Турмалин

      Вскоре они оказались в странной комнате вроде пропускного пункта. Столики в ряд, карты допуска, теперь почему-то разбросанные, разлетевшиеся папки и сероватые листы документов. Опустив взгляд, Доктор заприметил странные тёмные пятна на полу, покрытые чем-то блестящим. Хотя, вероятно, это была кровь, — он глянул на тело мужчины лет двадцати, что лежало рядом, — но следов волочения не было. Даже если бы это было вскрытое горло, между чёрно-красными лужицами были бы следы от этих ручьёв крови.       Нахмурившись и покачав головой, Сорок девятый продолжил идти, подгоняемый безмолвно оглянувшимся Маской. Будто бы только его молчаливые напоминания о спешке и заставляли его двигаться вперёд, навстречу неизвестности, и Доктор шёл, как заключённый на плаху, даже не смея предположить, что с ним сделает актёр после случившегося. Хотя, вроде бы и ничего — но отчего-то нутро ледяными цветами опоясывали сомнения в этом.       Они вдвоём обошли лишний рядок из нескольких столов. Чумной краем глаза порой оглядывал следы крови, разбросанной, казалось бы, случайно, но нет-нет, да появлялось различие между серо-чёрными и кроваво-алыми пятнами. Тут кто-то уже был, — кольнуло Доктора несколько пугающее осознание. Был, а значит, может поджидать. Зачем, правда, неясно. Отводя взгляд от крови, мужчина серыми глазами вперился в спину идущего спереди Маски. Нет, глупости всё это… Если что и случится, то только из-за этого… артиста! Иначе назвать его никак не выходило: разговаривал подчёркнуто холодно, но беспокоился за Доктора и вёл его куда-то, как мама-кошка тащит котёнка за шкирку в новое логово.       Так что переживать не о чем. По крайней мере в ближайшее время. Хотелось бы на это надеяться…       Сорок девятого резко и с силой окатило холодным ветром, едва они вышли на улицу. С непривычки он рвано вдохнул — и чуть не задохнулся от пьянящего почти чистого воздуха. И с каждой секундой он будто бы каждой клеточкой своего неправильного тела насыщался им.       Здесь было темно. И это странно, Доктор же думал, что вот он — день! но оказалось, что уже перевалило за шесть вечера. Значит, он где-то сбился, соизмеряя время со сменой постов?       Сирена смолкла, но снаружи и без того было шумно. Однако этот шум исходил больше со стороны главного входа, прямо из-за спины и откуда-то по бокам, заставляя глухую кровь в жилах нервно стучать, а Сорок девятого — торопиться. А впереди — непроглядный чёрный лес.       Вдруг Маска остановился и обернулся, посмотрев едва видимыми фиолетовами огоньками в самую душу Доктора, а затем резко продолжил путь, но уже ускорившись так, что тот порой начинал отставать.       — В нескольких километрах пролегает шоссе, — пояснил Тридцать пятый. — Имеет смысл поторопиться…       Чумной чуть не задохнулся воздухом: несколько тысяч метров в таком темпе? Нет, он, конечно, вовсе не нежный цветочек и отлично понимал, что действовать нужно быстро… Экономя силы и ничего не отвечая, чтобы лишний раз не сбивать дыхание, Доктор пошёл за Маской. Конечно, ему было более чем непривычно спешить. Торопил себя Сорок девятый лишь на срочных операциях, когда ему было ещё и страшно и пугливо, а сам даже не думал, что ему когда-либо придётся самому убегать от чего-то.       Но быстро круговерть абсолютно одинаковых деревьев вокруг начала раздражать, как и их извечные выпирающие из-под земли корни, норовящие схватить за ногу, зацепиться и заставить упасть. Порядком уставшего Доктора все эти мелочи напрягали сильнее, чем должны были, — не он ли был безупречным врачом, спокойным и бесстрастным? Устыдившись, Сорок девятый помотал головой из стороны в сторону, отгоняя странные мысли. В самом деле… Нужно взять себя в руки.       Впереди едва слышно шёл Маска, уверенно продвигаясь вперёд, будто бы следовал не по чьей-то малонадёжной (по мнению Сорок девятого) памяти, а по чёткой карте или вовсе ступая по дороге.       Кто б знал, — вздохнул Доктор, — что это чёртово место находится примерно в середине чёрт знает какого леса в чёрт знает скольки километрах? Если бы он сам знал, то трижды подумал перед тем, как согласиться на эту аферу. Он поступил глупо, бездумно последовав за малознакомым объектом… Да, именно объектом — человеком Маску вряд ли назовёшь.       Вздохнув, Доктор понял, что на самом деле ведет себя куда более беспечно, чем его провожатый. Ну и чёрт с ним, — он же сейчас здесь, считай, до свободы рукой подать. Не жалеть же о своём решении… теперь?       — Ладно уж, — прерывая поток нелучших мыслей, вдруг сказал Маска. — Повторите вопрос, Доктор, я же обещал.       Растерявшись, Сорок девятый повёл плечами. Вот значит как, хочет ответить сейчас? Ну и хорошо, меньше поводов для сомнений будет.       — Почему я? — получилось даже более хрипло, чем в прошлый раз. Но ничего, это должно быстро пройти.       — Потому что, милый друг, — начал Маска, чуть поворачивая голову к Доктору. — Никто другой никогда не вызывал у меня таких чувств, что смогли вызвать вы.       — И что же за чувства? — в то, что фарфоровое чудовище не врало, верилось с трудом. Откуда у него вообще были эмоции или ощущения, хоть какие? Ни центральной нервной системы, ни органов чувств не могло быть у него, так с чего бы они могли появиться? Да и всего за одну встречу.       — Интерес, — наигранно-лениво отозвался на вопрос Тридцать пятый. — Лёгкий испуг, — это уже походило на ложь. — И напряжение, что живёт во мне до сих пор.       — Не говорите мне, что это всё лишь из-за одной встречи! — негромко усмехнулся Доктор, с трудом переступая очередной выступ. Под керамической маской тонкие изломанные брови сошлись домиком, выдавая неверие. Хотя этого и нельзя было увидеть, зато сам голос сочился удивлением.       — Зато какой встречи, — собеседник взмахнул рукой, высказывая так свои якобы пылкие эмоции, но после, осёкшись, добавил: — Поверьте, я бы не стал вас вызволять, не будь у меня такового желания. Или вам наоборот не нравится моё внимание?