II
8 апреля 2022 г., 20:34
Дождь барабанил по стеклу. В доме было на удивление тепло. Ещё накануне вечером Люмин обратила внимание на необычное убранство поместья, где обосновался Одиннадцатый Предвестник Фатуи. Шестиугольные тумбы в традиционном стиле Ли Юэ были покрыты кружевными белыми салфетками, которые выглядели здесь чужими. На тумбах стояли вазы с бело-синим узором. Полы были устланы коврами, а на стенах висели картины, каких Путешественница не видела прежде ни в городе контрактов, ни в Мондштадте. Каждый сантиметр был украшен какой-то безделушкой, словно в самом доме было что-то постыдное, что непременно нужно было скрыть. Люмин невольно задумалась: как временный хозяин поместья перевёз сюда все эти вещи? И что будет, когда Тарталье настанет время покинуть Ли Юэ – а такое время рано или поздно обязательно настанет.
Аякс ничего не сказал о своей экзотической «коллекции», но за две недели, что Люмин провела с ним, гуляя по бурлящему жизнью городу, девушка поняла, что, хоть Чайльд и выглядит циничным шутником, в глубине души его грызёт тоска по родине. Эту черту Путешественница замечала у многих чужестранцев из Снежной. Они как будто цеплялись за любое, даже самое отдалённое воспоминание о родных краях, поэтому всегда сводили разговор к Царице, Снежной и морозам. А те, кто побогаче, возводили небольшой алтарь отчизне у себя дома, трепетно воссоздавая знакомые и столь дорогие сердцу интерьеры.
А может, Люмин всё это видела, лишь потому что хотела видеть? Потому что сама отчаянно искала путь домой…
Аякс спал. Люмин спиной чувствовала его медленное дыхание и слушала дождь за окном. Ей не спалось в эту ночь, как не спалось в сотни других одиноких ночей, проведённых в Тейвате. Внезапный крик у самого уха заставил девушку вздрогнуть. Она повернула голову и раздражённо сдвинула брови. Тарталья лежал с широко открытыми глазами и тяжело дышал; на лбу проступил пот. Он сжал кусок одеяла и отвернулся к стене. Люмин повернулась за ним и осторожно положила руку ему на плечо. Оцепенение от бессонницы мигом прошло. Вид Предвестника настораживал Путешественницу: до сих пор она видела его лишь смеющимся… или насмехающимся. Но никак не встревоженным, как сейчас.
– Аякс, что случилось? Дурной сон?
От звука собственного имени Тарталья вздрогнул, словно его пронзили раскалённым мечом. Пересилив себя, Предвестник замотал головой и улыбнулся неестественной, натянутой улыбкой.
– Всё хорошо. Извини, что разбудил.
– Я не спала…
Люмин со вздохом опустила голову на веснушчатое плечо юноши. Она рассматривала его слегка подёргивающееся лицо и бегающие глаза.
– Человек, у которого всё хорошо, так не выглядит.
– Тут просто жарко.
– Открыть окно? Только ненадолго, там дождь идёт.
– Если можно.
Люмин встала с кровати и открыла окно. Приятная прохлада ворвалась в комнату, на лицо попали мелкие капли. Люмин встала к окну спиной и облокотилась на подоконник. Ветер заиграл в её волосах.
Бледные лунные лучи падали на такую же бледную, сгорбленную спину Предвестника. Набрав в грудь побольше прохладного воздуха, Путешественница села около Чайльда и стала водить пальцами по его выпирающим позвонкам.
– Сейчас станет легче, – почти прошептала Люмин и убрала прядь с глаз Аякса. Тот перехватил её руку и поцеловал ладонь. Люмин успела заметить поблёскивающие капли у него на ресницах.
– Если ты ляжешь рядом, а не будешь сидеть надо мной, как мамочка, легче станет гораздо быстрее.
Люмин послушно легла на бок. Аякс повернулся к ней лицом и обнял, прижавшись всем телом. Путешественница продолжила возиться с его волосами.
– Ты уверен, что ничего не хочешь рассказать мне?
– Могу рассказать анекдот, если тебе скучно.
Люмин закатила глаза.
– Тар… Аякс. Ты просишь меня быть честной, но сам этого не делаешь. Как я могу доверять тебе, если ты постоянно что-то от меня скрываешь?
– Тебе нечего бояться, снежинка. Просто я… а, неважно.
– Нет, Аякс, честность – это когда говоришь всё. Пойми, нет важного и неважного. Если человек… дорог, всё, что он говорит, имеет значение, – Люмин почувствовала, как румянец подступает к щекам. Она хотела продолжить: «Ты дорог мне, Аякс», но слова застряли где-то в горле и так и не вырвались наружу.
– Ты не поймёшь.
– Интересно! А что ты мне на это ответил? «Сделай так, чтобы я поняла»!
– Нет, ты не по… – Чайльд тяжело вздохнул. – Это другое.
– Если не хочешь говорить сейчас, поговорим об этом утром, когда тебе станет легче.
– Нет. Тебе будет неприятно это слушать.
Люмин захлопала глазами.
– По… чему? Теперь ты просто не можешь молчать. Скажи, в чём дело.
– Нет-нет-нет, это не то, о чём ты подумала. Как же… Когда ты рассказала мне о брате, я сразу подумал: «Я очень хорошо его понимаю», ведь… Ну, ты помнишь тот случай с Тевкром. В каком-то смысле я тоже лгу брату, но ради его же блага. Может, и твой брат тоже…
В тишине Аякс слышал тяжёлое прерывистое дыхание Люмин и чувствовал биение её сердца. Прежде, чем ответить, Путешественница причмокнула губами и сглотнула.
– И… зачем ты говоришь мне всё это?
– Прости, мне не следовало… Я подумал, если расскажу тебе о брате, тебе будет легче понять меня. Но я уже понял, что ошибся.
Люмин устало вздохнула и пригладила огненно-рыжие волосы Предвестника. Раздражение и обида быстро сменились задумчивостью. Чайльд никогда не мог решить свои проблемы разговорами; ему всегда приходилось драться, всю жизнь он провёл в непрерывной борьбе. Неудивительно, что теперь он не мог связать и двух слов, не сказав лишнего или, наоборот, замолчав в самый важный момент. Глупо было злиться на него за это. И всё же Люмин сжала волосы Тартальи чуть сильнее, чем следовало бы.
– Скажи, что ты хотел сказать. Я постараюсь понять.
Предвестник обречённо вздохнул.
– Мне действительно приснился кошмар. Один и тот же сон, уже несколько лет, – Аякс сглотнул, собираясь с мыслями. – Будто я принимаю Форму Духа. Я готовлюсь к битве… И тут появляется Тевкр. Я пытаюсь его защитить, но… Сначала меня охватывает такая лёгкость. Просыпается неистовая сила. Я побеждаю своих врагов одного за другим. Но потом я оглядываюсь и понимаю… что… Я задел Тевкра. Он не дышит, он… я… убил его.
Даже сейчас, когда Аякс просто рассказывал о своём кошмаре, его била мелкая дрожь, будто он всё ещё видел перед глазами страшную картину этого сна. Юноша сильнее прижался к Люмин.
Путешественницу одолела такая жалость к этому человеку, что стало больно в груди. Могущественный Одиннадцатый Предвестник Фатуи, безжалостный воин, равных которому не найти среди смертных… лежит, свернувшись клубочком, и дрожит всем телом, как напуганный зверёк. Его раздирал страх. Вездесущий страх, от которого нельзя было скрыться – цена, которую приходится платить за огромную силу, попавшую в руки молодого Фатуи.
– Ты боишься… что это и правда может произойти? – выждав, спросила Люмин.
– Больше всего на свете. С тех пор, как у меня появилась эта сила, я чувствую, как с каждым днём во мне остаётся всё меньше живого, человеческого. Я медленно превращаюсь в чудовище, я это точно знаю. Иногда я проваливаюсь, словно в сон, посреди дня… потом ничего не помню. А иногда просыпается такая злоба, что хочется уничтожить всё, на что глаза глядят. И… что, если однажды всё, что для меня важно, вдруг перестанет быть таковым? Я забуду, что у меня есть братья, сестра, как они мне дороги, и… – Аякс сжал кулак.
– Но ты ведь не хочешь этого?
– Нет! Конечно, нет.
– Хорошо. Это самое главное. Пока ты не хочешь забыть что-то важное, ты не забудешь. Знаешь, иногда я тоже думаю, что поиски брата потеряют для меня смысл. После всего, что произошло со мной в Тейвате, я могу забыть, ради чего начинала это путешествие. В такие моменты я вспоминаю о тех днях, когда мы ещё были вместе, и желание найти Итэра снова становится сильным, как никогда. А ещё… помогают близкие. У меня есть Паймон, у тебя… я? Тебе ведь стало легче, когда ты всё рассказал мне?
Аякс смотрел на Люмин снизу вверх, распахнутыми, чистыми глазами и с нежной улыбкой. Он даже не сразу кивнул, так заворожённо он смотрел на Путешественницу.
– Да, стало. Спасибо тебе, Люмин.
– Спасибо, что доверился мне. Если тебя что-то тревожит, ты всегда можешь рассказать об этом мне. Что бы ни случилось, мы справимся с этим вместе.
