Белая пустошь

      Салим Осман находился в паре десятков миль от станции Амундсен-Скотт, когда его радиоприёмник поймал слабый сигнал о помощи. Миссия станции Халли была чётко ограничена по времени из-за надвигающейся непогоды: Салим мог завязнуть в буране по пути домой, если решит откликнуться на зов о помощи. Или и того хуже — мог остаться на чужой станции, пока снега не улягутся в новые сугробы. Выбор был очевиден, однако упряжка с собаками повернула к центру Южного полюса вместо того, чтобы вернуться на его окраину. Полный отчаяния голос Джоуи не пробудил в Салиме сентиментальных чувств, но кое-что другое смогло привлечь внимание. Эта упрямая интонация, которая последовала после мольбы о помощи — Салим узнал её. Голос, с которым он проводил вечера на протяжении последних нескольких месяцев, сподвиг пуститься вглубь материка.       Когда упряжка притормозила в центре яркого прямоугольника электрического света, Салим на секунду замер. Он заметил человека, стоявшего около тонких прутьев перил и не спускающего с него напряжённого взгляда. Он заметил волнение, тенью поселившееся на его лице. Зарождающуюся радость от первой личной встречи. Он всё это увидел, но смог натянуть маску равнодушия, на секунду приглушая собственный восторг. Ни один мускул на лице не дрогнул, но сердце радостно кольнуло, отвечая на широкую улыбку Джейсона.       «Не сейчас».       — Наконец-то, блять, приехал! — в отличие от Османа, Джейсон с собственными эмоциями не справился. Он сбежал с лестницы и на радостях заключил мужчину в крепкие объятья. Они длились не больше пары секунд, после чего Колчек отскочил, словно куртка Салима была пропитана электричеством и билась током.       — Мы знакомы? — раздался вопрос в повисшей тишине. Улыбка на лице дрогнула, застывая в пустой гримасе. Колчек натянул козырёк кепки на глаза, делая ещё один шаг назад.       — Ты же?.. Кх-м, ты же должен был приехать с Халле? Мы связывались сегодня: у нас полетел генератор, — Джейсон запнулся, но смог взять себя в руки. Услышав название родной станции и про поломку генератора, Салим сразу посветлел. Складывалось впечатление, будто прибывший и не замечал той неловкости, которая сковала Джейсона после неуместного приветствия.       — О, отлично, значит я на месте. Где можно разместить собак?       — Собак… — протянул Колчек, вспоминая про окровавленные загоны. — У нас тут небольшой карантин. Я так с ходу и не скажу… — оглядываясь по сторонам и считая в уме углы станции, Джейсон пытался что-то придумать. Диалог складывался туго: парень постоянно спотыкался и запинался на простейших словах. Джейсон начал чувствовать себя неуютно рядом с Салимом, но и разрушить эту неловкость одним простым вопросом не мог. Что-то мешало ему обратиться к Осману как к старому приятелю, из-за чего приходилось выкручиваться.       Заприметив в одном из окон фигуру Рейчел, Джейсон щёлкнул пальцами. «Бинго!» — пронеслось в голове. Салим с удивлением наблюдал за тем, как парень куда-то рванул, пробубнив что-то невнятное вместо ответа. Через минуту Колчек вновь появился на пороге станции, но уже в сопровождении ветеринара. Рейчел явно не была довольна торопливым объяснениям парня, который тянул её вниз.       — Ты и впрямь ведёшь себя как влюблённая девчонка, — прошептала Рейчел, смерив взглядом новое лицо. Салим с недоверием взглянул на оценивавшую его девушку, но предпочёл промолчать. — Что на тебя нашло?       — Не твоё дело, — только и проронил в ответ Джейсон. Бросив быстрый взгляд в сторону Салима, он продолжил, обращаясь уже к нему: — Это Рейчел Кинг. Она поможет с размещением собак.       — Да. Нам нужно будет найти для них место. Также, с вашего позволения, я бы взяла у них анализ крови.       — Крови? — испуганно переспросил Салим, полностью переключив своё внимание на прибывшую персону. Колчек воспользовался этим, улизнув прочь с посторонних глаз.       Может, Рейчел была права. Но у Колчека были свои причины так себя вести.       Его сердце бешено колотилось, ноющей болью отмечая каждый стук в груди. Только после того, как он заперся в своей комнате, Джейсон смог спокойно выдохнуть: ладони объяла мелкая дрожь, а ноги ходили ходуном. С грохотом приземлившись на одинокий табурет, парень ещё раз глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь вернуть ясность уму. Но мозг продолжали одолевать эмоции: трепет, радость, шок, обида, боль. Сладкое примешалось с горьким, а солёное вдруг на вкус стало острым. Джейсон пребывал в некой прострации, не зная, какому разрывающему его изнутри чувству следовало отдаться.       — Не так я представлял себе нашу первую встречу, не так… — протянул вслух Колчек, фокусируя взгляд на старом, пыльном коробе, одиноко стоявшем на раскладном столике. От него веяло долгими, зимними ночами и тёплыми воспоминаниями, которые сейчас начали осыпаться прахом на глазах.

***

      «Ящик с гайками», как его всегда называл Мёрвин, в эту комнату принесли заботливые руки Джоуи. Маленький радиоприёмник должен был скрасить одиночество Джейсона. По крайней мере, Гомес не переставал об этом говорить, когда речь заходила о вечернем досуге.       — Я уверен, ты оценишь это чудо техники! — проворковал Джоуи, ставя на стол старенький Eton Satellit 750 с разобранным наполовину корпусом. Отдельно шёл микрофон, такие же хилые, как и всё, что притащил Джоуи, наушники и паяльник. Джейсон скривился, не скрывая отсутствия радости от предстоящего вечера. Однако спустя час копания в маленькой чёрной коробочке под рассказы Гомеса о предстоящем конкурсе радиолюбителей, Колчек начал постепенно вникать. Занять мозг на пустующей станции было необходимо: перебравшись на Амундсен-Скотт в срочном порядке, парень совершенно не подумал о том, как будет коротать тут время в случае успеха. И вот, наконец добившись своего угла, Джейсон готов был биться головой о стенку от безделья. В дни, когда станция требовала осмотра, ещё можно было надеться на продуктивный вечер. Но большую часть времени приходилось слоняться по пустым коридорам, словно призрак, всеми забытый и покинутый. Поэтому радио пусть и не стало согревающим огоньком в сердце, но смогло проложить путь к другому, вечно одинокому разуму.       Когда Джейсон починил своё первое радио, ему удалось связаться с внешним миром. Так он набрёл на Салима. Это вышло случайно: Колчек перебирал волны без разбора, вслушиваясь в белый шум. Он затекал тонкой струйкой в мозг, парализуя и на время выбивая парня из реальности. Так можно было провести часы, совершенно не задумываясь о внутренних проблемах и полностью погрузившись в транс. В один из будничных дней на одной из волн проскочил голос: тихий, уверенный, с акцентом, который Джейсон не успел различить. Он что-то прошептал и тут же пропал в потоке шума. Когда Колчек постарался его найти, то понял, что набрёл на координаты станции Халле.       — Чего тебе нужно? — без прелюдий, поинтересовался обладатель таинственного, низкого голоса.       — Я не знаю, — честно ответил Колчек, в ступоре глядя на мельтешащую красную стрелку. Она билась за запотевшим стёклышком, стоило покрутить рубильник. — Может… поболтаем?       — Ты занимаешь линию, — серьёзно продолжил голос.       — Знаю.       — Что, если в это время кто-то из наших полярников шлёт сигнал SOS?       — Возможно, — продолжил односложно отвечать Джейсон, устраиваясь на провисающем матрасе поудобнее. Он делил комнату с Ником, заняв нижний ярус кровати. Сейчас сосед по комнате отсутствовал, что позволяло Джейсону спокойно вести диалог.       — И ты продолжаешь занимать волну?       — Да. Ведь ты до сих пор не отключился. А значит, хватить пиздеть попусту. Давай, выкладывай, как там погодка на британском караване?       За окном завывала вьюга — она кидала большие хлопья снега в окно, пытаясь замести сугробами подножие полярной станции. Её шуршание пробиралось в тёмную комнатку, освещённую тусклым, тёплым светом экрана радио, на котором бегали цифры. Завывание смешалось с тихим смехом и глубоким, чарующим голосом, который вещал с другого конца материка. Приглушённые звуки убаюкивали, а маленькое чудо общения согревало изнутри. Джейсон больше не чувствовал себя одиноким длинными полярными ночами: Салим, пусть и не сразу, но стал отвечать на посылаемые Колчеком сигналы. Так наладилось негласное общение между Амундсен-Скоттом и Халле.

***

      Джейсон спрятал покрасневшее лицо в ладонях. Жар, которым не могла похвастаться станция, неожиданно обхватил его крепкими объятьями. Такими же, с которыми он накинулся на Салима при первой встрече. Колчек понимал, что вживую вряд ли удастся начать общение так же легко и непринуждённо, как и на расстоянии. Но он не знал, что это окажется невозможным. Первая попытка провалилась, и теперь парень не знал, куда ему деться от собственного стыда.       — О, чёрт! Ну замечательно!       Голова со глухим стуком опустилась на стол. Лоб пронзила тупая боль, но Джейсон не спешил отнимать лица, предпочитая отдать весь накопившийся на щеках жар алюминиевой крышке. Между ног натянулась ткань, что предвещало новые проблемы. Джейсон пока не знал, за что ему хвататься: за налаживание отношений с Салимом, который, к его сожалению, не узнал своего заочного приятеля, или за стояк, занявший всё пространство в мозгу. Перевозбуждение нашло выход, загнав при этом Колчека в тупик. Простонав что-то невнятное, он наконец отлепил опухший от удара лоб, переводя взгляд на окно. За ним вновь завывала вьюга, но в этот раз сеанс радиовещания не предвиделся.       Снежные хлопья облепили не только маленькое окошка Джейсона, но и два чернеющих в ярком блеске снега силуэта. Эрик, чуть прихрамывая, шёл за Ником к расселине, в которую неделю назад провалились собаки. Глубокий разлом был еле заметен на запорошенной земле. Если бы не Ник, Эрик готов был поклясться, что на раз провалился бы в ледяные воды. Однако Кинг не спешил отдавать должное своему проводнику. Вместо этого он мялся у края расселины, не решаясь опустить пробирку и зачерпнуть воды.       — Ты боишься? — с нескрываемой усмешкой спросил Ник. Он чуть наклонился, заглядывая в недовольное лицо мужчины. Эрик только сильнее скривился, отворачиваясь от пугающего своей глубиной разлома.       — Если дело действительно в воде, пробившейся из-под земли, тогда следует быть осторожным. Меня ещё и покусали… Не хотелось бы намочить ногу, а затем в панике отпилить её, не давая вирусу распространиться вверх.       — Ха, но ты же не настолько безрассудный, чтобы начать увечить себя? — усмешка перестала быть такой весёлой. Ник уже с опаской взглянул на Эрика, который не торопился с ответом. Осознав, что Кинг всерьёз обеспокоен своим положением, полярник взял пробирку из заиндевевших пальцев и пошёл к обледенелому краю. Пока Ник зачерпывал воду, он не переставал говорить, опасаясь, что Эрик молча утонет в собственных мыслях.       — Тебя же никто не просит лезть ногами вперёд. Аккуратно зачерпнул и… Вуаля! — Подняв блестящую на электрическом свете пробирку над головой, продолжил Ник. — Всё готово! Любой ипохондрик бы справился.       — Я не ипохондрик, — кинул мужчина, не оборачиваясь. Перед глазами плясали страшные образы, в которых он медленно, но героически умирал. Однако вся поэзия быстро сменялась суровой реальностью: болезненные протяжные вздохи — на хриплый, гнойный кашель; лёгкая усталость — на паралич мышц, а нездоровый цвет лица — на подкожные язвы. Только скверные мысли начали плесенью разрастаться по коже, как тут в затылок прилетело что-то мягкое и до жути холодное. Мотнув светлой головой, Эрик в ужасе оглянулся на Ника: мужчина стоял с новым снежком в руке, уже играючи прицеливаясь в свою перепуганную жертву.       — Ты с ума сошёл?! — Кинг медленно попятился назад, не спуская ошалелого взгляда с полярника. — А если зараза действительно в воде? В этом снеге? Ты хоть думал о последствиях!       — Конечно думал, — честно ответил Ник. — И в случае каких-либо последствий ты нас всех вылечишь. Не так ли?       Вместо ответа Ник получил снежком прямо в лицо. Он больно укусил нос и щёки, заставив Ника поморщиться. Не ожидав удара исподтишка, Ник пошатнулся и чуть не завалился назад, однако смог устоять, неминуемо отправляя свой снежок в полёт.       Короткая снежная битва окончилась безоговорочной победой Эрика — повалив противника на снег, Кинг водрузился сверху, не позволяя мужчине подняться. Утопая в пушистом снегу под чужой тяжестью, Ник практически не сопротивлялся: пальцы с готовым снежком разжались, переместившись на обтянутые шотландкой бёдра. Мужчина дёрнул больной ногой, но Ник быстро усадил его на место, любуясь недовольной физиономией. Эрик не смог выдержать долгого зрительного контакта: мужчина закрыл глаза и, с минуту посидев неподвижно, предпринял ещё одну попытку подняться.       — Я начинаю замерзать. Лучше вернуться на станцию и продолжить исследования.       — Конечно: я с удовольствием тебя сопровожу.       — Хвостом ходить не обязательно, — отряхивая штаны от прилипшего к ним снега, ответил Эрик. Пока Ник вставал и, пародируя пса, крутился на месте, пытаясь избавиться от снега, Кинг быстро слепил ещё один снежок.       — Эй!       Проморгавшись, Ник заметил Эрика уже у дверей. Вздёрнув голову кверху, он стоял у входа на станцию, глядя на поверженного противника с нескрываемым наслаждением. Убедившись, что Кей его заметил, мужчина закрыл за собой дверь, звучно заперев её изнутри.       — Адьос! — раздался сдавленный голос из-под обшивки Амундсен-Скотта. Ник только тихо рассмеялся на бесплотные попытки Эрика удрать от него: проведя на станции безвылазно около года, он прекрасно изучил территорию вдоль и поперёк. Поэтому пробраться внутрь не составит большого труда, даже при закрытом главном входе.       Решив не расстраивать Эрика слишком быстро, Ник похлопал по карманам куртки в поисках сигарет. Помятая пачка показалась из-под красного кармана, даруя миру последнюю сигарету. С трудом закурив из-за поднявшегося ветра, Ник медленно побрёл ко второму корпусу. Холодные порывы усилились, подгоняя полярника вперёд. Воздух загудел, словно раненное животное, наполняя своим плачем бескрайнюю северную пустошь. Кей потушил сигарету, ускорив шаг: нехорошее предчувствие подталкивало его сильнее усиливавшейся непогоды.       Становилось слишком холодно и неспокойно.