Нерушимое обещание

Хаято хотелось закричать. Это был их шанс. Они могли бы быть свободны. Почему все пошло так наперекосяк? Что случилось? Почему Изуку не мог сказать ей? Он знал, что если бы мог выразить свои собственные эмоции, то разозлился бы. Он не был уверен, было ли это направлено на Изуку или нет. Нет, это было не так. Изуку было всего пять. Это была страшная ситуация, и им манипулировали. Была причина, по которой Хаято так старался не позволить Кохару использовать ее причуду. Он знал, что Изуку не сможет пройти через это. Вместо того, чтобы сказать то, что он на самом деле хотел, Хаято мог только сказать: «Ты молодец, Изуку». Я уверен, что ты сделал все, что мог. Мы придумаем что-нибудь еще. — Теперь следующий должен быть намного проще. — Изуку просиял, глядя на него, когда взъерошил его волосы. Давай больше не будем об этом думать… — Итак, вы, ребята, хотите продолжать играть или направляетесь внутрь? — Изуку протянул ему леденец и подпрыгнул на цыпочках. — Мы можем поиграть? Я не успел. — Изуку посмотрел на Фумико, которая с энтузиазмом кивнула головой. — Хорошо. Не играй слишком грубо. Я собираюсь посидеть здесь. Хаято сидел на ступеньках и смотрел, как эти двое убегают. Хаято улыбался, но внутри он был расстроен. Он должен был думать о чем-то другом. Он действительно рассчитывал, что это сработает. Теперь он не знал, что еще он мог сделать. Были ли они действительно заперты здесь? Неужели они собирались застрять под Кохару навсегда? Хаято не мог вынести этой мысли. Он ненавидел это. Хаято начал играть в игру на своем DS, не спуская глаз с детей. Он мог слышать бормотание Такео изнутри. Он играл около десяти минут, прежде чем его отец вышел на улицу. — Привет, парень. Обед готов. — Хаято вскочил и вошел внутрь. Он хотел пойти и забрать Фумико и Изуку, но его тело не позволяло ему. Ему хотелось, чтобы он мог вздохнуть. — Фуми! Изуку! Время есть! — крикнул его отец. Это слегка потрясло дом, и Хаято рассмеялся, когда Кохару отругал его. — Упс… — Сказал его отец со смешком. Хаято рассмеялся еще громче. Он не хотел смеяться. Он сел за стол. Тарелки с едой на них уже были расставлены. В глубине души Хаято опасался этого. Готовка Кохару всегда была на высоте. Иногда она была склонна не обращать внимания на то, что делает, и это плохо кончалось. Так было не всегда. Хаято привык наслаждаться маминой едой. Фумико и Изуку вбежали в комнату. Фумико гонялась за Изуку, и они немного побегали вокруг стола. Хаято раздраженно закатил глаза, несмотря на то, что на самом деле они его не раздражали. Нет, он больше боялся того, что скажет Кохару. Он взглянул на нее и заметил нежную улыбку. Если бы только это было реально. — Хорошо, вы двое. Успокойтесь и присаживайтесь. — Двое детей прислушались и затаили дыхание, выпивая воду перед собой. Его отец покачал головой. — Хорошо, ну что, будем есть? — спросил его отец, прежде чем он начал копать глубже. Хаято тоже начал есть. Фумико и Изуку подождали, пока Кохару не начнет есть, прежде чем приступить к делу. — Ко-тян, это, как всегда, вкусно, — сказал его папа. Хаято не согласился. Это было не ужасно, но пресно. Аромата почти не было. Соли почти не было. Но, конечно, против своей воли он кивнул в знак согласия. — Это так? Спасибо! — Кохару улыбнулась, откусывая кусочек. — Это хорошо! Если я сам так скажу. — Весь стол начал смеяться. Это было жутко. Это началось в одно и то же время и остановилось в одно и то же время. Каждое причинение в смехе тоже было таким же. Это звучало бы так, как будто смеялся только один человек, если бы их голоса не отличались. У Хаято все еще было желание поиграть в свою DS, и сопротивляться этому становилось больно. Несмотря на то, что у Кохару было такое намерение, он беспокоился, что она разозлится на него. Он откусил еще несколько кусочков, прежде чем сдался и начал играть под столом. Изуку заметил это и наклонился, чтобы посмотреть. — Правда, сынок? Ты не мог подождать, пока закончится обед? — Спросил его отец. Это было сказано не сердитым тоном. Он дразнил его. Он услышал, как Кохару вздохнула. — Конечно, нет, Сатоши. Это Хаято, о котором мы говорим. Он должен оставаться приклеенным к устройству, иначе он умрет. — Кохару засмеялся, и его отец присоединился к нему. К счастью, на этот раз все было более индивидуально. Хаято почувствовал, что надулся, но в остальном проигнорировал поддразнивания своих родителей. Не то чтобы я хотел играть в эту глупую игру… Довольно скоро все прикончили свои тарелки. Хаято все еще играл в видеоигру. Изуку побежал в комнату, а когда вернулся, то играл на своем собственном DS. Фумико развлекала Такео, а его родители говорили о чем-то случайном. Хаято был уверен, что со стороны они выглядели как идеальная маленькая семья. Были улыбки и смех. Хаято хотел, чтобы это было по-настоящему. Может быть, в другой жизни, если бы его мама была более стабильной, они могли бы быть счастливы вот так по-настоящему. Но это была его жизнь. Это была реальность, и в этой реальности Кохару была опасно неуравновешенной женщиной, у которой не было проблем с причинением боли своим детям. Женщина, у которой нет проблем обращаться со взрослым мужчиной как с простым домашним животным, зверем, которого нужно приручить. Хаято просто хотел освободиться от этого. Он хотел чувствовать и выражать свои собственные эмоции. Он хотел не жить каждый день в страхе перед тем, как его мать будет действовать или отреагирует на что-то. Он хотел, чтобы его отец снова стал нормальным и ему не пришлось ходить вокруг да около, если им не манипулировали. С него было достаточно. Он хотел, чтобы его спасли. Но никакой герой не появлялся. Никто не придет их спасать. Хаято должен был бы это сделать. — Мы можем посмотреть фильм? — спросил Изуку. Кохару на мгновение задумалась, а затем кивнула головой. — Да! — Одновременно закричали Изуку и Фумико. Они подбежали к коллекции фильмов, споря о том, какой из них они хотят посмотреть. Его отец прибрался, и Хаято сказали помочь. — Как бы сильно он ни хотел спасти детей, он не контролировал ситуацию. Он не мог сопротивляться командам Кохару. Единственное, что они могли сделать, это страдать молча. Хаято попытался исчезнуть в глубине своего сознания. Не было никакого смысла присутствовать до тех пор, пока он не мог должным образом выразить себя. — Его сопротивление в любом случае привело только к боли. Ему нечего было терять. Он вернется после того, как ее причуда прекратится на ночь, но прямо сейчас он не хотел присутствовать. Даже при том, что он не мог выразить свои чувства, он все равно знал, каковы они были, и он ненавидел смотреть, как все ведут себя нормально. Он ненавидел видеть, как все были так счастливы, зная, что все это было фальшивкой. Чтобы он не смотрел. Он позволил бы Кохару взять все под свой контроль. Все, что она хотела от него. Он устал бороться. Раздался стук в дверь. Видение Хаято прояснилось, и он увидел, что его родители в замешательстве смотрят на дверь. Он тоже выглядел так же. Его отец встал, но тут дверь открылась. Хаято почувствовал, как его брови приподнялись. Они поднялись еще выше, когда он понял, что снова контролирует ситуацию. В дверях стояли двое полицейских. Хаято посмотрел вниз на Изуку, по его почти пустому лицу текли слезы. Изуку поднял глаза и встретился взглядом с Хаято. Он медленно моргнул и одними губами произнес слова. Не похоже, чтобы Изуку знал, что он это сделал. Хаято потребовалось некоторое время, прежде чем он перевел. Хаято почувствовал прилив нервного возбуждения, когда ему удалось понять. — Она мне поверила.

***

Каори подвинула книжку-раскраску к Изуку, когда он взял цветные карандаши. Он лучезарно улыбнулся, когда начал использовать случайные цвета для создания картины. Она оглядела его несколько раз. Он такой милый ребенок, даже несмотря на то, что у него нет причуд. Каори не хотела с ним разговаривать, но она решила, что если ей нужно потренироваться, то она могла бы также поговорить с ребенком. Изуку казался милым, так что это не должно быть слишком сложно. Она прочистила горло. — Итак, Изуку. Как у тебя дела? — Изуку сделал паузу, раскрашивая свою картинку, и улыбнулся ей. — Я в порядке, — сказал он. Он казался счастливым, и это было хорошо. Он вскочил со своего места и убежал. — Эй! Подожди! Ты должен остаться и поболтать со мной!» Каори вздохнула и встала, готовая последовать за ним. Однако он быстро вернулся, так что ей это было не нужно. В его руке был леденец на палочке и плитка шоколада. Он протянул ей плитку шоколада. — Ой! Спасибо тебе, Изуку! — Каори почувствовала легкую головную боль. Да, хорошо. Это было мило. Я не могу злиться на это лицо. Каори с трудом удержалась, чтобы не ущипнуть его за щеки. — Хорошо. Тебе здесь нравится? Изуку не ответил и вернулся к строчкам. Каори не была уверена, но она думала, что пятилетние дети к этому возрасту могут прилично раскрашивать, а не просто перемещать цвет по странице. Ну что ж, у него нет причуд, так что, может быть, он немного отстает в развитии? Она попыталась спросить его снова, но он по-прежнему не отвечал. У нее мелькнула мысль, что, возможно, он не понял ее, и она снова попыталась использовать более простые слова. Он по-прежнему не отвечал. Каори начинала немного расстраиваться. Она позаботилась о том, чтобы сохранять спокойствие. Я должен был просто уйти… Она попробовала еще пару раз, прежде чем разочарование взяло верх над ней. — Знаешь, если ты не ответишь, я буду считать, что тебе здесь не нравится и что Ишикава — плохие родители. — Глаза Каори расширились от ее собственных слов. Отлично, теперь она угрожала детям. Изуку был таким милым, что он, вероятно, взбесился бы и начал плакать и умолять ее позволить ему остаться. Она пошла извиниться, но остановилась, когда увидела, что Изуку пристально смотрит на нее. — Да, — сказал он. Каори почувствовала замешательство. Она прокрутила свои слова еще раз. Он хочет сказать, что ему здесь не нравится? Каори вздохнула. Ладно, так что, возможно, милашка — маленький сопляк. Я вижу, насколько он избалован. В глазах Кохару и Сатоши не было ничего, кроме любви. Он просто разыгрывает меня? Каори собиралась отругать его за попытку солгать своей приемной семье, но затем он вырвал свою страницу и протянул ее ей. — Вот. Тебе нравится мой рисунок? — Каори подавила негативную реакцию и посмотрела на фотографии. Ее глаза расширились от шока, когда она увидела написанные слова, а не случайные цвета, смешанные вместе. Она перечитала эти слова и все больше и больше ужасалась тому, что читала. Не могло быть, чтобы это происходило. Просто не было никакого способа, чтобы эта милая леди могла сотворить все эти ужасные вещи с этим ребенком. Каори посмотрела на Изуку, ища повреждения. Она ничего не нашла. Но она также не могла просто списать это со счетов. На лице Изуку была яркая, любопытная улыбка. Это было то же самое, что он носил с тех пор, как они начали разговаривать. Почти так, как будто он не мог это контролировать, точно так же, как он написал. И то, что он не смог ответить на вопросы раньше, также могло быть связано с настоящей причудой Кохару. Если бы все это было правдой, Каори чувствовала бы себя крайне виноватой. Она должна была сообщить об этом. Если то, что он сказал, было правдой, то ей нужно было вытащить этого ребенка отсюда. Не только Изуку, но и другие дети тоже. В записке Изуку подчеркивалось, что она вытащила их всех, так что она «злоупотребляла» не только Изуку. Если бы это было правдой. Хорошо, Каори. Похоже, мы получаем немного больше практики, чем надеялись. Мне просто повезло, что я получил это дело… Каори нужно было действовать быстро. Она начала все собирать и засунула «фотографию» Изуку в свою сумку. Она сделала несколько успокаивающих вдохов и изобразила на лице улыбку. Она взялась за эту работу, чтобы помогать детям. Она собиралась помочь им. Никто не верил ей в детстве. Даже если Изуку лгал, чтобы привлечь к себе внимание, она собиралась ему поверить. Она вывела его на улицу, солгала прямо в лицо Кохару, а затем направилась к своей машине. Она ехала до тех пор, пока не нашла общественную стоянку для парковки и не позвонила своему боссу. Вызвали полицию, и через десять минут они встретили ее. Каори пришлось взять бумагу, которую дал ей Изуку, чтобы показать им, и она заметила рисунок, нарисованный на обороте, который она пропустила ранее. Каори чуть не вырвало. Это была фотография клетки. За решеткой был нарисован человек. Там были красные и фиолетовые цвета, разбросанные в случайных местах на теле человека, и красный пруд под ними. Мелкими буквами прямо рядом с человеком было написано имя Сатоши. Каори не нужны были дополнительные подробности, чтобы понять, что Изуку показывал им, но он написал руководство, чтобы рассказать им, что означают цвета. Фиолетовым были синяки. Красное было кровью. Каори хотелось плакать. Она почти пропустила все это. Знаки были налицо. Неловкие паузы, медленное моргание, неестественная энергия детей — Каори чувствовала себя такой глупой. Она просто хотела пойти домой, но не сделала этого. Даже если от нее этого и не требовалось, ее назначили соцработником Изуку, так что она собиралась вернуться. Она собиралась проследить, чтобы он выбрался целым и невредимым. И другие дети тоже. Им больше не нужно было испытывать это. И если то, что подразумевала эта фотография о клетке, Сатоши тоже нуждался в спасении. Она бы не уснула, если бы не убедилась, что все в безопасности.

***

Кохару закричала. Это было громко, и Хаято вздрогнул. Это был грубый, полный боли звук, который заставил его двигаться. Он схватил Такео со своего места и побежал к двум другим детям. Прежде чем он смог добраться до них, его отец зарычал. Звук заставил его застыть на месте. Независимо от того, как сильно он заставлял себя двигаться, он не мог. Взгляд на Фумико сказал ему, что она испытывает то же самое. Она схватила Изуку за руку, но теперь, когда она застыла, ее руки безвольно упали по бокам. Ее глаза слегка остекленели, и Хаято начал паниковать. Он должен был добраться до них. Он должен был увести их подальше. Его отец вырос в полный рост. Его волосы удлинились до середины спины, клыки утолщились и резко засияли, когда они выдвинулись изо рта. Его рубашка местами порвалась, а волосы на руках стали более заметными. Его когти вытянулись, а глаза превратились в щелочки, которые светились ужасающим оранжевым. Хаято окаменел. Полиция немедленно выхватила оружие, и Хаято не смог удержаться от крика. — Нет! Не надо! Пожалуйста, это не его вина! Это ее! Она сделала это! Он не может это контролировать! — Он мог сказать, что его голос ломался. Один из копов попытался успокоить его, но был прерван ревом его отца. Это потрясло дом, и Хаято испугался, что крыша провалится. Его мать была в панике и пыталась добраться до его отца. — Не двигайся! — Кохару застыла. Хаято никогда не видел ее такой испуганной. Подождите — нет, она выглядела сердитой. Она была зла. Ее лицо исказилось во что-то уродливое. Один из копов попытался шагнуть вперед, но его отец схватил стул и швырнул им в мужчину. Хаято почувствовал, что начинает плакать, когда стул сломался над головой полицейского. Другой коп выглядел так, словно хотел открыть огонь, но, судя по обеспокоенным взглядам, которые он бросал на всех детей, он беспокоился, что они могут попасть в это. Хайто снова попытался пошевелиться, чтобы добраться до Фумико и Изуку и отвести их в безопасное место, но в ту же секунду, как он попытался это сделать, его отец повернулся к нему. Хаято снова замер. Он почувствовал, что всхлипывает, когда его отец начал подкрадываться ближе. — Сатоши! Не смей больше обижать моих детей! Не трогайте моих детей! — Кохару закричала. Она схватила один из стеклянных предметов декора, которые только что купила, и швырнула в него. Его отец едва пошевелился, когда она врезалась ему в спину. Он обернулся, и Хаято увидел, как тяжело он дышит. — Ишикава-сан! Отойдите! — Полицейский, который упал, снова стоял с обнаженным оружием. Хаято знал, что его отец даже не осознавал, что происходит. Его было не переубедить. Его отец доказал свою правоту, закричав и бросившись вперед. Хаято смог пригнуться и повернуться спиной к двери так, чтобы прикрывать Такео, когда начали лететь пули. — Ложись! — Хаято зарычал со своей причудой, надеясь, что сможет вложить в свой голос достаточно командования, чтобы его сестра подчинилась. Он почувствовал, как у него самого выросли волосы и клыки. Это была не такая большая перемена, как у его отца, но это было что-то. Он надеялся, что его приказ был выполнен и что Изуку тоже смог выслушать его инструкции. Его команды действовали только на его сестру и животных. Они, к сожалению, были бесполезны против его отца. Я, конечно, достаточно старался, когда мне нужно было вернуть его в клетку… Хаято почувствовал, как его сердцебиение участилось, когда он услышал рвущиеся звуки и крики боли. Хаято не нужно было смотреть, чтобы понять, что произошло. Звуки выстрелов прекратились, и в доме воцарилась громкая тишина. Хаято хотелось закричать. — Сатоши! Прекратите это! — Голос его мамы был тихим и полным ужаса. Хаято чуть не рассмеялся. Она создала его. Она сделала это с ним. Это была все ее вина. Хаято ненавидел свою мать. Он ненавидел ее всеми фибрами своего существа. Но… Услышав ее испуганный крик, когда шаги его отца приближались к ней, у него кровь застыла в жилах. Он не мог не смотреть. Он обернулся и увидел руку своего отца с полностью обнаженными когтями, поднятую над головой его матери. Он мог видеть, как она застыла в страхе, ее рот открылся в беззвучном крике. Она встретила его взгляд, и ее глаза наполнились слезами. Она попыталась достучаться до его отца. Хаято мог видеть свечение ее пальцев. Но его отец был быстрее. Он рубанул вниз, поймав обе ее руки, и она закричала от боли, когда они безвольно упали по бокам, из них хлынула кровь. Его отец поднял ее за талию и сжал. Ее крики оборвались, и их сменил короткий, жалобный вой и тошнотворный треск. Наступила тишина, а затем из нее вырвался еще один, гораздо более громкий, полный боли крик. Его отец зарычал и укусил ее за плечо. Хаято видел, как его мама несколько раз пыталась пнуть его, но это ничего не дало. Его отец покачал головой, фигура его матери раскачивалась взад-вперед в такт этому, когда она кричала от боли. Хаято почувствовал, как к горлу подступает желчь, когда ее рубашка пропиталась кровью. Мгновение спустя она уже летела через всю комнату. Она ударилась о книжный шкаф, и Хаято услышал, как при этом разбилось стекло. Он наблюдал в замедленной съемке, как она упала на землю. Он наблюдал, как купленные ею рюкзаки падали на нее сверху или рядом с ней. Он наблюдал, как большой деревянный книжный шкаф потерял часть своих полок, когда они упали на нее. Он наблюдал, как сам книжный шкаф начал опрокидываться и падать на нее с громким стуком. Он наблюдал, как его мать не сделала ни малейшего движения, чтобы встать. Он прислушался, но от нее не исходило ни звука.