Нерушимое обещание

Хаято был обеспокоен. Кохару наконец-то снова начала передвигаться по дому. Прошло три дня с тех пор, как она сорвалась. Она хорошо отдохнула и была большая вероятность, что она снова захочет применить свою причуду к малышам. Хаято старался изо всех сил, но он не был уверен, что сможет остановить ее. К счастью, он находил время, когда она была занята, чтобы прокрасться на кухню, принести детям еду и увести их в ванную, но он все еще был на взводе. В любой момент она могла постучать в дверь, желая увидеть своих «драгоценных детей». Дети тоже это знали. Изуку все еще почти ничего не говорил и не выражал, но он начал немного разрушать свою скорлупу. Теперь Хаято мог читать его намного лучше, поэтому он мог сказать, что мальчик был напряжен и напуган. У Фумико дела шли намного лучше. Она снова ела и даже начала играть со своими игрушками. Она тоже улыбалась и немного смеялась, но теперь снова была тихой. Она пыталась скрыть это, но Хаято видел ее насквозь. Это был самый долгий промежуток времени, который Такео провел вдали от Кохару. Его эмоции были повсюду. Он переходил от смеха к воплю во все горло за считанные секунды. Конечно, малыш не был полностью в состоянии понять, что происходит в данный момент, но он мог сказать, что все остальные были напряжены, поэтому он весь день капризничал. У Хаято было полно дел. Прошел почти месяц с тех пор, как Изуку начал жить с ними, и он знал, что скоро кто-нибудь придет проведать его. Он изо всех сил старался заставить Изуку чувствовать себя достаточно комфортно, чтобы говорить, но ничего не получалось. По крайней мере, недостаточно быстро. Он мог надеяться, что человек увидит что-то неправильное в том, что он не разговаривает, и проведет расследование, но Хаято не думал, что это сработает. Может быть, он смог бы убедить их поговорить с ним? Или он мог рискнуть выболтать это. Если бы он что-то сказал, они должны были бы выслушать и расследовать, верно? Но что, если они снова проигнорируют его? Его мама оторвала бы ему голову за попытку «отобрать у нее семью». Это было слишком рискованно. Еще когда он был зачислен в школу, он пытался рассказать об этом учителю, но никто его не слушал. У него все еще был шрам от того, когда Кохару применил к нему хлыст, который обычно приберегался для его отца. Он отогнал эту мысль и повернулся обратно к детям. Он усадил их и стал просматривать планы. — Мы не знаем, когда этот человек появится. Это может произойти в любой момент, но мы должны быть готовы. Мы не можем позволить Кохару использовать ее причуду на Изуку. В идеале мы могли бы помешать ей использовать это и на Такео, но Изуку — самый важный. — Изуку слегка замкнулся в себе. — Изуку, я знаю, это страшно. И я знаю, что сейчас это намного сложнее, но ты можешь это сделать. Тебе не обязательно говорить. Даже если вы напишете простое «помоги мне» на бумаге. Этого должно быть достаточно. Я действительно надеюсь, что этого будет достаточно. — Применяются те же правила, что и раньше. Фуми, мне неприятно делать это с тобой снова, но- — Все в порядке. Я могу это сделать. Я позабочусь о том, чтобы понравиться ей. Эта фраза выбила дух из Хаято. Грустная улыбка, которой одарила его Фумико, нисколько не помогла. Хаято улыбнулся ей и кивнул головой. Он взглянул на Такео и вздохнул. Он ничего не мог сделать, чтобы помешать тому, чтобы им снова манипулировали. Чтобы это сработало, им нужно было полностью сосредоточиться на том, чтобы убедиться, что Кохару не прикоснется к Изуку. Им нужно было держаться как можно дальше друг от друга. Изуку не сможет действовать, так что он должен был убедиться, что ничего не случилось. Хаято отказался бросить его снова. Хотелось бы надеяться, что им не придется делать это слишком долго. Хаято надеялся, что они скоро придут. — Нии-сан? — Хаято оторвался от своих мыслей и посмотрел на сестру. — Я голодна… — Она выглядела такой виноватой, говоря это. Она не должна выглядеть виноватой из-за того, что голодна. Хаято постарался придать своему лицу такое выражение, чтобы Фумико не подумала, что он расстроен из-за нее. — Хорошо, я принесу тебе что-нибудь. Изуку, ты тоже хочешь перекусить?» Изуку посмотрел на него снизу вверх. Последовала долгая пауза, и они только смотрели друг на друга. Медленно, но верно Изуку отвел взгляд и один раз кивнул головой. Хаято улыбнулся. — Хорошая работа. Хорошо, я тебе тоже что-нибудь принесу. — Изуку больше не смотрел на него, но это было нормально. Был достигнут определенный прогресс. Он приложил ухо к двери, чтобы послушать Кохару. Он услышал движение из ее спальни и вздохнул с облегчением. Он медленно открыл дверь, чтобы выглянуть наружу, и был встречен улыбающимся лицом своей матери. Его сердце упало. — Привет, Хаято. Дети. Она распахнула дверь прежде, чем Хаято успел ее захлопнуть. Она отбросила его назад, и он упал. Он немедленно встал и стал охранять детей позади себя. — Я только что слышал ваш небольшой разговор. Ты планируешь бросить меня. Хаято сделал все возможное, чтобы попытаться придумать выход из этой ситуации. Если бы он мог уложить ее, он мог бы сказать Фумико, чтобы она схватила двух других и убежала. Почему я просто не взял их и не убежал раньше? Даже если мы не нашли никого, кто бы нам поверил. Мы могли бы продолжать бежать- Кохару двинулся вперед, и Хаято напрягся. Она медленно подошла к нему, вытянув руки перед собой. — О, мой сын. Мамочка сожалеет о том, как она себя вела. Я не хотел причинять тебе боль. Вы должны понять. Мне нужно, чтобы вы все вели себя прилично. Я буду лучше. Мы будем счастливы. — Хаято шлепнул ее по руке, когда они попытались прикоснуться к нему. — Нет. Уходи. Убирайся от нас. — Он пытался скрыть дрожь в голосе, но был слишком напуган. Кохару только грустно улыбнулась и покачала головой. — Я заставила тебя бояться меня. Мой ребенок. Мне жаль. Позвольте мне извиниться. Хаято не успел пошевелиться, когда она внезапно бросилась вперед и обхватила его руками за талию. Он вырывался из ее объятий, но она только крепче сжала его. Он перестал сопротивляться только тогда, когда перестал дышать. — Хорошо. Видишь, я не собираюсь причинять тебе боль. Я люблю тебя, сын мой. — Хаято почувствовал злость и печаль. Он ненавидел это. Он почувствовал, как у него подкосились ноги, и они, он и Кохару, упали на колени. Она начала гладить его по голове. — Шшш, все в порядке. У меня есть ты. — Он начал плакать. Он наклонился навстречу ее прикосновению, несмотря на то, что ничего так не хотел, как отстраниться. Она использовала на нем свою причуду. Это было единственным объяснением. Прошло так много времени с тех пор, как она использовала это на нем, что он по глупости забыл, что это все еще был вариант. Он так беспокоился, что она использует это на других, что забыл о себе. Он потерял бдительность и подвел детей. Снова. Она обхватила ладонями его лицо, и он увидел голубоватое свечение от ее пальцев. Он хотел убежать. Он хотел оттолкнуть ее, но улыбнулся и наклонился навстречу ее прикосновению. — Вот и все, детка. У мамочки есть ты. Через некоторое время она отпустила его и направилась к остальным. Его разум кричал ему, чтобы он защитил их, но он не мог. Он мог только наблюдать, как Фумико начала бросать игрушки в Кохару. Он мог только наблюдать, как она начала плакать, понимая, что спасения нет. Он мог только наблюдать, как плачущего Такео осторожно подняли и покачали, хихикая несколько секунд спустя. Он мог только наблюдать, как Фумико пыталась ударить Кохару по рукам, только для того, чтобы ее схватили за руку и на ее лице появилась улыбка. Он мог только наблюдать, как взгляд Изуку сменился с легкого страха на радостный, когда Кохару взял его лицо в ладони и потер спину. Если бы он контролировал себя, Хаято бы закричал. Если бы он контролировал себя, он бы заплакал. Если бы он контролировал ситуацию, он мог бы спасти их, защитить их. Он снова потерпел неудачу. Он потерпел неудачу, и единственное, что он мог сделать, это улыбнуться.

***

Кохару улыбнулась, поскольку ее причуда смогла удержать всех. Это сильно напрягало ее, но это была цена, которую ей нужно было заплатить. У нее будет идеальная семья. Она пока не планировала так сильно использовать свою причуду, но подслушивание разговора детей напомнило ей о проблеме. Соцработник Изуку, который собирался проверить его. Кохару не могла поверить, что она почти забыла. Она должна была поблагодарить Хаято за то, что он напомнил ей быть начеку. Она поцеловала своего старшего сына в лоб и почувствовала счастье, когда он наклонился и улыбнулся ей. Прошло так много времени с тех пор, как он вот так улыбался ей. Так давно она не видела любви в глазах своего ребенка. Ей это нравилось. Ее идеальная семья. Но все еще оставалась небольшая ошибка, о которой нужно было позаботиться. Изуку был умным мальчиком, и этот работник собирался поговорить с ним, если только она не сможет убедить их в обратном. Это было бы не так просто, как для Такео. Она схватила Изуку за руку и потащила его в свою спальню. Сатоши все еще убирался. — Привет, хан-О. О-о-о. Маленький Изуку попал в беду? Сказал он притворно-дразнящим голосом, обращаясь к малышу. Изуку ничего не сказал. Она ненадолго утратила контроль над его эмоциями. — Ага. Он был не очень хорошим мальчиком. Сатоши, дорогой, если ты не возражаешь. Почему бы тебе не начать в гостиной, пока я буду его наказывать, хорошо? — Сатоши выглядел так, словно хотел запротестовать, и Кохару был готов изменить свои эмоции, если потребуется. — Тогда ладно. Дайте мне знать, если вам понадобится что-нибудь еще. Он вышел из комнаты и закрыл дверь. Изуку попытался отстраниться от нее, но она не сдавалась. Она встала на колени и притянула его поближе к своему лицу. Она почувствовала, как он задрожал. Она хотела утешить его. Сказать своему ребенку, что все было хорошо, но она не могла. Не сейчас. Сейчас. Ему нужно было напомнить о том, кем была его мать. Она должна быть уверена, что он не попытается бросить ее. Она нахмурилась и заставила его долго смотреть ей в глаза. Она крепко сжала его запястье и отпустила, прежде чем сжать снова. Она делала это некоторое время и остановилась только тогда, когда подумала, что может оставить ему синяк. Она улыбнулась ему. Она взяла его за запястье и медленно начала гладить по голове. — Изуку, детка. — Она сделала паузу и оглядела его с ног до головы. Затем она заставила его снова посмотреть ей в глаза. — Я очень люблю свою семью. Мне действительно не нравится причинять им боль. Я надеюсь, вы это знаете.- Изуку снова попытался отстраниться от нее. Она причмокнула губами и покачала головой. — Не расстраивай меня, дитя. — Она позволила яду просочиться в ее тон, и он замер. Она ворковала с ним. — О, детка. Ты видишь, что ты заставил меня сделать? Я не хочу тебя пугать. Пожалуйста, просто послушай. — Кохару поцеловала его в щеку и прижалась губами прямо к его уху. — Если ты хотя бы попытаешься сказать что-нибудь плохое обо мне, когда придет время поговорить с твоим социальным работником, я позабочусь о том, чтобы Хаято и Фумико никогда больше не увидели дневного света. Ты можешь пытаться освободиться сколько угодно, но они будут страдать за это, понятно. — Ее тон был холоден. Она почувствовала, как Изуку задрожал и напрягся несколько раз, пока она говорила. Она отстранилась от него и снова мило улыбнулась. — Все будет хорошо. Мамочка не причинит тебе вреда, пока ты слушаешься. То же самое касается и остальных. Я так сильно люблю вас всех. Все будет хорошо до тех пор, пока вы говорите человеку, как сильно вам здесь нравится. Они уже знают меня. Они знают, что я хороший человек. Тебе все равно никто не поверит, так что не пытайся ослушаться. Из этого выйдет только боль. Кохару снова активировала свою причуду и наблюдала, как улыбка Изуку вернулась. — Конечно, мамочка! Ты самая лучшая! Я позабочусь, чтобы все это знали! — Кохару поцеловала его в лоб. Он наклонился к ней и даже ответил на поцелуй, когда она отстранилась. — Идеально.

***

Хаято вышел из своей комнаты, держа Изуку за руку, и повел младшего мальчика в столовую. Накамура звал его. Это был момент, которого Хаято ждал с тех пор, как она попала туда. Эмоции Изуку были где-то на грани игривости и нервозности. Хаято не был уверен, почему Кохару дал ему это. В этом не было никакого смысла, но ничто из того, что сделала эта женщина, никогда не имеет значения. Когда Кохару заснула, ее причуда отключилась. Хаято почувствовал облегчение, когда это случилось в первый раз. Он был ошеломлен нахлынувшими на него собственными чувствами, но смог не обращать на это внимания. Такео уже уложили в постель, так что криков от него не было. Фумико немного поплакала и даже пару раз пнула подушку, что несколько позабавило Хаято. Но Изуку… Изуку выглядел испуганным. Это застало Хаято врасплох. Он не ожидал, что Изуку что-то скажет, но тот выглядел так, словно был в нескольких секундах от того, чтобы закричать. Он дрожал как осиновый лист и неоднократно извинялся. Прошло некоторое время, прежде чем Хаято смог его успокоить. Позже Хаято попытался спросить Изуку, что случилось, но Изуку даже не посмотрел на него. Он сбежал от него и Фумико. Когда он не был под контролем Кохару, он избегал их, как чумы. Это был отстой. Хаято также пытался осуществить свой план и сбежать с малышами, но, к своему ужасу, он обнаружил своего отца прикованным к двери, а маму спящей на диване. Не говоря уже о том, что у нее была установлена сигнализация на всех дверях и окнах. Спасения не было. Хаято хотел заверить Изуку, что все будет в порядке, и напомнить ему, что любой маленький крик о помощи прозвучит тревожным звоночком, но он не мог. Если бы он попытался сказать что-нибудь из этого, единственными утешительными словами, которые могли бы вырваться, были что-то о том, что ему не нужно беспокоиться о том, что его заберут. Полная противоположность тому, чего он хотел, поэтому он промолчал. Накамура улыбнулась, когда увидела их. — Хорошо, отлично. Привет, Изуку. Хорошо, так что это ненадолго останемся только мы с тобой, хорошо? Я просто собираюсь немного поболтать с тобой, а потом пойду своей дорогой!» Изуку слегка улыбнулся и кивнул головой. Хаято отпустил его руку. — Хаято-кун, если ты не возражаешь. Я попросил твоих братьев, сестер и родителей выйти на улицу ради этого. Хаято был благодарен за это. Чем дальше был Кохару, тем легче было бы Изуку попытаться сообщить об опасности. Он не ответил даме и направился к выходу. Он попытался подбодрить Изуку, но Изуку улыбался, глядя на книжку-раскраску и Пластилин, которые были на столе. Хаято вышел на улицу и присоединился к Фумико, которая пинала мяч у стены дома. Его отец играл с Такео, а Кохару просто молча наблюдал за этим с улыбкой. Она совсем не выглядела взволнованной. Если бы Хаято мог чувствовать свои собственные эмоции, он бы почувствовал себя неловко. Он пытался не обращать на это внимания и вместо этого играл со своей сестрой. Его намерением было просто сидеть и наблюдать за ней как можно дальше от своих родителей, но ничего из того, что он когда-либо хотел сделать, не получалось, пока он был под контролем. Примерно через десять минут дверь открылась. Хаято был отчасти рад, что в данный момент не мог выразить свои собственные чувства. Он не думал, что сможет скрыть свое разочарование или страх, который испытывал. Накамура вышла с широкой улыбкой на лице. Изуку стоял позади нее и ел гигантский леденец на палочке. Он выглядел таким счастливым. Хаято посмотрел на него, пытаясь поймать его взгляд, пытаясь понять, что произошло. Изуку посмотрел на него, но Хаято ничего не мог видеть. Не было никаких зацепок относительно того, что происходило. — Ладно, ребята. Все проверяется! Я собираюсь пойти дальше и избавиться от твоих волос. Было приятно познакомиться со всеми вами. — сказал Накамура. Плечи Кохару расслабились, и она улыбнулась в ответ. — конечно. Спасибо, что пришли проведать его. — Они пожали друг другу руки и вернулись внутрь. Хаято и Фумико остались снаружи, а Изуку подошел. — Так как все прошло? — спросила Фумико. Она подпрыгивала на ногах. Хаято чувствовал только безразличие к ситуации, поэтому ему пришлось заставить себя не уходить. Он должен был попытаться обмануть свой мозг, чтобы вызвать любопытство. Это вызвало у него сильную головную боль. Изуку продолжал облизывать свой леденец и пожал плечами. — Она была действительно милой! Я должен рисовать! Я все испортил. Хаято увидел проблеск печали в глазах Изуку. Это длилось секунду. Хаято видел, как Изуку рисовал раньше; он никогда не описывал ошибку как беспорядок. Во время одного из их визитов к Танаке, прежде чем они официально усыновили Изуку, Хаято услышал, как Танака сказал что-то об ошибках, делающих картину лучше. У Изуку не было негативного настроя, когда он напортачил во время рисования. Так что то, что он сказал это сейчас, могло означать только одно. Изуку не сказал ей.