Нерушимое обещание

Даже после того, как он услышал, как закрылась дверь, Изуку постарался не пошевелить ни единым мускулом. Он знал, что ему не нужно притворяться спящим, потому что на него, вероятно, не накричали бы, если бы он не заснул к определенному времени, но он все равно был напуган. Ему действительно нравился Стёрка, и он не хотел его разочаровывать. Кроме того, Изуку уловил тот факт, что Сотриголова не расслаблялся, пока Изуку не засыпал. Изуку не хотел задерживать мужчину, так что притворяться было лучшим вариантом. Наконец решив открыть глаза, Изуку перевернулся на другой бок и отпил воды из чашки, которую ему принес Стёрка. Изуку вздохнул, уставившись в стену. Вероятно, все должно было быть так же, как прошлой ночью. Он притворялся спящим много раз, когда герой проверял его. И в те времена, когда он спал, он сразу же просыпался, чувствуя, что кто-то подходит к двери. Он задавался вопросом, почему Стёрка продолжал проверять его, но он решил, что не хочет, чтобы Изуку доставлял неприятности, поэтому Стёрка должен был убедиться, что он спит. Изуку быстро встал с кровати и начал рыться в своих вещах. Прошлой ночью, когда он лежал без сна, ему захотелось, чтобы у него было что-нибудь, чтобы скоротать время. Он знал, где находится его старший сержант, но был слишком напуган, чтобы встать, опасаясь, что его поймают. Поэтому сегодня вечером он решил поторопиться и схватить его сразу после того, как Стёрка уложил его спать. Ему потребовалась минута, чтобы найти устройство, так как оно было спрятано в одной из его сумок, которые еще не были распакованы. Сущий Мик помог ему убрать несколько вещей после того, как они вернулись из офиса леди. Вот оно! Изуку побежал обратно к кровати и забрался под одеяло. Он подождал минуту, чтобы посмотреть, не придет ли кто-нибудь проведать его, прежде чем включить DS. Он был мертв… Изуку фыркнул и уставился в потолок. Он мог бы встать и посмотреть, было ли зарядное устройство в той же сумке, но если бы он производил слишком много шума, то герои могли бы поймать его и отобрать DS. Изуку перевернулся и решил не рисковать. Но через несколько секунд он забеспокоился. Я буду быстр. Изуку спрыгнул с кровати и на цыпочках подошел к тому месту, где снова были его сумки. Проходя мимо двери, он прислушался, не идет ли кто-нибудь. — Я обнаружил, что у него нет причуды. — Изуку сделал паузу. Он не хотел подслушивать, но теперь, когда он это услышал, ему хотелось продолжать слушать. Изуку встал на колени и прижал ухо к двери. — Вау, это отстой. — Изуку услышал, как сказал Сущий Мик, и почувствовал легкий укол в сердце. — Я знаю. Я бы хотел, чтобы все было по-другому. — Это жало превратилось в укол, когда он снова услышал Сотриголовы. Он чувствовал, что ему хочется плакать. Он отстранился от двери и сморгнул слезы. Он знал, как плакать как можно тише, но предпочел бы этого не делать. Он должен был ожидать этого. Сотриголова раньше не знал, что у него нет причуды. Та леди, которую они видели сегодня, должно быть, рассказала ему. Как мог Изуку быть таким глупым? Почти каждая семья, с которой он встречался, пока был с Кими, отказывала ему, потому что у него не было причуд. Единственная семья, которая этого не сделала… Он так увлекся тем фактом, что его герой хотел удержать его, что потерял бдительность. Теперь герой собирался отказаться от него. Не потому, что Изуку был раздражающим или потому, что он совершил ошибку, а потому, что другие люди считают его никчемным. Отсутствие причуды не означает бесполезность. Кими-сан так сказала. Изуку глубоко вздохнул и покачал головой. Он не хотел делать поспешных выводов. Кими и Дайчи были добры к нему, несмотря на то, что знали, что у него нет причуд. Так что это означало, что другие люди не будут считать его никчемным. Стёрка был милым. Изуку снова прислушался к разговору, чтобы лучше понять, о чем думал герой. — Я не знаю, смогу ли я поднять его, Хизаши… — Изуку подавил вздох и снова отстранился от двери. Сотриголова больше не хочет его. Изуку почувствовал, что слезы возвращаются, и он прислонился головой к двери. Он не мог слышать все так ясно, но обрывки разговора доходили до него. — Отвергни его только из-за его статуса безпричудного. — Изуку не хотел слушать. Было ясно, что Стёрка был таким же, как все остальные. Однако он не мог заставить себя пошевелиться. Он был слишком печален. Он не мог игнорировать слова, которые мог слышать. -… это будет кошмар. — Голос Сотриголовы стал тише, и подсознательно Изуку прижал ухо ближе к двери, чтобы послушать. Хотя, честно говоря, ему просто хотелось забраться обратно в постель и отключиться от всего. — Вау, Шо, притормози. — Голос Сущего Мика снова прозвучал немного громче, чем у Сотриголовы. Это почти испугало Изуку. Мужчина продолжал говорить, но Изуку не хотел слышать, как герой его мамы отвергает и его тоже. Сущего Мика тоже был очень мил с ним. Изуку больше не хотел причинять боль. Я хочу Кими-сан. — Я был глупцом, что взял его к себе. — Это подействовало на Изуку. Не было никакой ошибки в том, что только что сказал Сотриголова. Изуку дал волю слезам, но постарался не всхлипывать. Он не хотел, чтобы герои знали, что он слушает. Сотриголова уже собирался отказаться от него. Он уже ненавидел его, но не хотел, чтобы герой тоже злился на него. — Шота. Я буду с тобой откровенен. Ты принял импульсивное решение взять его на воспитание. — Изуку встал. Сущему Мику он тоже больше не нравился. Он не совсем понимал, что означают некоторые слова, но это не могло быть хорошо. — Он, наверное, самый трудный тип ребенка для родителей. Лично я думаю, что ты немного идиот. Я понятия не имею, о чем ты думал. — Изуку, так тихо, как только мог, втянул воздух. Он собирался разрушить дружбу Сотриголовы и Сущего Мика. Он не хотел этого делать. Он подошел к кровати, чтобы больше ничего не слышать. Хотя он помнил, что не хотел просто пялиться в потолок, пока не заснет, как раньше. Он вернулся туда, где Сущий Мик положил свои книги. Ему не хотелось искать зарядное устройство DS. Кими сказала ему, что он не должен читать в темноте, но ему было все равно. Он больше не хотел думать. — Ты совершил ошибку. — Он услышал, как Сущий Мик сказал, когда он снова проходил мимо двери. Теперь они ненавидели его. И все потому, что у него не было причуд. Изуку посмотрел на свои наполовину распакованные вещи. Ему придется снова все упаковать. Сущий Мик, вероятно, был бы раздосадован тем, что он впустую потратил свое время, помогая ему. Он предполагал, что завтра Стёрка вернет его к даме, которую он встретил сегодня. Изуку сморгнул слезы и решил, что он начнет собирать вещи. Во всяком случае, он не устал. Ему просто пришлось бы спрятаться в своей постели, если бы Сотриголова пришел проведать его.

***

Шота рухнул на диван, как только Изуку наконец заснул. Они мало что сделали в тот день, чтобы не подавлять Изуку, но Шота все еще чувствовал себя опустошенным. Просто присутствие маленького мальчика рядом добавляло столько стресса в его жизнь. Это был всего лишь его первый день в качестве сына Шоты. Сын… Хотя Изуку еще не был официально усыновлен, Шота не собирался отказываться от этого ребенка. Изуку принадлежал ему, и ничто не могло этого изменить. Хотя Шота беспокоился, что, возможно, он все-таки откусил больше, чем мог прожевать. Изуку был не только травмированным ребенком, но и лишенным причуд. Не поймите его неправильно, знание причудливого статуса Изуку не изменило мнения Шоты о ребенке. Но, к сожалению, в их обществе детям без причуд предстояло нелегко. Шота беспокоился, что его одного будет недостаточно, чтобы дать Изуку всю заботу, любовь и внимание, которых он заслуживал. — Шота, если ты продолжишь так хмуриться, у тебя появятся морщины. — Шота моргнул, отвлекаясь от своих мыслей, и сосредоточился на кружке кофе перед ним. Он послал благодарную улыбку Хизаши и сделал глоток, позволяя теплу расслабить его. Не было ничего лучше, чем первый глоток… горячий шоколад. — Хизаши… — — Что-то не так, Шота? — Он медленно повернулся, чтобы посмотреть на Хизаши, и впился в него взглядом. Тон мужчины сказал ему, что Хизаши точно знал, что он сделал. Шота ничего не сказал, и Хизаши сел, не глядя на него. У другого героя во всей позе было написано самодовольство. Убийство — это неправильно. Убийство — это неправильно. Убийство — это неправильно… …Но только если тебя поймают. — Просто радуйся, что я не дала тебе кофе без кофеина. — Хизаши повернул свою самодовольную ухмылку, чтобы встретить его разгоряченный взгляд. Шота посмотрел немного жестче, но затем закатил глаза и сделал еще один глоток разочарования. Хотя он был рад, что в нем было немного кофеина. — Так что же заставило тебя задуматься? Шота вздохнул. Он бросил взгляд на дверь детской комнаты, чтобы убедиться, что она все еще закрыта. На самом деле это была комната Шоты, но он редко пользовался ею, разве что прятался, когда приходили неожиданные гости. Шота чуть было не выпалил ответ, но потом вспомнил, что Хизаши на самом деле не знал тех же подробностей о ребенке. Его не пустили в комнату, когда Шота и Мияма начали что-то обсуждать. — Я обнаружил, что у него нет причуды. — Тем не менее, Шота не хотел танцевать вокруг этой темы. Он знал, что Хизаши не стал бы судить Изуку или относиться к нему по-другому. — Вау, это действительно отстой… — я знаю. Я бы хотел, чтобы все было по-другому. — Шота провел рукой по своему лицу. — Он заслуживает лучшего, чем то, как это общество будет относиться к нему, — сказал Хизаши с оттенком горечи. Он имел обыкновение повышать голос, когда был расстроен, но Шота заметил, что Хизаши намеренно понизил его. Наверное, чтобы не разбудить ребенка. — Я не знаю, смогу ли я воспитать его, Хизаши… — признался Шота. Даже для его собственных ушей его голос казался мягче, чем обычно. В его тоне было больше эмоций, чем он хотел, поэтому он говорил тише, чтобы эмоции не прорвались наружу. Хотя его друг уже давно понял, как читать эмоции Шоты, так что на самом деле это не имело значения. В любом случае, попытка скрыть свои чувства была направлена на его собственное душевное спокойствие. — Я имею в виду, я и раньше был на грани дискриминации, но… Есть так много школ, которые собираются отвергнуть его только из-за его статуса безпричудого. Особенно по мере того, как он становится старше. Устроить его в старшую школу будет сущим кошмаром. А что будет после этого? В зависимости от того, чем он хочет заниматься, его могут уволить с работы из-за этого и… — Вау, Шо. Притормози. — Хизаши положил твердую руку ему на плечо и задержал ее там на секунду. — Малышу всего пять. Нет необходимости беспокоиться о будущем. Кроме того, кто знает, как много изменится за десять лет? По одному дню за раз, мой друг. — Хизаши больше ничего не сказал, несмотря на то, что Шота прекрасно знал, что у него есть еще что сказать. Однако Шота понял его точку зрения. Ему больше не нужны были слова. — Ты прав. По одному дню за раз. — Шота сделал еще один глоток горячего шоколада, заметив, как Хизаши одобрительно кивнул головой. — Ты же не думаешь, что я был глуп, что взял его к себе? — Хизаши приподнял бровь, глядя на него. Шота знал, что его уязвимость была редкостью, но ему нужно было убедиться, что он не собирается разрушать будущее этого ребенка, потому что он был дерьмовым отцом. Хизаши был бы честен с ним. — Шота. Я буду с вами откровенен. Вы приняли импульсивное решение взять его на воспитание. Вы одинокий мужчина с почти нулевым опытом долгосрочного общения с детьми. Не говоря уже о том, что из-за травмы и жизни, с которой ему, возможно, придется столкнуться, он, вероятно, самый трудный тип ребенка для родителей. Лично я думаю, что ты немного идиот. Я понятия не имею, о чем ты думал, особенно потому, что ты ни с кем это не обсуждал до того, как однажды появился с ребенком. Шота скрыл вздрагивание. Он знал, что Хизаши будет честен, но не ожидал такой жестокости. — Однако, думаю ли я, что вы совершили ошибку, приведя его домой? Абсолютно нет. Ты встретил этого парня не просто так. Ты нашел его снова не просто так. И если есть кто-то, кого я знаю, кто может правильно воспитать этого ребенка, так это ты. И даже если бы я так не думал, это не имеет значения. Ты принял решение взять его на воспитание, так что придерживайся его и бей любого, кто попытается сказать, что ты совершил ошибку. Шота фыркнул на тихую страсть своего друга. Без сомнения, если бы в квартире не было спящего ребенка, им пришлось бы снова заменить окна. Шота вздохнул с легкой улыбкой на лице и покачал головой. — Кроме того, — снова заговорил Хизаши своим обычным тоном и с волнением. — Ты не будешь в этом одинок. Я собираюсь стать лучшим дядей, которого ты когда-либо встречал! И я уверен, что Нем собирается сказать то же самое о позиции тетушки. Шота застонал при мысли о том, как сильно эти двое собираются испортить его ребенка. Ну что ж, ребенок этого заслуживает.

***

На следующее утро Шота проснулся первым. Он решил, что хочет начать поиски дома для себя и Изуку. Он подумал, что как только Изуку проснется, Хизаши захочет отвести ребенка в магазин, чтобы он мог украсить свою комнату. У ребенка было много игрушек и одежды, так что это не было проблемой. Однако он не стал бы отрицать, что Хизаши все еще покупает эти вещи. Он сделал глоток кофе и продолжил просматривать списки. Он искал, как ему казалось, несколько часов. Этот процесс раздражал его, но он также не хотел мучиться в поисках места после окончания срока аренды. — Доброе утро, Шо! Ты ведь не спал всю ночь, не так ли? — Хизаши оглянулся через плечо. — Ох. Мне это нравится! — Он перегнулся через плечо Шоты и коснулся экрана своего ноутбука. Шота раздраженно отмахнулся от его руки. — Я спал. — Он сухо ответил, закрывая свой ноутбук. — Это не очень утешительный ответ. Хизаши прошел на кухню и приступил к завтраку. — Какие-нибудь просьбы? — Шота закрыл глаза и вытянул шею. — Нет. ты же знаешь, я не ем по утрам. — Что ж, очень жаль. Шо, теперь у тебя есть ребенок. Пожалуйста, будьте более ответственны к своему питанию. Ему понадобится здоровая диета. И нет, здоровое питание — это не пакеты с желе и еда на вынос. — Хизаши засуетился. Шота закатил глаза, но он знал, что его друг был прав. Думаю, мне следует начать готовить больше… Шота кое-что умел готовить, но почти ничего не делал, так как Хизаши очень любил готовить. Но теперь, когда он уезжал, он не мог полагаться на Хизаши. Он решил, что приготовит ужин в тот вечер. Просто чтобы убедиться, что он все еще знает, как работать на кухне. Мик сидел, уставившись в телевизор. Шли новости, но на самом деле он их не смотрел. Он также мысленно пытался спланировать, как пройдет день. — Шо? — Хм? — Хочешь разбудить ребенка? Еда почти готова. — Шота зевнул и направился в детскую комнату. Он постучал в дверь и стал ждать. Через несколько секунд он медленно открыл его. Он вошел и нахмурил брови. Ребенка в кровати не было. — Изуку? Ответа не последовало. Шота осмотрел комнату, ища признаки ребенка. Он заметил ногу, торчащую с другой стороны кровати. Шота подошел и опустился на колени. Ребенок спал на нескольких коробках. Шота улыбнулся. Он предположил, что ребенок, должно быть, в какой-то момент проснулся и начал распаковывать вещи. Шота несколько раз позвал Изуку по имени, но парень не двигался. Шота подумывал оставить его спать, пока он не проснется сам, но Хизаши будет ругаться на него, если он позволит ребенку спать слишком долго. Хотя он действительно не хотел будить ребенка. — Изуку? Завтрак почти готов. — Он попытался еще раз просто использовать свои слова, но это было бессмысленно. Шота вздохнул и осторожно коснулся плеча парня. Когда на легкое прикосновение все еще не последовало никакой реакции, Шота легонько встряхнул его. Наконец, глаза парня дернулись, и он повернул голову. Шота попятился в надежде не напугать его. — Изуку? Время просыпаться, малыш. — Изуку медленно открыл глаза, а затем в панике вскочил. Сердце Шоты упало. — Привет, малыш. Все нормально. Ты в безопасности. — Изуку сначала, казалось, не услышал его, но показал комнате, что узнал. Он немного успокоился и посмотрел на него. — Прости, что разбудил тебя таким образом. Хочешь поесть? Изуку просто моргнул и уставился на него. Шота терпеливо ждал, но парень не сделал ни малейшего движения, чтобы что-то сделать. Шота полагал, что сразу после пробуждения он будет менее открыт для общения. — Хорошо. Хорошо. Когда будешь готов, выходи, хорошо? — Шота еще раз подождал, ответит ли парень, хотя и предполагал, что он этого не сделает. После того, как Шота закрыл дверь, он вздохнул. Воспитание детей будет действительно трудным делом.