Te iubesc

      Тёмную квартиру наполняли звуки кашля и рвоты, доносящиеся из туалета. Будто человек стремился избавиться не только от непереваренной еды, но и заодно от внутренностей. — Сука…— хриплый вдох. — Андрюх… у нас нихуя не осталось…— пошатываясь, к Князю подошёл Ренегат и обессиленно опёрся о дверной косяк, — надо достать хотя бы пару грамм… — На какие шиши ты собрался доставать? — Андрей, весь взмокший и дрожащий от озноба, закрыл глаза и продолжил сидеть на полу, прислонившись спиной к кафельной стене, — Деньги с концертов мы уже просрали… — Может, занять? — А кто нам даст? Миха запретил всем давать нам деньги…— Князь шмыгнул носом и принялся заламывать пальцы и сосредоточенно что-то обдумывать. — А если… ну, чисто в теории… у Анфисы попросить? — Ты придурок, Сань?       Андрей поднял на него тяжёлый взгляд. — Занимать бабки на наркоту у Михиной жены? Охуенный план, если не учитывать то, что она меня не так давно нахуй послала. — Ну, давай я к ней схожу. Когда Михи дома не будет. — Михи не бывает дома только когда мы либо в туре, либо на репе. Саш, тебе заняться нечем?! Хорошо, займёшь ты у неё бабки, и? Дальше как? Миха узнает об этом и выкинет нас из группы. Останемся без работы, а деньги отдавать надо будет. И как потом? Нам нельзя косячить, за нас Балу больше не будет впрягаться, Саша!       Леонтьев снял очки и потёр глаза. Немного помолчав, он бросил тихое «Ладно, я спать» и ушёл в комнату. Князев ещё долго боролся со вновь накатившей тошнотой. И всю ночь просидел рядом с унитазом, корчась от болей во всём теле.       Ренегат проснулся с рассветом от отвратительной головной боли и озноба. Тело ломило, казалось, что выворачивает наизнанку. К горлу подступала рвота, отдавая горечью под языком. Закрыв рот ладонью, он вскочил с мокрой от пота постели и, спотыкаясь, поскальзываясь, рванул в туалет.       Рвал долго, но почти одной водой и желчью. Где-то мелькали сгустки крови. В желудке и без того ничего не было уже почти сутки, а теперь всё внутри скрутило в узел, разнося боль до самых кончиков пальцев. Саша, не чувствуя в себе сил встать, с полчаса сидел на холодном полу, вцепившись в унитаз до белых костяшек. Во рту стояла горечь с привкусом металла. В ушах звенело, а виски пульсировали от нарастающей боли, словно кто-то до одури методично бил по ним кувалдой. На улице шумел ливень. Он грохотал барабанной дробью, от чего голова раскалывалась ещё больше. Ренегат поймал себя на мысли о том, что был бы только рад, если бы эту самую голову ему сейчас отрубили. Терпеть было невыносимо.       Послышался хлопок входной двери. — Андрюх, ты где был?..       Саша вышел в коридор. Он едва держался на ногах и опирался на стены явно из последних сил. — Искал чем вмазаться, — Андрей снял мокрую куртку и повесил. — И что, нашёл? — Угу. — И где?..— спросил Леонтьев, с надеждой глядя на мужа. — Во мне. — Чего?.. — Я уже принял, — коротко ответил Андрей и снял ботинки. — Один?!..— Саша замер, ощущая как по венам растекается злость, — А мне принести?!.. Я тут подыхаю, Андрей! Ты вчера мне мозг ебал, что бабла нет! Значит, себе вмазаться ты бабки нашёл, а нам обоим — нет?!..       Князь со вздохом перевёл взгляд на Ренегата. — Какого хуя ты молчишь?!..— голос у Саши срывался на плач.       Андрей с ухмылкой достал и кармана джинс маленький пакетик с заветным порошком и потряс им. — Ты правда думал, что я сам вмажусь, а тебе не принесу? Я же люблю тебя, Лосёнок. Лови, — он бросил пакетик Саше. Тот с горящими глазами схватил его и помчался на кухню. — Эй, а спасибо сказать?.. — Потом!..— донеслось из кухни.       Вскоре Саша уже сидел на коленях у Андрея, блаженно прикрывая глаза от поцелуев в шею. Обоим было хорошо. И плевать, что это лишь мимолётная эйфория, на смену которой придёт кромешный ад.