Нарнийские сказки

Пожалуй, Сьюзен впервые была не рада тому, насколько пророческими оказались её слова. Нарнийцам очень не хотелось расставаться со своими сказками и поверьями. Им было нелегко признать, что огромная часть их культуры, которую они передавали друг другу из поколения в поколение, оказалась… просто-напросто кем-то выдумана. Было им тяжело только ли поэтому или ещë из-за слишком уж сильно полюбившихся им образов двух королев и королей — оставалось загадкой. Быть может, и для них самих же. — Это ведь не могло появиться из ниоткуда! — наперебой утверждали плескавшиеся в волнах наяды. — Они лукавят, — убеждённо ворчал барсук. — Всё это было. Просто они не хотят вспоминать об этом. — Неужели их любовь прошла? — грустно спрашивала своих сестëр лошадь. — Не может быть! Как нам в это верить?.. Король Питер так любил королеву Сьюзен! Он на всё был ради неё готов! — Это всё Каспиан. Это он внёс разлад, не думаете? Теперь уж никто не знал, кто сказал это первым, однако нарнийцы охотно подхватили эту мысль, даже несмотря на то, какой надуманной она была. Им хотелось объяснений — и они сами себе их выдумали. Впрочем, нарнийцы и раньше проделывали нечто похожее. — Королева Сьюзен красива, и ей приятно внимание, а король Питер ревнует, вот и всё! Ещё больше многие убедились в своих предположениях, когда Питер, вернувшись из неудачной осады, зло отбросил меч в сторону и на укор Сьюзен напустился на неё: — На чьей ты стороне?! Как ты можешь нас сравнивать?! Я правил Нарнией пятнадцать лет! Я столько знаю о военном деле, что ему даже и не снилось! Он мальчишка по сравнению со мной! — Откуда в тебе взялось столько высокомерия? — с ещë бóльшим возмущением отвечала Сьюзен. — Что дал твой опыт, если ты не захотел никого слушать? Что это всë дало? Кас… — Ни слова, Сью, — жëстко оборвал еë Питер. — Ни слова о нём. Это всë из-за него. Она гневно посмотрела на него, но заставила себя успокоиться и напоследок обронила: — Вот об этом я и говорю. Ты не хочешь прислушиваться к другим. Неужели корона ослепила тебя? …Самые внимательные из нарнийцев (а таких было немного) стали, к своему неудовольствию, подмечать, что образы правителей, воспетые ими в легендах, понемногу начинали расходиться с действительностью.

***

— Как думаешь, почему именно мы? Пока между Питером и Сьюзен летали молнии (за которыми неустанно следили все нарнийцы) Люси репейной колючкой прицепилась к Эдмунду. Казалось, он был единственным, с кем она могла вдоволь наговориться о сказках и легендах. К тому же, он также был единственным, кто воспринимал это не так остро. — Почему не ты и Сьюзен, или… Я и Питер? — продолжила допытываться Люси, присев рядом. Эдмунд оторвался от чистки щита. — Смотрю, эти легенды не выходят у тебя из головы, — хмыкнул он. — Только об этом и говоришь. — А как можно не говорить? Разве песни не красивые? А стихи? Разве про это всë можно забыть, как хочет Питер? — Может быть и красивые. Но ты же прислушиваешься к тому о чëм там поëтся? На самом деле, сколько бы Люси не слушала эти легенды, она никогда не представляла себя той самой королевой Люси. Для неë это была словно какая-то другая девушка, с которой у них находилось, на удивление, весьма мало общего. Возможно, именно поэтому она могла говорить обо всём этом и без самой малой толики стеснения. — Но это и правда не мы, — она улыбнулась. — Ты бы никогда не повëл себя так, как там описывают. И я тоже. И Пит, И Сью. — Так ли много это меняет? — Ты всë ещë не ответил на мой вопрос! Почему мы? Эдмунд снисходительно посмотрел на неë. Он совсем не ожидал, что она будет так заинтересована этим всем. Хотя, наверное, гораздо более неправильным было именно напускное равнодушие Питера. Что до Сьюзен… У Эдмунда складывалось ощущение, что, если бы не реакция Питера, она бы разговаривала об этом так же легко, как и Люси. — Может… — протянул он, не зная что сказать. — Потому что они старшие, а мы младшие? Собственное предположение не пришлось даже ему по вкусу. — И всего-то? А вот прозвучавшее в голосе Люси разочарование развеселило его. — А что ты хочешь услышать? Что мы с тобой просто лучше смотримся? Ответ Люси он так и не услышал — еë внимание привлëк вошедший Питер, и она поднялась ему навстречу. Эдмунд задумчиво проводил еë взглядом.