7.
13 мая 2022 г., 11:03
Примечания:
извините, рейтинг случайно поднялся,,,,,
В номере им ничего не мешало.
— Мы ночевать тут будем? — спрашивает Джисон в шутку между поцелуями.
— Ой, помолчи… — шипит Минхо, прикусывая чужую шею. Хан хихикает и трёт место укуса — это было совершенно не больно, просто щекотно.
— Я надеюсь ты знаешь, что делать, потому что я полный профан в этом, — промурчал Джисон на ухо Ли, заставив того поёжиться от неожиданности.
— Это было очевидно уже потому, что ты не умеешь целоваться, — улыбнулся Минхо.
— А может, я просто раньше спал с кем-то, не целуясь?
— Невозможно, — Минхо пару раз качает головой, расстёгивая молнию на худи Джисона.
— Почему?
— Потому что ты любишь нежные долгие поцелуи, и просто не смог бы переспать с кем-то, не целуясь. Ты такой человек. Ты хочешь ласки. Чувств, — Минхо поддел чужую футболку пальцами, оголяя живот Джисона.
— Боже, теперь уже я хочу, чтобы ты замолчал… — захныкал Хан. Он никогда не думал, что Минхо может быть таким, когда дело доходит до постели. Таким откровенным и бесстыжим. Он бессовестно обнажал Джисона — как в прямом, так и в переносном смысле.
— Ты же хотел, чтобы я тебя научил.
— Я не думал, что ты будешь делать это так, — взмолился Хан. — Ты говоришь такие вещи…
— Какие? — Минхо прошёлся пальцами по чужому прессу, гладя.
— Возбуждающие… хорошие… ох… Мне, наверное, надо сказать, что я не девственник, хоть это и прозвучит неубедительно…
— Ты прав, неубедительно, — улыбнулся Минхо в его шею, — но я тебе верю.
Ли целовал Джисона в губы и шею, спускался к ключицам и кусал их, оставляя лёгкие розовато-красные следы, которые совсем скоро сойдут. Нежно. Аккуратно, будто боялся оставить на теле Джисона более грубые отметины.
Джисон охнул, когда чужая рука опустилась к его паху. Минхо посмотрел на него с самодовольной улыбкой — понял, что у Хана стояк. Вообще-то он у него уже давно. И кто этому виной? Ли Минхо и его сладкие слова, льющиеся сиропом. Джисону в самом деле нужна была ласка больше, чем что-либо ещё в постели.
— Могу говорить что-нибудь клишированно пошлое, если хочешь, — прошептал Минхо на ухо.
— Насколько пошлое? — спросил Джисон и почти сразу пожалел об этом. Минхо подул ему во второе ухо, а следом с придыханием проговорил:
— Ты уже твёрдый. Хочешь, я помогу тебе разобраться с этим?
— О боже, нет, — у Джисона воздух из лёгких выбило со смеху. — Только не это.
— Так и знал, — прыснул Ли. — Пойдём на кровать.
Джисон послушно пошёл за ним. Минхо снял с себя свитер и чёрные джинсы, оставшись в заношенной чёрной футболке и тёмных боксерах. Хан тоже снял лишнюю одежду, оставшись в одном белье.
— Только попробуй сейчас засмеяться, — предупредил Минхо, положив на тумбочку презервативы и бутылочку смазки.
— Почему я должен смеяться?
— Потому что я собираюсь сказать «снимай трусы».
— О… Ну это серьёзное заявление, не вижу причин смеяться, — ответил Джисон, но всё же заулыбался. Он стянул бельё, самую малость смущаясь полной наготы и сверля взглядом Минхо. Тот смотрел на него с огнём в глазах. И всё ещё оставался в футболке и боксерах, что было немного нечестно. — Смотришь так, будто собираешься меня съесть, — отшутился Хан.
— Если честно, именно это я бы и хотел сделать, — Минхо подошёл, касаясь пальцами груди Джисона, прямо над сердцем. — Ты такой красивый…
— Тогда поцелуй меня, — Хан подался чуть вперёд. Минхо сел на кровать и поцеловал, приоткрывая губы и снова позволяя Джисону влезть языком внутрь и вести их. Боже, насколько же он нереальный.
— Как тебе нравится? Заниматься сексом, — уточнил Минхо.
— Обычно я сверху, — сказал Джисон.
— Ох…
— Но мне не принципиально. Снизу мне тоже нравится, — поспешил заверить Хан. Ему правда было всё равно — и то, и другое было удовольствием, просто немного разным. А опыта у Джисона было не так уж и много, чтобы понять, что ему всё-таки нравится больше. — А тебе?
— Я тоже обычно сверху. Роль пассива мне не нравится.
— Значит пассивом буду я. Вот и решили, — мягко улыбнулся Хан. — Теперь мы можем продолжить? Снимай трусы.
— Невозможный, — прыснул Ли и ущипнул Джисона за бок. Хан хихикнул и в отместку поцеловал его. Да, мститель из него такой-себе.
Пока они целовались, Джисон залез руками под футболку Ли.
— Можно её снять? — спросил он. Отчего-то казалось, что Минхо не снимает футболку по какой-то веской для него причине. Бельё ведь Ли снял, а футболку всё равно оставил.
— Нет, — выдохнул Минхо в чужую шею, целуя.
— Но я хочу тебя видеть.
— Там не на что смотреть, — Минхо немного отстранился, заглядывая в глаза Джисона. — Я не хочу, чтобы ты видел…
— Хэй, — Хан успокаивающе погладил Минхо по тёмным волосам, — ты очень красивый. И твоё тело невероятно привлекательное.
— «Я могу взять твоё запястье в кольцо». Твои слова? — Минхо не сказал прямо, но Хан всё равно понял, к чему он клонит.
— Мои, — кивнул Джисон. — И я правда так могу, — Хан аккуратно поднял руку Минхо и сомкнул пальцы в кольцо вокруг его запястья. — Видишь? И для меня ты все ещё самый прекрасный человек в мире. Твоё тело прекрасно, — Джисон разомкнул хватку вокруг чужого запястья и нежно поцеловал костяшки пальцев Ли.
Тонкие руки Минхо казались хрупкими, весь он всё ещё выглядел очень болезненно, но для Джисона он в самом деле был самым красивым из всех людей, что он встречал. При первой встрече он мельком подумал, что Ли в целом симпатичный, но сейчас Хан с уверенностью мог сказать — он невероятно красив, но эта красота размазалась болезнью. Сильно размазалась. И всё же она никуда не делась.
Минхо неохотно освободился от чужих объятий и стянул с себя чёрную футболку, давая возможность увидеть себя полностью нагим. Боже.
Худой. Настолько худой, что Джисон, наверное, мог бы пересчитать его рёбра, не касаясь. Совсем плоский живот с длинным шрамом сбоку, острые ключицы, которые Джисон видел через вырез футболки и вздымающаяся от вдохов-выдохов грудь — в дыхании Минхо было поровну нервозности и возбуждения. Джисон коснулся его груди над сердцем. Минхо инстинктивно задержал дыхание.
— Ты такой красивый, — грустно сказал Джисон. Грустно, потому что вся эта красота была искалечена болезнью, и от этого было так обидно.
Хан подался вперёд и поцеловал ключицу Минхо. Тот откинул голову назад, подставляясь под поцелуи. Джисон блуждал по чужому телу руками и целовал, где только хотел. Не обошёл он вниманием и чужую грудь, осыпая её поцелуями и оставляя красные следы от мелких укусов. В какой-то момент Минхо притянул чужое лицо к своему и влажно поцеловал, толкая Хана лечь спиной на простыни.
— Тебе нравится нежно или грубо? — спросил Ли.
— Да, — выдохнул Джисон.
— Что — да? — улыбнулся Минхо.
— Нежно, — зарделся Хан. — Прости, я волнуюсь…
— Всё хорошо, — Минхо наклонился над ним, выливая себе на ладонь смазку и растирая между пальцами. — Раздвинь ноги, пожалуйста. Обещаю быть нежным.
Джисон послушно раздвинул ноги, и Ли принялся неспеша растягивать его. Хан понятия не имел, сколько времени прошло за этим процессом, но он мог поклясться, что как минимум раз даже был готов кончить. От одних только пальцев. От этой мысли бросало в жар. И от сосредоточенного взгляда Минхо, который методично вводил в него свои пальцы.
— Хани, как думаешь, сможешь меня принять? — спросил Минхо, наклоняясь к самому уху и прикусывая мочку. У Джисона мурашки по коже пробежалась от возбуждения.
«Хани». Его так никто ещё не называл. Это так… нежно.
— Да… Думаю, да, — почти что простонал Джисон, прогибаясь в пояснице. — Только медленно, — Хан перевернулся, встал на колени и опустился грудью на кровать, чтобы им было удобнее.
— Конечно, — кивнул Ли и раскатал презерватив на своём члене. Джисон горел.
Минхо входил действительно медленно, давая привыкнуть к ощущениям. Для Хана это не было вновинку, но последний его секс в принимающей позиции был настолько давно, что он и вспомнить не мог, когда именно. Да и в принципе последний его секс тоже был достаточно давно.
— Ты как?
— Всё хорошо…
— Я могу двигаться, или тебе нужно ещё время?
— Можешь… — выдохнул Хан. — Просто делай это не спеша, — Джисон смял простынь в кулак. Это была настоящая сладостная пытка — ждать пока Минхо начнёт двигаться.
Ли вышел и аккуратно качнул бёдрами, снова входя в Джисона. Хан судорожно вздохнул — первые толчки не из самых приятных.
— Сейчас я был бы не против клишированно пошлых фраз, — выдохнул Джисон вперемешку со стоном. Ему нужно было расслабиться. Минхо понял это.
— Ты такой узкий, — промурчал Ли, наклонившись над Джисоном и одной рукой обнимая его за живот. Хан улыбнулся. — Внутри тебя так горячо, — продолжил Ли, — так хорошо…
Минхо не спеша двигался после каждой сказанной фразы. Джисон смог расслабиться — слова Ли смешили его, поэтому он не обращал внимание на дискомфорт, который со временем и вовсе сменился одним только удовольствием. Минхо постепенно наращивал темп, продолжая говорить порнушные нелепости.
— Ах-ха-а, — смешок Джисона перелился в стон, — боже, хватит…
— Что хватит, Хани? — Минхо замедлился, видимо, заволновавшись, что Джисон просит его прекратить двигаться. Хан качнулся ему навстречу, откидывая эту мысль.
— Говорить хватит… Просто двигайся, — он снова сам насадился на член Минхо и со стоном выдохнул: — Пожалуйста…
— Невозможный… — фыркнул Минхо ему в шею, снова ускоряя движения.
Джисон обхватил свой член рукой и начал двигать ею в такт толчкам Минхо.
— Ах-х… Хани… — Минхо рычал, — Хани… Блять, боже… я люблю тебя… — его движения стали грубее и резче. Джисон почувствовал, как чужой член пульсирует внутри него, но Минхо не перестал двигаться, с каждым толчком задевая простату и выбивая из Джисона стоны.
— Ха-а-а… ах! — Джисон хотел ответить, но все слова расплылись в один протяжный стон. Он кончил немногим позже Минхо.
— Я люблю тебя, — прошептал Ли в шею Джисону, целуя и поворачивая его к себе лицом. — Хани, ты что… Ты плачешь?
Джисон не сразу опомнился, что у него перед глазами пелена. Он потёр глаза и покачал головой.
— Это от переизбытка чувств, — заверил Хан. И это была чистая правда — на Джисона столько всего навалилось одновременно, что слёзы сами покатились. Удовольствие, оргазм, признание Минхо в любви. Первое настоящее признание. С «я тебя люблю», а не только «ты мне нравишься».
Ли вытер влажные щёки Джисона и поцеловал его. Нежно и сладко. Джисон сгорал.
— Ты, — Хан не без усилий выровнял дрожащий голос, — первый раз сказал, что любишь меня…
— Ты замечательный, — прервал его Минхо. — Самый лучший. Я на самом деле люблю тебя, — он обнимал Джисона, покрывая мелкими поцелуями его лицо.
— Я тоже тебя люблю, — Джисон заулыбался, гладя чужие взъерошенные волосы и пытаясь поправить причёску Минхо.
— Я счастлив с тобой, Хани.
— Боже, как мне нравится это прозвище, — Джисон таял в руках Минхо, как сахарная вата.
— Я буду звать тебя так каждый день, если хочешь, — тёмные глаза Минхо лучились любовью.
— Хочу.
***
«Я люблю тебя». Слова эхом отдавались в голове, Минхо пытался заглушить этот шум, заткнув уши, но ничего не помогало — шум становился только громче. Голос в голове принадлежал ему самому, но едва ли был подвластен Минхо. В груди всё болело и ныло. Лёгкие будто сдавило, а собственный крик о помощи застрял в горле. Минхо мог только слушать булькающий, будто под толщей воды, голос в голове. Смутно знакомое помещение — комната. Собственные дрожащие руки перед глазами. Тонкие запястья тонули в чёрных рукавах толстовки. Минхо зачем-то совсем немного закатал один рукав и ужаснулся — прямо из его запястья пробился росток. Из самой вены. Зелёный тонкий росток. Ли в панике скинул с себя толстовку, оглядывая собственные руки. Его предплечья пестрили ростками. Настоящая клумба. Какие-то ростки только-только пробивались, какие-то уже выросли до стадии бутонов и вот-вот распустятся. Руки Минхо были поровну покрыты язвами и ростками. Минхо видел ярко-оранжевые лепестки закрытых бутонов. Минхо видел те самые цветы, что росли в его сердце, и он в этом не сомневался ни на мгновение. Внутри всё сжалось. Он начал задыхаться. Уловив краем глаза в углу комнаты зеркало, Минхо подошёл к нему, посмотрел на своё отражение и… Всё его лицо было в оранжево-жёлтых цветах. … ужаснулся. Он срывал цветы с лица, вырывал их из рук, оставляя на месте ростков только кровоточащие раны, а голос в голове всё визжал, будто бы от неистовой боли, и всё повторял: «Я люблю тебя». «Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя». «Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя». Хватит. Перестань! ЗАТКНИСЬ!!! Пожалуйста… Остановись… «Да что ты знаешь о любви, кроме боли?» Минхо потерял равновесие и упал на колени. Во рту появился металлический привкус. Вокруг него всё зацвело оранжевыми цветами. Отчего-то Минхо знал — это его ханахаки. «Любовь в твоём сердце сожрали цветы». И это была единственная возможная правда.***
Джисон проснулся от непонятного шума. Открыв глаза, он увидел Минхо, согнувшегося на краю кровати. Он страшно кашлял и хрипел, будто бы задыхаясь. Джисона словно холодной водой окатило. Сон как рукой сняло. — Минхо?.. Минхо, ты в порядке? — Хан подрывается, хватаясь за чужое плечо. — Минхо?! — он разворачивает Ли к себе лицом. Минхо закрывал рот руками, судорожно вдыхая воздух между волнами кашля. Джисон встретился с ним взглядом и замер — Ли был в ужасе. В глазах Минхо не читалось ничего, кроме паники и первобытного страха. Он одёрнул плечо и подскочил с места, убрав дрожащие руки от лица. Будто бежал от Джисона. Мгновение спустя Хан перевёл взгляд с чужого лица на руки и его сердце пропустило несколько ударов. Кровь. И цветы. Внутри всё скрутилось в тугой узел. Это выглядело ужасно. — Минхо, что мне делать? — голос Джисона дрожал, как и сам Джисон. Ханахаки. Ханахаки. — Минхо… — охватившая Джисона паника не давала ясно мыслить. — Скорую… — прохрипел Ли и снова закашлялся, закрывая рот руками. — Скорую? Вызвать скорую? Хорошо! Я сейчас, — Хан судорожно начал рыться в своих вещах в поисках телефона. — Подожди немного, всё будет хорошо… — Джисон не знал, кого он сейчас успокаивает, но это было и не важно. Дрожащими руками он набрал экстренный номер. — Всё будет хорошо, слышишь? Всё будет… Алло!.. До приезда скорой почти всё как в тумане. Минхо страшно кашлял, задыхался и кричал, запрещая к себе подходить. — Только попробуй! — он смотрел волком, будто Джисон был для него злейшим врагом. Но ведь Хан не был. — Минхо, я… — Не подходи, — цедил Ли сквозь зубы, силясь сдержать кашель. — Минхо, я хочу помочь… — Помочь? — он с сипением вдохнул ртом воздух. — Тогда потеряйся где-нибудь, Хан. Слова Минхо резали больнее ножа. — Зачем ты так со мной… В больницу Джисон не поехал. Разбитый, он собрал разбросанные на полу вещи и выселился из номера. Минхо оставил свои худи и телефон. Хан смотрел на единственный избранный контакт в телефонной книге Минхо и дрожащими руками нажал на кнопку вызова. Пошёл гудок. — Я надеюсь, ты сейчас будешь извиняться за то, что бросил меня наедине с нашими матерями, иначе я прокляну тебя за звонок в семь утра в воскресенье, — голос по ту сторону был сонным и вялым. — Эм-м… Это Ким Сынмин? — Кто это? — Я Хан Джисон… Минхо сейчас в… — Что с Минхо? — голос парня сделался резким, чужой сон как рукой сняло. — Он… — Джисон запнулся, — он начал откашливать цветы и… Я вызвал скорую… Он сейчас в больнице. — В какой именно больнице? Едва Джисон успел назвать больницу, как Ким бросил трубку. Попытки дозвониться до него ещё раз были безуспешными — он больше не брал трубку. Минхо говорил, что Ким Сынмин его лучший друг. Правильно ли сделал Джисон, когда позвонил ему, а не матери Минхо? Его контакт был единственным избранным. Наверное, правильно. Сынмин ведь предупредит маму Минхо?.. Номера Джисона не было в избранных у Минхо. Хан остался один с чужой толстовкой и телефоном в руках. Наверное, надо добраться до больницы и оставить эти вещи там. Минхо ведь ясно дал понять, что Джисон ему сейчас не нужен… От этого было больно. — Эм… Извините, а в какой палате Ли Минхо? — Посещения разрешены только для близких родственников. Вы ему кем приходитесь? — женщина в регистратуре была явно не в духе. — Друг… Я друг, — она выжидающе смотрела на Джисона, пока тот не собрался с мыслями, чтобы продолжить: — Эм, а можно я тогда вам оставлю его вещи? Тут одежда и телефон… — Конечно. — Онни, а разве к этому пациенту не приходил брат совсем недавно? Он же ещё не ушёл… — Джисон краем уха услышал, как к той женщине обратилась другая, но чужой ответ уже не разобрал — отошёл слишком далеко. У Минхо есть брат?***
— Я даже боюсь представить, чем они тебя напичкали, чтобы тебя наизнанку не выворачивало, — это было первым, что сказал Сынмин, когда вошёл в палату. Ни «привет», ни «здравствуйте». — С чего ты взял, что меня не выворачивает наизнанку? — с болезненным смешком проговорил Минхо. Ему даже говорить было больно. — Ты как? — Сынмин не ответил на вопрос Ли. Они оба понимали, что ответа у него, впрочем, и не будет. Риторический вопрос, как ни погляди. — Бутоны расцвели. Теперь это вопрос нескольких недель в лучшем случае. — Я спросил, как ты. Минхо молчал какое-то время, потупив взгляд на руки друга. Они были сцеплены в замок. Сынмин нервничал. Если честно, это даже льстило. Сынмин редко нервничал. Должно быть, случилось что-то действительно невероятное. — Я умираю, Сынмин-а, — и Минхо знал, что же такого невероятного случилось. Ли был разбит вдребезги, но все его чувства были словно под толщей воды — в самом деле чёрт знает, чем его напичкали, чтобы заглушить боль и симптомы ханахаки, но это дерьмо влияло и на голову тоже. Он бы хотел заплакать, но не мог. Он вообще ничего не чувствовал сейчас. — Теперь уже точно. Цветы распускаются… я задыхался, не мог нормально вдохнуть, не мог откашляться. У меня лепестки к горлу прилипали. У меня сердце разрывалось от боли… а всё, о чём я мог думать, это не «я не хочу умирать», а «я не хочу, чтобы Джисон был здесь, если я умру». Это конечная, Сынмин-а. Я сказал ему, чтобы он потерялся где-нибудь, накричал на него… Я настолько испугался, что он может заразиться, что гнал его от себя, когда он нужен был мне так же сильно, как воздух. Что я за человек после этого?.. — Минхо опустил лицо в ладони. Он поступил глупо и эгоистично. Он оттолкнул Джисона, испугавшись. Ли вздрогнул, когда рука Сынмина легла ему на плечо. — Ты любящий человек, — сказал Ким. — Сам же сказал — ты испугался, поэтому прогнал его, хотя он нужен тебе. А ведь это он мне позвонил и сказал, что ты здесь. — Мой телефон у него, — насмешливо прыснул Минхо, больше смеясь с самого себя. — Я так себя ненавижу, Сынмин-а… И цветы эти ненавижу. Всё только-только начало налаживаться, у меня появился Джисон. А теперь я умру в ближайшие несколько недель. Без него. — Почему без него? Ты всё ещё можешь быть с ним. Сынмин будто издевался, говоря это. Как Минхо может быть с Джисоном, если он вот-вот умрёт? — Ты предлагаешь мне умирать у него на глазах? Чтобы что? Чтобы он видел это? Сегодня утром его чуть не стошнило, когда он увидел цветочно-кровавое месиво на моих руках. — И ты как обычно решил всё за других, чтобы тебе было легче. — Побуду сволочью напоследок. Только бы он этого не видел больше. — Я подожду, когда эти таблетки из тебя выйдут и ты сам поймёшь, что это ошибка. — Тогда всё равно будет поздно что-то менять. — Ничего страшного, я поговорю с Джисоном. — Только попробуй, — Минхо предупреждающе посмотрел на друга. — Или что? То-то же, — сказал Сынмин, когда Минхо не нашёлся с ответом. — Я не хочу… — Чего ты не хочешь? Жить? Любить? Быть любимым? — Ничего не хочу больше. Единственное, чего он хотел, — это увидеть Джисона, но Ли понимал, что это будет ошибкой для них обоих. Хан не заслужил этого. Не заслужил того, чтобы Минхо так поступал с ним. То отталкивал, то просил прийти. Уж лучше всё закончится вот так… Пусть им обоим будет от этого больно, но Джисон справится. Он обязательно справится, он сильный. А Минхо… ему недолго придётся терпеть. Минхо просто не знал, как сделать по-другому. «Ты замечательный. Самый лучший. Я люблю тебя. Я счастлив с тобой, Хани». «Тогда потеряйся где-нибудь, Хан». Джисон не заслужил такого отношения после того, что между ними было. После того, как Минхо целовал его и шептал признания в любви. Это было нечестно. Минхо ранил его, очень сильно ранил из страха, но он больше ничего не мог исправить. Если бы попытался — его смерть принесла бы Джисону только больше ран. Любовь в сердце Минхо сожрали цветы. И начали цвести. Именно сейчас. Когда Минхо нашёл своё счастье, когда нашёл любовь, которая не причиняет боль. Когда он захотел жить и провести свою жизнь с Джисоном. — Я думаю, тебе нужно кое с кем встретиться, — сказал Сынмин.
