Нарнийские сказки

Из кубков выплёскивалось рубиновое вино — в Нарнии отмечали долгожданную победу. Под звëздным покрывалом загорались костры, звучали песни и отовсюду слышался смех. Говорящие звери и люди кружились и танцевали друг с другом — прямо как в прежние времена, как когда-то их предки. Питер сидел за огромным столом со вновь воздетой на голову короной и, без сомнений, был этой ночью счастливее, чем за последний год вместе взятый. А всë потому, что Аслан на рассвете сказал ему: «Теперь вы в Нарнии навсегда». — Могу я задать нескромный вопрос? — по правую руку от него сидел Каспиан — и тоже с короной. Зла на него Питер больше не держал. Вместе с победой в небытие ушли и все прошлые обиды и ссоры. — Конечно, — Питер пригубил ещë немного вина и заметил юркнувшую между кентаврами Люси. — Была ли у Вас возлюбленная в те времена? Нет. Всë же была одна вещь, омрачавшая его настроение. «Это когда-нибудь закончится?» — сдержав мученической вздох, недовольно подумал Питер. За последнее время всякие разговоры о любви успели знатно утомить его. Хотя он и сказал, что со слухами следовало просто покончить, «просто» не выходило. Легенды действительно укоренились в сердцах нарнийцев, как что-то неотделимое от образов королей и королев. Так что следовало предпринять более решительные меры. Вот только какие?.. — Нет. Не было. Следующего он увидел Эдмунда. Тот стоял рядом со Сьюзен, и она с игривой улыбкой что-то говорила ему. — А… почему? Питер отставил вино в сторону. — Потому что я не думал об этом. В те времена я жил и дышал Нарнией. Кроме неë и моей семьи меня мало что интересовало. Каспиан немного помолчал, на что Питер по-доброму усмехнулся: вероятно, ему, пленëнному очарованием Сьюзен, очень нелегко представить себе что-то подобное. — А в этот раз?.. — Питер, идём к нам! — к столу подбежала раскрасневшаяся Люси. — Там так весело! Хватит просто сидеть! — она настойчиво потянула его за руку. А Питер и не стал противиться. Он легко поднялся и позволил повести себя в самую гущу толпы. Подальше от Каспиана с его вопросами. Подальше от раздражающих мыслей. — А где королева Сьюзен? — успел крикнуть им вслед Каспиан. — Вон там! — Люси указала в ту сторону, куда шла сама. — С Эдмундом. Каспиан, намеревавшийся было присоединиться к общему веселью и побыть со Сьюзен, почему-то вдруг остался за столом. Постукивая пальцами по скатерти, он глядел на четвëрку правителей и испытывал крайне странные чувства. — Хотите ещë вина? — проходившая мимо служанка наклонила кувшин над его кубком. — Нет, благодарю, — отмахнулся он, не отрывая взора от Сьюзен. Смеясь, она повернулась от Питера к Эдмунду. Такой еë улыбки он прежде не видел. Каспиан потерял счëт времени, наблюдая за ней. За ними. Служанка даже предложила ему вина во второй раз, но он снова отказался. Они по-прежнему были вместе: возле костра и среди танцующих. Везде. Каспиан понял, что его беспокоило. Их всегда было четверо. И они не выглядели так, словно им нужен был кто-то ещё. Как будто у них был свой мир, куда не было хода другим. Как будто им хватало друг друга. Возможно, именно в этом и была вся разгадка?

***

Дело медленно близилось к ночи, а они вдвоëм сидели возле моря на прохладных камнях. — Не спи, — конëм Эдмунд столкнул с доски его пешку. Питер проследил за покатившейся к краю фигуркой и натянуто усмехнулся: — Что ж, шахматы — это единственное, в чëм я не могу с тобой соревноваться. Эдмунд скептически приподнял бровь. Не поверил. — Что с тобой? Всë хорошо ведь. Мы наконец дома. — Просто думаю о многом… Скажи, Эд. Ты-то почему не женился? Подул сильный, но тëплый солëный ветер, едва не сбивший все фигуры с доски. Эдмунд выругался и спешно сгрëб их. — Будем считать, что я выиграл, — самодовольно решил он, но, не получив ответ, цокнул. — Это так важно? — В этот раз думаю, что да. — Знаешь, — он шумно высыпал все фигуры внутрь доски. — Теперь я даже сомневаюсь, что ты искренне радуешься за сладкую парочку Сью и Каспиана. Может быть, ты думаешь, что это просто удобно? И сам уже подумываешь жениться только затем, чтобы уж наверняка избавиться от этих слухов? — Хватит говорить так, словно это волнует только меня, — с негодованием отозвался Питер, решив не заострять внимание на особо колких словах. — Если это будет нужно, то так и поступлю. — Какие великие жертвы. — Сам-то ты что делать собираешься? — Ничего, — просто сказал Эдмунд, вставая. — Правда уже объявлена во всеуслышание, а дальше я умываю руки. Эти слухи меня не так уж сильно и беспокоят. …Питер остался один на берегу и невольно припомнил слова Аслана. «Всë само собой встанет на свои места, сын Адама».