признал, что это чувство есть в его черствой душе. Но как же поздно он это осознал, какую боль оно ему приносило, впиваясь иголками во всё его существо. Бледное лицо Кэтрин выглядело растерянным, безжизненным, отрешенным, но она позволила Ходжу прикоснуться к её ладони. Его горячие длинные пальцы обжигали ледяную кожу девушки, он хотел согреть её, вернуть её к жизни во что бы то ни стало. Он готов был отдать ей все свои жизненные силы, лишь бы когда-то снова увидеть на её лице улыбку. Он любил её. Каждой клеточкой своего тела желая помочь девушке. Её болезненный вид отзывался в нем настоящей трагедией. Он понимал, что он, всегда пунктуальный Ходж Бейкер, опоздал. Его пальцы ласкали её ладони, выводя на коже круги, а девушка прикрыла глаза, пытаясь найти успокоение в каждом его движении. У нее не было сил признаться в том, что она потеряла их ребёнка. Она не сможет сказать ему об этом, она не хочет сделать ему больно, потому любит. - Кэт, прости меня, - неожиданно даже для самого себя сказал Ходж, взяв её ладонь в свои руки, прислоняя к своим губам. - Я знаю, почему ты сбежала от меня, знаю, что у тебя здесь другая жизнь с ним... С этим, мать его, Майком... Но скажи мне, почему? Почему ты употребляешь наркотики? Почему он позволяет тебе? Где вообще он сам? - вопросы посыпались наружу, хотя Бейкер так не хотел произносить их вслух, чтобы не ранить Кэтрин еще больше. Она лишь прикрыла глаза, в надежде проглотить непрошенные слезы, потому что ответов на вопросы у неё не было. Девушка проглотила ком, вставший поперёк горла, а затем сказала: - Я не знаю, смогу ли рассказать тебе обо всем, но прошу, забери меня отсюда потому что... Потому что, кроме тебя, у меня никого нет...- эти слова дались ей тяжело, потому что так паршиво она себя ещё не чувствовала. Ходж Бейкер - последний человек, у которого бы она попросила помощи, но сейчас он был единственным, кто оказался рядом с ней в такой невыносимо тяжелый момент жизни. Ходж резко поднял на неё свои глаза, не веря своим ушам. Она просила помощи, и он, безусловно, сделает для нее все возможное и невозможное, лишь бы Кэт была счастлива. О большем он и мечтать не мог. Мужчина поцеловал ладонь девушки, а затем уткнулся в неё носом, вдыхая любимый аромат кожи девушки. - Ходж... - тихо позвала Кэтрин. - Я не употребляю наркотики... Меня заставили... Я... Я не знаю... Мне так страшно...- слезы стекали из её глаз одинокими струйками, заставляя сердце Ходжа сжиматься все сильнее. - Тише, Кэт, не волнуйся, - снова поглаживая её по ладони сказал Бейкер, понимая, что она искренна с ним. - Я со всем разберусь, не переживай, просто отдыхай... Я заберу тебя отсюда. - она осторожно сжала его пальцы, давая понять, что благодарна ему, сил на большее ей не хватило, и девушка провалилась в сон. От лица Ходжа: Сколько боли в её словах, в её глазах, я не могу на это смотреть, потому что мне тоже больно видеть её такой. Ни один волос с её головы не достоин мужчины, поступившего так бессовестно по отношению к моей Кэт. Я готов забыть её побег, забыть все и научиться жить заново, лишь бы она была счастлива, лишь бы она была рядом со мной. Я конченный мудак, потому что не поехал за ней в тот же день, когда она упорхнула от меня, словно бабочка. Я так противился мысли о том, что могу кого-то любить, что потерял её, свою самую любимую женщину. Я превратил её жизнь в ад, я оставил все попытки связаться с ней, потому что был погружен в свое дурацкое задетое эго, залечивая его раны. Я должен был быть рядом с ней, делать все, чтобы она была под защитой чтобы она никогда не связалась с этим ублюдком, которого я найду сегодня же и своими руками накажу его. Блядский выродок... Лучше бы он сам сдох от этого дерьма, которое нещадно жрёт из рук Оушена. Моему гневу нет конца, я взбешен, в том числе и на себя самого, но прежде, чем я заберу отсюда Кэт, я должен найти Миллера, пока он не успел замести следы. Я знаю, где он работает, знаю, где живёт, знаю о нем все, вплоть до мельчайших подробностей. И я объясню ему, что он, сука, больше даже подумать не сможет о Кэтрин. Иначе я убью его. Прикинувшийся дурачком Миллер знатно позабавил меня, пока не получил по своей смазливой роже. Его не волновало, где сейчас Кэтрин, он даже ни слова не спросил о ней, он боялся только за свою никчемную шкуру. От лица автора: - Если ты ещё хоть раз подумаешь приблизиться к ней, я обещаю, на тебя не останется живого места. Ты пытаешься казаться храбрым, а на деле поганый трус, пытающийся избежать ответственности за содеянное... - Эээ, защитник, полегче... Я лишь предложил ей расслабиться, потому что видел, как она изменилась за последний месяц, видел, что её что-то волнует. - Блять, может её волновало то, что она беременна? Как ты, сука, мог предлагать ей наркотики? Лучше бы научился предохраняться, тварь! - выплюнул слова Ходж, желая поскорее разобраться с Миллером. - Что? Ты совсем конченный? Эта долбанная целка ни разу мне не дала, сука. Даже под наркотой она выбрала обниматься с толчком, а не трахаться со мной, - раздражённо сказал Майк, обиженный тем, что Кэт не подпустила его. - Не смей её оскорблять! Для такого, как ты, полно шлюх... - резко возразил Бейкер, все ещё удерживая Майка за лацканы пиджака. - Она и есть шлюха, - усмехнулся Миллер, а затем упал на пол своего кабинета, придавленный сверху весом Ходжа, который, обезумев, наносил удары один за другим по едва сопротивлявшемуся телу Майка. Когда Миллер уже еле слышно стонал, а лицо его превратилось в одну сплошную гематому, Бейкер отстранился. - Я надеюсь, ты понял меня. - тоном, не терпящим возражений бросил Ходж и покинул кабинет. Мысли его были далеки отсюда, жизнь этого ублюдка его не волновала, ровно как и возможные последствия за причинение вреда здоровью. Его волновало только одно - Кэт. Если Майк говорит правду, то тогда от кого она была беременна? Мысленно вернувшись к разговору с доктором Уоллис, мужчина сопоставил срок беременности девушки с датой их последней встречи, а затем зашагал ещё быстрее в направлении палаты Кэт, чтобы поскорее увидеть её. От лица Ходжа: Сукаа... Какой я мудак. Это был мой ребёнок. Я не знаю, какими словами я должен вымаливать у неё прощения, не знаю, как простить самого себя за чрезмерный эгоизм. Но я должен быть рядом с ней - это главное. Пусть уничтожает своим взглядом, пусть ненавидит, пусть устраивает истерики, только пусть всегда будет рядом и скажет, что я нужен ей. Потому что я без неё не смогу уже никогда.