Мне больше не страшно.

Просторная комната, освещаемая лишь слабым тёплым свечением настенных бра, стала самым безопасным местом в этой огромной Вселенной. Невозможно поверить в то, что она дала согласие Ходжу Бейкеру увезти её снова в ненавистный Нью-Йорк. Но она чувствовала всем своим нутром, что должна находится здесь, рядом с ним. С того дня, когда мужчина без лишних слов забрал её из клиники, прошло уже две недели, но легче на её душе отнюдь не становилось. Между ними все четырнадцать дней висело душевное молчание. Именно душевное, потому что ни одна душа не готова была открыться навстречу, обличия свои переживания в слова. Мерзкое, липкое, гадкое, колющее, ноющее, режущее чувство, которое испытывали оба - ВИНА. Кэтрин корила себя за то, что сбежала от Бейкера, что хотела казаться храброй, что доверилась этому чертовому Майку, что погубила малыша... При одном воспоминании о своей прервавшейся беременности Кэт сжалась в комок, боясь вздохнуть. Сердце замерло, будто, если оно сделает ещё пару ударов, осознавая эту жуткую мысль, то разобьётся на миллионы осколков. И пусть Ходж был рядом, окружал её заботой, делал для неё все, что необходимо, она понимала, что поступила неправильно по отношению к нему. Она должна извиниться, но казалось, что слов, которые могли бы описать глубину её чувства вины, просто не существует. Она боялась первой начать столь деликатный разговор, поэтому просто ждала... Она прокручивала момент разговора с доктором Уоллис миллионы раз, пытаясь понять, какие чувства испытывала, когда ей сказали, что она была беременна. Счастье и страх одновременно. В мире не было людей более подходящих, чем Ходж и Кэтрин, но одновременно и более противоположных: лёд и пламя, холод и зной. Невозможное сочетание, опасное. Она приняла чувство любви к Ходжу, жила с ним, лелеяла его в себе. Больше не было той жгучей ненависти, не было оскорблений в его адрес. Сейчас, в сложившейся ситуации, она испытывала лишь непомерную благодарность за то, что он вновь подставил ей свое плечо. Спас её, защитил. Безмолвно, без лишних объяснений, он просто делал то, что считал нужным. Он создал для неё кокон спокойствия и заботы, в котором девушка, наконец, смогла прислушаться к самой себе, смогла уловить переплетавшиеся между собой чувства, развести их и осознать: она должна признаться ему, сказать, что любит его и вымаливать его прощение за неродившегося малыша. Она восстанет из пепла, словно феникс, лишь бы мужчина всегда был рядом. Роскошный, но вместе с тем очень уютный загородный дом Бейкеров стал пристанищем Кэт. Ходж знал, что она ни за что не вернётся в его квартиру, ведь там все было заполнено их страстью, их безмятежными моментами, которые в нынешней суровой реальности, казались не больше, чем иллюзией. Признаться, и загородный дом не вызывал у Ходжа хоть какой-то надежды, но Кэт здесь было по душе. Она словно недостающий пазл этой картины, зашла в дом и сразу осветила собой все пространство, так сильно тосковавшее по хозяевам. Ходж любовался ей, невольно представляя, как хорошо им было бы вместе, если бы не его чёртов эгоизм с ноткой похуизма. Он чувствовал вину за произошедшее, он не уберег, он позволил этому случится. Черт возьми, он, никогда не задумывавшийся о создании семьи всерьёз, вдруг очень сильно хотел стать любящим супругом и отцом. Его сердце трепетно сжималось рядом с такой беззащитной Кэтрин, и он надеялся получить хоть маленький, но шанс на искупление своей вины. Две недели терзаний и самобичевания каждого из них по отдельности доводили до исступления. По обыкновению, спасением Ходжа была работа, которой он сдавался в плен до самой ночи, а Кэт искала успокоения во сне в мягкой и удобной кровати, которая принимала её и уносила в царство Морфея. Самообладание Ходжа утекало, как песок, с каждым новым днем, который они проводили рядом, но врозь. Он видел её душевную боль, видел боль потери, но кто он такой, черт возьми, чтобы унять эту боль? Почему его не научили чувствовать, почему он не умеет говорить о любви, почему не может просто сказать девушке все то, что у него на душе? С этими мыслями он захлопнул ноутбук и вышел из своего домашнего кабинета, направляясь к небольшому водоему рядом с домом. Вечерело, прохладный воздух окутывал пространство, скрывая за еле видной дымкой силуэт девушки, сидящей у самой кромки воды. Сердце мужчины пропустило пару ударов. Он не ожидал увидеть её здесь, её поза - прижатая голова, к согнутым в коленках ногам, руки, крепко сцепленные вокруг ног, волосы разметавшиеся по спине от ветра - безмолвно просила защитить, обнять, успокоить. Она почувствовала его присутствие за своей спиной, и толпа мурашек пробежалась по её телу, накрывая его приятной теплотой. Обернувшись через плечо, девушка улыбнулась уголками губ, безмолвно, одним лишь взглядом, приглашая его сесть рядом. Он следовал зову своего сердца, понимал где-то на уровне своего подсознания, что сейчас именно тот момент, когда он может сказать ей всё, все, что накопилось за эти мучительные месяцы их знакомства. Он сел рядом, сохраняя некоторое расстояние между ними, стараясь не нарушить её личное хрупкое пространство. Но она тут же почувствовала тепло его тела, а в нос ударил любимый аромат её мужчины. Она невольно прикрыла глаза, желая насладиться, ей хотелось прямо сейчас прижаться к нему всем телом, коснуться его горячей кожи, знать, что он тоже хочет этого. Но чувство вины блокировало все её порывы, поэтому она лишь безмолвно сидела, смотря на гладь воды. - Когда мой отец был жив, он часто сидел здесь вечерами, часами разглядывая поверхность воды, а затем возвращался домой умиротворенным и счастливым. Мне тогда казалось, что он видел то, что недоступно моему, тогда ещё детскому, взору. Теперь я понимаю его... Вынужденное одиночество заставляет чувствовать. И это лучшее, на что способен человек... Ходж не сводил глаз с водной глади, стараясь запомнить каждую деталь этого вечера. Кэтрин осторожно посмотрела на мужчину, а глаза её выражали сильное волнение, потому что всегда холодный Ходж решил поделиться с ней чем-то важным. Она понимала его... Она чувствовала его каждой фиброй своей души. - Ходж... - осторожно сказала девушка, а он тут же повернул к ней свое лицо, на котором читалась боль, старая, но вновь занывшая, и новая, живо кровоточащая. - Мне было непросто тогда... Я видел их безжизненные тела и не видел никакого будущего. Я готов был умереть там же, рядом с ними. Но ради Брайана я взял себя в руки и навсегда закрылся от всего мира, чтобы больше никогда не чувствовать боль потери... Спустя несколько мгновений, он набрав побольше воздуха, произнёс, глядя на девушку: - Кэт, я не умею говорить о чувствах, до последнего времени я даже думал, что не могу и чувствовать вовсе... Но я чувствую рядом с тобой... Я виноват, Кэт, сильно виноват. Я должен был быть рядом. Я буду вымаливать твоё прощение до конца жизни, только позволь мне быть рядом с тобой... Девушка смотрела на него непонимающим взглядом, казалось все так правильно и неправильно одновременно. - Ходж, я... - слова никак не могли собраться в одно предложение. - Прости меня... - одинокая слеза все же показалась на её щеке, от чего мужчина нахмурился. - Я виновата... Он... Ребёнок был наш... Твой, понимаешь? Мужчина выдохнул и прикоснулся к ладони девушки своей тёплой рукой. - Я знаю, Кэт, я знаю... Я впервые осознал, что хочу иметь семью, хочу, чтобы мой дом не был пустым и холодным. Я хочу, чтобы ТЫ была со мной, - он выделил то, что считал важным. Поток её слез на какое-то время прекратился, пока она переваривала в своей голове сказанные им слова, такие важные и такие нужные. Её искалеченная душа хотела к нему, хотела излечиться и быть счастливой с ним. - Ты простишь меня? - неуверенно спросила Кэт, глядя глазами, полными слез, в его ледяные. - Если ты простишь меня, Кэтрин, - ответил ей Ходж, а девушка лишь кивнула головой и неловко подвинулась ближе к своему мужчине. Он обнял её, притянув ближе к себе. В сердце сразу потеплело, а растопленный лёд сердца мужчины начал растекаться по его венам, принося приятную теплоту вперемешку с любовью. Он вдыхал её аромат, наслаждался каждым мгновением рядом с девушкой, но все же не решался сказать прямо те три заветных слова, чтобы чётко обозначить свои чувства. А ей было понятно и без этих слов, что её чувства взаимны, она понимала его: они оба были разбиты, поломаны, но только они сами могут исцелить друг друга, могут собрать себя среди этих осколков ошибок. - Ходж… Спасибо за то, что ты меня всегда спасаешь… - она крепче ухватилась за его ладонь, поглаживая длинные смуглые пальцы мужчины. Ходж лишь ухмыльнулся её умозаключению. Девушка расслабилась в его объятиях и блаженно прикрыла глаза. Убаюкивающие движения его ладоней, близость его тела, любимый аромат с нотками сандала – все это делало её счастливой, несмотря на невзгоды, преследующие девушку. Она не заметила, как заснула, прижавшись к нему, а он, не желая будить, легко поднял на руки и понёс в дом. Девушка сонно приоткрыла глаза, когда Ходж укладывал её на кровать, укрывая тёплым одеялом, боясь, что та замёрзла. Она прикоснулась к его ладони, заставив взглянуть на неё. - Спи, Кэт, - пробормотал мужчина, желая поскорее уйти от неё, потому что сильно хотелось поцеловать её алые губы, потресканные от постоянного закусывания и отсутствия мужской ласки. - Останься со мной… Пожалуйста… - тихо сказала Кэтрин, сама поражаясь тому, насколько прямо она высказала свое желание. Он молча кивнул, а затем собрав всю свою волю в кулак, лёг рядом с девушкой, забирая ее в свои объятия. Взаимное исцеление началось ровно с этой самой минуты, когда тело каждого словно подпитывало другое, любимое, желая поскорее утонуть в ласках. Кэтрин тихо сопела и крепко прижималась к Ходжу, а тот не мог надышаться запахом её кожи и волос, желая запечатлеть все до единого в своей памяти. Он уснул, сжимая в своих крепких руках ее хрупкое тело, понимая, что теперь никогда её не отпустит. Лёд и пламя, подходящие друг другу, нужные, необходимые. Если исчезнет лёд – пламя разгорится слишком сильно, постепенно превращаясь в пепел, сжигая все дотла, истребляя, в конечном счёте, и себя тоже. Если исчезнет пламя – лёд никогда не сдвинется с места, никогда не обретёт новую форму, никогда не изменится и никогда не почувствует, ведь лёд тоже умеет обжигаться, верно? Они были одиночками в этой жизни, брошенные, оставленные, сломленные, но тщательно скрывающие это за маской холодного безразличия и невиданной дерзости, они одинаковые, несмотря на то, что полностью противоположные. И излечить боль друг друга подвластны только они сами. Утро наступило слишком быстро, забирая двоих влюблённых из крепких объятий сна и друг друга. Раньше их связывал только сумасшедший секс, похоть, страсть, что зажигались внутри сотнями ярких огней при встрече, теперь же они словно резко повзрослели, понимая и свою душевную близость, близость своих сердец. Ходж ушёл, когда Кэтрин ещё сладко спала, он должен был уладить рабочие вопросы, не требующие отлагательств. Он знал, что она расстроится, когда не увидит его рядом, поэтому оставил ей завтрак на маленьком столике и записку: «Ночи с тобой – самые лучшие. Я уехал по работе, до вечера, моя Кэт». *** Сложно представить через что каждому из них пришлось пройти, чтобы вот так обыденно беседовать за очередным завтраком все в том же загородном доме, ставшим их убежищем от всего мира. Кэт редко ездила в город, не желая видеть кого-либо, она встречалась лишь со своим психологом, с которым прорабатывала душевные проблемы, терзавшие её. О потере ребёнка пара больше не говорила, стараясь не ранить друг друга вновь, хотя каждый из них переживал это внутри себя ежедневно, но близость их душ, теплота их взглядов и страсть их прикосновений неизменно исцеляла их двоих от боли. Ходж очень много времени посвящал своей работе, учитывая огромное количество новых контрактов, появившихся в то время, когда он пытался избавиться от чувства влюблённости в Кэт. Но он привык держать все под своим контролем, а она любила его, такого серьёзного, жёсткого, принципиального, но такого открытого перед ней одной. Они знали друг о друге намного больше, чем кто-либо, знали и хранили это в тайне от других. Она знала, что больше никогда не сможет заснуть без него, потому что будет холодно и страшно. Без него ей всегда страшно. Он словно ангел – хранитель, хотя куда ему до ангела, вспоминая их жаркие прикосновения, думала Кэтрин. Полуулыбка сияла на её губах, пока почти зимнее солнце ярко светило сквозь панорамное окно дома. - Ходж, давай скажем Лиз и Брайану, что я вернулась? – вдруг спросила девушка. - Ты готова к бесконечным расспросам Лиз? – усмехнулся Бейкер, зная их подругу и её желание знать всё. Кэтрин рассмеялась, потому что знала Лиз не хуже, чем Ходж, но понимала, что оттягивать больше нельзя, ведь они её друзья, и именно они нашли ей спасителя, её любимого мужчину, Ходжа Бейкера. - Если ты против, то не будем, я просто хотела уточнить, как ты к этому относишься… - Кэт, дорогая, я никогда не буду против того, что хочешь ты! Ты всегда можешь попросить меня обо всем, что хочешь, я исполню, обещаю! Девушка с любовью посмотрела на своего мужчину, искренне восхищаясь тем, какой он с ней, дома. Невольно она вспоминала его слова, ставшие для неё очередным доказательством его тёплых чувств к ней: «Кэтрин, запомни, ты всегда должна говорить мне обо всем, что тебя волнует. Я не понимаю намёков, но я ценю твою открытость и прямоту. Я клянусь, я сделаю для тебя все: возможное и невозможное, только будь счастлива, а я буду счастлив, если ты будешь рядом со мной…» Девушка подошла к нему, сидевшему за обеденным столом, и нежно обняла за плечи, уткнувшись носом в его шею. Потрясающий, мужской, сильный аромат оседал на её рецепторах, принося неимоверное блаженство. Горячая кожа мужчины покрылась мурашками от внезапного порыва нежности со стороны девушки. Он повернул голову и встретился с ней глазами, в которых появился блеск, живой искренний блеск, манящий прикоснуться к ней немедленно и утонуть в поцелуях. - Кэт… - хриплый шёпот Ходжа обжег её кожу, и девушка, сгорая от желания, сама потянулась к его губам. Она замерла у самых его губ, будто дразня его, а Ходж, наконец-то, узнал в этой девушке прежнюю Кэт, страстную, обольстительную, свою бестию. Он накрыл её губы своими, жадно сминая их в крепком поцелуе, он вложил в него всю любовь и желание быть с ней рядом, его руки подхватили девушку и усадили на его колени, Кэт прижалась к нему всем телом, давая понять, что она готова быть ближе. Огонь страсти разгорался с каждой секундой, обещая осветить своим заревом весь дом, Кэт жадно впивалась в губы мужчины, хватая носом воздух. Она так скучала, боже, как же она скучала. Её руки, расположившиеся на шее у мужчины, притягивали его ближе, заставляя слиться с ней в единое целое. Он ласкал её губы с такой силой, что маленькая капелька крови показалась его взору, но он тут же слизал её, извиняясь за сильный порыв. Руки мужчины накрыли ягодицы девушки, поглаживая, прижимая ближе к его паху. Девушка застонала от удовольствия, почувствовав твёрдую плоть мужчины, готовую вот-вот вырваться из оков. - Хооодж… - сказала на выдохе девушка, а тот невольно отстранился от её губ, заглядывая в её подернутые дымкой страсти глаза. Она была прекрасна, идеальна, она словно богиня, сошедшая с небес. Блестящие голубые глаза, рассыпанные по плечам волосы, припухшие от его ласк губы и тяжело вздымающаяся грудь. Идеально. Все для него. Все из-за него. - Хооодж… я хочу тебя, - тихо произнесла Кэт, словно боялась своих желаний. Мужчина тут же впился губами в её шею, оставляя засосы, но при этом чувствуя, как реагирует девушка на его ласки, подталкивая двигаться дальше. Он сам испытывал очень сильное желание, ноющее, просящее скорейшей разрядки. Её стоны перебил звук разрывающегося от звонка смартфона, Ходж на ощупь нашёл телефон на столе, а затем выключив кинул его подальше, чтобы не отвлекал. - Блять, Кэт, что ты со мной делаешь, - сказал мужчина и принялся осыпать поцелуями и ласками грудь девушки. Она изнывала от желания, терлась о его пах своими бёдрами, прося о большем. Он усмехался, но хотел не меньше, освобождая девушку от одежды и любуясь её идеальным телом. Ходж вновь провел языком по пульсирующей венке на её шее, прикусывая зубами, от чего Кэтрин буквально взвыла, и подалась ещё вперёд. Его идеальный костюм и неизменная чёрная рубашка насквозь пропитались запахом похоти в этом доме, девушка желала мужчину так сильно, что принялась самостоятельно освобождать его от одежды, но психанув от бесконечных пуговиц тихо выругалась и разорвала рубашку, открывая вид на чертовски горячее тело, украшенное двумя змеями. Она провела пальцами по каждой из них, словно приласкав, а тело Ходжа отозвалось на её ласки, и теперь хриплый стон раздался из его уст. - Моя бестия вернулась, - радостно прошептал Ходж, утопая в бесконечной страсти, захватившей их так внезапно. Он легко поднялся на ноги, удерживая девушку на руках, и направился в их спальню, желая поскорее обладать ею. Кэтрин обвила его мощное тело руками и ногами, боясь отпустить его хоть на секунду. Она целовала его везде, прикусывала, зализывала, вынуждая Ходжа отзываться на её ласки. Он вцепился в её бедра с такой силой, что там остались следы его пальцев, он почти рычал, выдавая свое желание. Мужчина отпустил Кэтрин на кровать, покрывая поцелуями каждый миллиметр её тела, а сам избавился от оставшейся одежды, а затем резко опустился к её лону, желая вспомнить её вкус, он прошёлся языком вдоль истекающих влагой складочек, от чего девушка невольно изогнулась и подалась ближе к его лицу, требуя большей ласки. Он кружил своим языком по клитору девушки, доставляя головокружительное удовольствие, она истекала соками, сжимала в ладонях белые простыни и, прикрыв глаза громко стонала, умоляя: - Хооодж, пожалуйста… - Кэт, я так соскучился, я хочу тебя всю… - толчок языком в ее лоно, и вся страсть в теле Кэтрин болезненным узлом сошлась внизу живота. Ещё несколько резких толчков, круговые движения его идеальных пальцев на самой чувствительной точке, изнывающей от желания. Он искушал, и искушался сам. - Черт, пожалуйста, возьми меня, - взмолилась Кэтрин, а Ходж тут же навис над ней и проник в тугое узкое лоно девушки. Он заполнил её полностью, без остатка, заставляя трепетать от глубоких, но сдержанных движений. Темп постепенно нарастал, разгоняя по телу похоть с примесью страсти и любви. Девушка поддавалась его умелым движениям, обхватив ногами его смуглое мускулистое тело. Ещё несколько сильных толчков, и Кэт почувствовала как мир разлетелся, а затем померк, принося невыносимое удовольствие. Ходж прохрипел от того, насколько сильно Кэт сжимала его внутри себя, уносясь на крыльях крышесносного оргазма. Он толкнулся ещё, а затем излился на её бедро, желая поскорее обнять любимую. Он жадно притянул её к себе, трепетно целуя в мокрый от выступившего пота висок. - Пару месяцев назад, ты говорила, что я тебе не интересен, - насмешливо сказал Ходж, переводя дыхание и поглаживая нежную кожу на руке девушки. - Пару месяцев назад я не знала, что полюблю тебя. – слова сорвались сами собой, а мужчина резко повернулся, впился губами в её алые, чтобы нежно рассказать о взаимных чувствах, разжигающих эту безумную страсть.