Нерушимое обещание

Поскольку Хизаши так хотел украсить комнату Изуку, Шота наконец согласился на короткий поход по магазинам. Итак, как только ребенок закончил свой завтрак, он отправил Изуку обратно в свою комнату, чтобы подготовиться. Шота услышал звон посуды и со вздохом направился на кухню. — Теперь моя очередь мыть посуду. Что ты делаешь? — Шота взмахнул руками, выгоняя Хизаши из кухни. Хизаши ухмыльнулся ему. — Оу! Посмотри, как ты пытаешься быть ответственным. Отцовство уже влияет на тебя.- Шота закатил глаза. Он подтолкнул Хизаши к его комнате и проигнорировал хихиканье мужчины. Шота покачал головой и продолжил с того места, где Хизаши остановился с посудой. Закончив с этим, он плюхнулся обратно на диван и пролистал списки домов. Он делал это так часто, что мог поклясться, что все дома выглядели одинаково. Кто знал, что выбрать дом будет так сложно? Двадцать минут спустя Хизаши вышел одетый и готовый к выходу. — Хорошо, твоя очередь. — Шота потянулся и направился в комнату Хизаши. Он был благодарен, что Хизаши предложил место для вещей Шоты, так как у ребенка есть его старая комната. Только когда Шота закрыл дверь, он понял, что Изуку еще не вышел. Он решил, что парень собирается подождать в комнате, пока не придет время уходить. Я сказал ему, куда мы направляемся? Шота отмахнулся от этой мысли и продолжил готовиться. Он не был придирчив к тому, что надевал, когда выходил на улицу, но ему не хотелось слушать, как Хизаши суетится из-за того, что ему нужно приложить больше усилий к своей внешности. Он решил не надевать один из многочисленных комбинезонов, которые он использовал для своего костюма героя, и вместо этого выбрал одну из случайных рубашек, купленных для него Немури, и пару спортивных штанов. Я просто посмотрю на него, если он все еще будет сердиться на меня за то, что я не ношу джинсы. Пока Шота продолжал готовиться, его мысли блуждали. Ему было интересно, в какой дом они в конечном итоге переедут. Он задавался вопросом, какой будет истинная личность Изуку, когда он сможет оправиться от своей травмы и вырваться из своей скорлупы. Он задавался вопросом, будет ли он достаточно хорошим отцом, чтобы помочь ребенку. Он задавался вопросом, будет ли Изуку когда-нибудь рассматривать его как отца. Он также задавался вопросом, как он собирается сказать Немури, что у него есть ребенок. Я надеюсь, что процесс усыновления не займет слишком много времени. Шота отложил расческу и приготовился к тому, что его друг будет судить его. Он вышел в гостиную и заметил, что Хизаши стоит в дверях детской комнаты. Шота предположил, что мужчина проверяет ребенка, готов ли он идти, но затем Хизаши повернулся, чтобы посмотреть на него. Шота остановился, увидев нерешительное и противоречивое выражение на лице Хизаши. — Что не так? — Шота придвинулся ближе, и Хизаши отступил в сторону. Шота обеспокоенно оглядел комнату. Сначала он не увидел ничего плохого, но заметил замкнутое выражение лица Изуку и рюкзак на его плечах. Шота бросил на парня смущенный взгляд и оглядел остальную часть комнаты. Большая часть вещей, которые были ранее распакованы, была сложена или лежала на полу в ожидании упаковки. Шота вспомнил, в каком состоянии он нашел ребенка тем утром, и понял, что Изуку переупаковывал, а не распаковывал вещи. Он почувствовал, как его сердце немного упало от этого намека. Он не хотел пугать ребенка, поэтому держался нейтрально. Если Изуку больше не хотел с ним жить, тогда это было прекрасно. Лучше всего, чтобы ребенок оставался там, где ему было удобно. Шота прошел еще дальше в комнату и опустился на колени. Краем глаза он увидел, как Хизаши ушел, скорее всего, чтобы оставить их наедине. — Привет, малыш.- Изуку не поднимал глаз с тех пор, как вошел в комнату. Даже сейчас парень не отрывал взгляда от земли. — Я вижу, ты всё упаковал. Не хочешь рассказать мне, в чем дело? — И снова малыш не сделал ни малейшего движения, чтобы ответить или показать, что он его услышал. Шота вздохнул, и Изуку немного отпрянул. Шота мысленно выругал себя. Он удержался от вздоха во второй раз и вместо этого сел до упора. — Если я что-то сделал, не мог бы ты, пожалуйста, сказать мне, чтобы я мог это исправить? — Шота подождал, ответит ли Изуку, но парень все еще не двигался. — Ты больше не хочешь жить со мной? — - спросил Шота так мягко, как только мог. Он надеялся, что прямой вопрос приведет к какому-то ответу. Он постарался, чтобы в его тоне не прозвучало разочарования. Изуку, наконец, поднял на него глаза. Изуку поднял руки, и Шота почувствовал облегчение от того, что парень наконец-то собирался что-то сказать. Однако он сохранял спокойствие, не желая пугать ребенка и заставлять его снова замыкаться в себе. Шота мог только догадываться, что Изуку собирался подписать, но два слова, которые он произнес, чуть не разбили его сердце. Безпричудный. Нехочешь. Шота не был уверен, спрашивал ли парень или делал заявление, но в любом случае, Шота ненавидел то, о чем думал парень. Шота хотел знать, что он сделал, чтобы заставить парня думать, что он больше не нужен, но Шота знал, что лучше не задавать вопросов. Прямо сейчас ему нужно было прояснить это недоразумение. — Изуку. Посмотри на меня.- Вместо этого Изуку снова опустил взгляд и сделал шаг назад. — Все в порядке, малыш. — Шота изменил свое положение так, что теперь он сидел на своих ногах. Изуку нерешительно посмотрел на него. — Изуку. Меня не волнует, что у тебя нет причуды. Я все еще хочу, чтобы ты жил со мной.- Шота позволил эмоциям, которые он чувствовал, проявиться в его тоне. Глаза Изуку расширились. Это длилось не дольше секунды, но это все, что нужно было увидеть Шоте, чтобы понять, что парень в какой-то степени поверил ему. И затем… А потом по лицу парня потекли слезы. Собственные глаза Шоты на секунду расширились, но он быстро изменил выражение своего лица на что-то более открытое. Выражение лица Изуку все еще было нейтральным, но то, как он вытирал слезы, сказало Шоте, что он отчаянно хотел, чтобы они прекратились. Шоте нужно было показать своему ребенку, что выражать эмоции в его присутствии — это нормально. Он раскрыл объятия, давая малышу понять, что у него есть выбор — обнимать его или нет. Изуку уставился на него. И уставился на нее, но в конце концов он сделал шаг вперед. Он остановился прямо перед Шотой и подписал вопрос. Шота мягко улыбнулся и кивнул головой. — Да, малыш. Я серьезно. И Изуку вошел в его объятия. Шота подождал, пока руки Изуку не обхватят его, прежде чем сделать то же самое. Шота сам чуть не заплакал, когда почувствовал, как руки Изуку вцепились в его рубашку. Шота сел спиной к стене и притянул Изуку к себе на колени. Малыш приспособился вместе с ним и уткнулся головой в плечо Шоты. В конце концов Изуку заснул. Шота почти сделал то же самое, но Хизаши просунул голову, чтобы проверить, как обстоят дела. — Стало немного тихо, и я подумал, все ли с вами, ребята, в порядке-. Шота слегка улыбнулся ребенку у себя на руках. Он попытался встать, не разбудив ребенка, но положение, в котором он находился, затрудняло это. К счастью, Хизаши увидел его дилемму и мягко забрал у него ребенка. Они оба затаили дыхание, когда Изуку пошевелился, но он не проснулся. Хизаши положил его на кровать и подоткнул одеяло. Оба мужчины некоторое время смотрели, как он спит, а затем вышли из комнаты. — Он не спал, — сказал Шота после того, как приоткрыл дверь. Он подошел к дивану и рухнул на него. — Он думал, что я больше не хочу его, потому что у него нет причуды. Хизаши послал ему убитое горем выражение лица. — Этот бедный ребенок. Шота кивнул головой. — Он прошел через множество отказов из-за отсутствия у него причуд. Так что вполне логично, что он поспешил с таким выводом. — Шота откинул голову назад и уставился в потолок. Он испустил вздох. — Извини, нам пришлось отложить поход по магазинам-. — О, покупки могут подождать. Чувства маленького слушателя гораздо важнее. — Хизаши выглядел притворно оскорбленным извинениями Шоты. Шота ухмыльнулся, а затем его улыбка стала более искренней. Он вспомнил, как он со всем справлялся. Может быть, я смогу это сделать.

***

Когда Изуку проснулся, Шота решил, что все еще не самое подходящее время водить ребенка по магазинам. Хизаши согласился, и вместо этого они посмотрели фильм. На обед они в основном ели закуски и фрукты, но Шота счел за благо немного побаловать себя. Хотя Хизаши соглашался с большей неохотой. Изуку сидел далеко на другом конце дивана, снова обнимаясь с кошками. Шота не мог удержаться, чтобы время от времени не бросать быстрые взгляды в их сторону из-за того, как мило выглядела эта сцена. Хотя Шота поймал себя на том, что снова жалеет, что не может увидеть улыбку парня. Довольно скоро фильм закончился, и Изуку жестом попросил разрешения сходить в туалет. Они с Хизаши обменялись взглядами. — Конечно, малыш. — Сердце Шоты снова разбилось, когда он представил, через что пришлось пройти ребенку, чтобы почувствовать необходимость попросить разрешения облегчиться. Что же за женщина была Исикава Кохару? Через что она заставила пройти этого ребенка? Шота полностью ожидал, что Изуку останется в своей комнате, как только он закончит, но, к его удивлению, парень, шаркая ногами, вернулся в гостиную и осторожно сел на диван. Кошки снова подвинулись, чтобы освободить ему место. Глаза Изуку продолжали метаться в сторону Хизаши. Шота собирался что-то сказать, но, похоже, его друг уловил это. — Как дела, маленький слушатель? Хизаши говорил тихо, но это все равно, казалось, застало Изуку врасплох. Изуку отвел взгляд и не сделал попытки что-либо сделать. Однако Хизаши был терпелив и никогда не позволял своему вниманию покидать Изуку. В конце концов, парень снова поднял глаза и подписал. Он спрашивал, знает ли Хизаши, где его зарядное устройство DS. Шота на секунду задумался, почему он спросил именно Хизаши, но потом вспомнил, что Хизаши изначально помогал Изуку распаковывать вещи. — Как насчет того, чтобы мы распаковали твои вещи? Таким образом, мы будем точно знать, где что находится. Хизаши, казалось, тщательно подбирал слова, чтобы Изуку не подумал, что он расстроен из-за необходимости снова распаковывать свои вещи. Шота точно знал, что собирать вещи — неприятная задача, но ни он, ни Хизаши не возражали против того, чтобы делать это за ребенка. У Изуку не было особой реакции. Он просто смотрел на меня мгновение, а затем кивнул головой. Втроем они направились в комнату Изуку. Шота решил, что на этот раз он мог бы помочь ускорить процесс. — Хорошо, Изуку. Как насчет того, чтобы ты взял эти коробки сюда и убрал их? — Хизаши скользнул по коробкам, которые Изуку пытался упаковать сам. И снова Хизаши старался, чтобы его голос не звучал так, как будто он был расстроен. И поскольку Изуку уже был знаком с тем, куда они могли пойти, он, теоретически, был бы более уверен, помогая упаковать свои вещи. Шота слегка завидовал тому, как легко Хизаши мог справиться с Изуку. Хотя он знал, что у Хизаши гораздо больше опыта в общении с травмированными детьми, или просто с любыми детьми, если уж на то пошло, в течение более длительных периодов времени. Хизаши послал ему понимающий взгляд и подмигнул. Шота закатил глаза, но он оценил поддержку своего друга. Шота начал помогать распаковывать одежду. Как только все вошли в ритм, все пошло гладко. В середине распаковки Хизаши вскочил и начал играть тихую музыку. Как только заиграла музыка, Хизаши, казалось, расслабился. Шота фыркнул от смеха над потребностью Хизаши постоянно издавать какой-то шум. Он начинал нервничать, если молчание затягивалось слишком долго. Хотя Шота должен был признать, что с музыкой на заднем плане все, кажется, идет намного плавнее и быстрее. Даже Изуку казался более расслабленным. Малышу было немного удобнее самостоятельно расставлять предметы, а затем спрашивать одобрения. Конечно, его метод спрашивать состоял в том, чтобы просто смотреть на одного из них сверху вниз, пока они не заметили и не кивнули. Но прогресс есть прогресс. Шота наблюдал, как ребенок обсуждает, куда ему следует положить те или иные мягкие игрушки и героев на свою кровать. Было восхитительно, как он ставил одну из них, смотрел на нее некоторое время, а затем двигался дальше или менял ее положение, одобрял он это или нет. Когда он одобрял, он один раз кивал головой, прежде чем двигаться дальше. Шота подумал, что ребенок не понял, что он это сделал, но это было слишком мило, и Шота подумал, что его сердце растает. Хизаши с ухмылкой легонько толкнул его в бок, и Шота посуровел, чтобы избежать дальнейших поддразниваний. Хизаши одними губами произнес слово — мягкотелый-, и Шота, казалось, в сотый раз закатил глаза. Шота сосредоточился на своей задаче убрать вещи. Он потерял счет времени, и к тому времени, когда он вышел из зоны своих перемещений, все было почти убрано. Хизаши тоже, казалось, только что закончил. Оставалось всего две коробки. Один держал несколько плакатов, в основном со Всемогущим. Этот парень будет доставлять мне постоянную головную боль тем, как сильно он обожает этого героя. Другая коробка была той, над которой сейчас работал Изуку. Хотя теперь, когда Шота смотрел на него, он заметил, что парень перестал двигаться. Он стоял к ним спиной и сидел на полу, уставившись вниз. Шота почувствовал, как его охватило беспокойство, и он сделал неуверенный шаг к парню. Он хотел спросить, все ли с ним в порядке, но не хотел пугать ребенка или заставлять его думать, что он сделал что-то не так. Он посмотрел на Хизаши в поисках помощи, но блондин только улыбнулся и вышел из комнаты. Он чувствовал притворное предательство, но также знал, что ему нужно разобраться во всей этой родительской истории самостоятельно. Он не мог позволить Хизаши все уладить с ребенком, иначе он в конечном итоге стал бы его отцом, оставив Шоту неуклюжим дядей. Он глубоко вздохнул и опустился на колени рядом с Изуку. Прежде чем он смог спросить, что случилось, он заметил, что Изуку держит листок бумаги. — Привет, малыш. — Изуку вздрогнул и прижал бумагу к груди, как будто защищал ее. Шота просто мягко улыбнулся и подождал, пока ребенок расслабится. Изуку проанализировал его лицо, а затем расслабился. Хотя он все еще был несколько насторожен. Бумага никогда не покидала его груди. — Что у тебя там? — спросил Шота. Он не был уверен, получит ли он ответ или нет. Хотя, к его удивлению, Изуку положил бумагу лицевой стороной вниз себе на колени и подписал слово «семья». Шота сразу же увидел размытый образ Мидории Инко, мелькнувший в его сознании. Он едва мог вспомнить, как она выглядела сейчас. Единственное, что он действительно помнил о ней, — это цвет ее волос и общее телосложение. Он был удивлен, что вспомнил ее имя, хотя предполагал, что, поскольку он никогда не забывал Изуку, имя его матери привязалось к нему. — Ты хочешь мне показать? Ты не обязан.- Шота не был уверен, что ему следует спрашивать, но то, что было на бумаге, казалось мальчику важным. Изуку отвел от него взгляд на несколько секунд, прежде чем медленно кивнул головой. Он поднял газету и снова прижал ее к груди. Шота собирался напомнить парню, что он не обязан делиться, если не хочет, но потом протянул бумагу, чтобы показать ему. Шота не показал, что он был поражен количеством людей на рисунке. Он просто улыбнулся и похвалил это. Изуку расслабился еще больше, и Шота посчитал это победой. Изуку снова посмотрел на бумагу, как и Шота. Он был впечатлен навыками рисования пятилетнего ребенка. Это было не идеально, но это было намного лучше, чем то, что мог сделать Шота. Шоте было действительно любопытно, кто был на фотографии. Ему было интересно, кто были те люди, которых Изуку считал своей семьей. Он знал, что у Изуку не было других биологических родственников, а их было слишком много, чтобы это мог быть Исикава. Единственным ответом, который имел смысл, были Танаки, с которыми он сначала жил после нападения злодея. Хотя, судя по краткому обзору, который ему дал Мияма, у Танаки Кими и ее мужа был только один ребенок. Кто остальные трое? Хотя, по логике вещей, имело смысл, что семья приютила других детей вместе с Изуку. Шота перестал анализировать. Шота мягко попросил фотографию. Изуку не решался отдать его ему, но, похоже, Шота заслужил немного доверия, и фотография была у него в руках в мгновение ока. Однако глаза Изуку не отрывались от него. Шота подошел к столу и схватил гвоздь. Он выбрал то, что, по его мнению, было подходящим местом на стене, и поместил картину туда. Прежде чем прикрепить его, он повернулся и спросил Изуку, нравится ли ему там. Изуку с широко раскрытыми глазами кивнул головой. После того, как он закрепил его, Шота сделал шаг назад и наблюдал за ребенком. Это были самые выразительные его глаза с тех пор, как Шота встретил его в больнице. Губа Изуку слегка дернулась вверх, когда он продолжал смотреть на фотографию. К сожалению, на его лице не появилось улыбки, как надеялся Шота. Детские шаги. Шота был доволен тем, что у парня больше не было такого настороженного и унылого взгляда в глазах. Он мог быть терпеливым ради улыбки, которая, как он знал, осветит комнату.