недостижимый

      Дни до следующей встречи тянулись невероятно долго. Я не могла сосредоточиться ни на университетских парах, ни на собственных делах. Мне оставалось лишь смотреть на свою последнюю картину и вспоминать её скрытый ото всех смысл. Зонт Тэхёна бережно стоял у входа и я иногда подолгу засматривалась на него, вспоминая тот вечер. Как я смогла вернуться в реальность после его сокрушительного взгляда, который уносил смотрящего в далёкие дали? Не известно никому. Глубокие карие глаза после этого не раз снились мне, утягивали в свой омут, а я смиренно потопала, будто вовсе не умела плавать. Нервно отсчитывала часы до следующей встречи с ним, и когда нужный момент наступил, в нетерпении сжала дверную ручку прихватила тёмный зонтик. К счастью, погода сегодня отличная, и личная вещь Кима не понадобится.       Я словно летела к месту назначения, как странствующая в небе птица, пока полы моего пальто нежно-бежевого цвета разлетались в стороны. Свободные брючные штаны и рубашка не стесняли движений, поэтому я могла кинуться в отчаянный бег, но времени у меня предостаточно, поэтому слушаю размеренный топот массивных осенних ботинок, которые мой неуклюжий бег не выдержали бы. Я ощущала свободу и вознесение, хоть внутри мимовольно расползалась тревога, противно щекоча живот. Успокаивали лишь мысли о том, что я вновь увижу его, вновь услышу тихие юношеские вздохи и цоканье, когда Тэхён находттся процессе работы.       Каждое наше занятие отличалось, и, видимо, только я замечала это, так как видела, как в глазах моих «согруппников» гас интерес к обдему делу. Парень же с каждым разом удивлял меня всё больше своим поведением. Нельзя сказать, что оно мне не нравилось, ведь весь Тэхён, он… я не понимала, как что-то в нём может кому-то не нравиться. Я замечала как он поджимает губы, придирчиво осматривая свою картину, заправляет кисточку за ухо, иногда забывая, что она вымазана в краске, и, как итог, почему-то улыбается тому, что его волосы теперь цветные. Я бы расстроилась. Я замечаю, как он поправляет рукава рубашки, делая это быстрым и ловким движением, будто тренировался этому не одну сотню раз. Вижу, как он иногда сутулит плечи, на мгновенье дав себе слабину, ведь Тэхён всегда держал спину ровно, даже тогда, когда это не требуется. Эти его частые привычки сильно разнились с кое-чем. Он почти никогда не разговаривал ни с кем: даже с Юной перекидывался максимум четырьмя репликами, не больше.       Он мало когда говорил, но его слова, пусть и редкие, я невольно запоминала, сразу же отправляя их в долгосрочную память. Тэхён занимал слишком много места в моих мыслях, моей голове, моей жизни. И я даже не сопротивлялась, лишь глупо улыбалась и радовалась этому. Если бы мой разум был флешкой, при попытке очистить папку «Тэхён» появилось бы миллион ошибок, поэтому лучше даже не пробовать — устанете исправлять всё.

***

      Сегодня на нашем собрании Юна попросила нас нарисовать что-то на свободную тему, и впервые я была в ступоре, не зная, что изобразить. Обычно внутри меня находятся воспоминания прошлых дней, особенные для меня места и люди, сейчас же в голове было так же бело, как и на холсте. Сидя почти в самом конце нашего импровизированного «класса», я видела, как многие уже принялись за работу, а сама сидела, глупо смотря на белое полотно. Мои волосы собраны в хаотичный пучок, что от каждого резкого движения имел шанс развалиться, но если я не успокою хаос внутри себя, ничего не исправлю и извне. Первый раз за все наши занятия нам дали свободу действий, а я сидела, понурив плечи и не знала, что делать.       Быстро взглянув на парня слева, я заметила, что даже он знал, что будет рисовать. Сегодня он одет в лёгкую белую рубашку, выгодно подчёркивающей его плечи, подмечаю так же его любимые чёрные брюки и вижу яркий браслет, смотрящийся совсем контрастно на фоне его привычного стиля. Некоторые детали на нём напоминают капельки, но рассмотреть поближе мне их не удаётся. Даже посмотрев на весьма вдохновляющего парня, внутри меня не зародилась ни одна идея. Киму легко, ведь внутри него таились миллион идей и мыслей. Иногда мне казалось, настигни его банальное выгорание, юноша непременно подружился с ним и смог бы излечить своей улыбкой это негативное явление.       Я взглянула на него ещё раз, с ужасом понимая, что пара тёмных глаз смотрит на меня, кажется, зеркально отображая мой проклятый интерес. Я так и замерла, подняв брови и приоткрыв губы, будто меня прошибло током, не в силах отвести взгляд. Пульс участился, а стук сердца отдавался в ушах, видимо мстя мне за частое беспокойство. Не зря сегодня я ощущала страх перед встречей. Это была тренировка. А в данную минуту самое настоящее соревнованик, в конце которого я с позором проиграю, разбив коленки, как ребёнок. Глубина его очей поражала, пусть так клишированно и говорят про голубой цвет, сравнивая его с океаном. Одновременно с этим его взгляд обжигал меня, и я таяла, медленно рассыпаясь на маленькие части, пока смотрела на него в ответ. Глаза, взглянуть в которые я так часто грезила, наконец, обратили на меня свой взор, вознося на вершину, а я… трусливо опускаю веки, чувствуя, как дрожат ресницы, и отвожу взгляд, чувствуя, как пучок предательски распадается, и даже мои попытки удержать это разрушение не помогают. Я развалилась как снаружи, так и внутри.       Я наспех делаю новый пучок, понимая, что с рук куда-то пропал карандаш, но не беру это во внимание, тянусь к лежащим передо мной карандашам. Выводя небрежные линии, в моей голове всплывают воспоминания о его недавнем взгляде. Тело раз за разом покрывается мурашками и я дрожу, стоит мне вновь вспомнить первые наши «гляделки» вчера, а затем меня бросает в жар и это тепло, эпицентром которого оказываются его глаза с медовым оттенком в радужке. Контуры рисунка получаются смазанными из-за моих трепещущих рук, но если смотреть издалека — рисунок чёткий. Я забываю обо всём вокруг, стараясь как можно быстрее нанести цвета на холст, и, дождавшись, когда краска высохнет, спрятать моё скромное и одновременно кричащее творение в укромное место, чтобы никто его не увидел. Осторожно касаясь кистями полотна, я добавляю тени и блики, делаю контуры мягкими и приятными для глаз, с удовольствием понимая, что реальность оправдала ожидания. Я улыбаюсь, осознавая, что мой замысел, таким, каков он был в голове, получился идентичным изображению на бумаге. Это тот редкий случай, когда картина на холсте идентична с картинкой в голове, и я не сдерживаю скромной улыбки. Радует ещё и то, что я сижу в конце, и никто не осудит меня за мой рисунок, не бросит странный взгляд и не скажет с насмешкой «безумная». Хотя, сидела бы я в начале, так же не услышала бы подобных слов, ведь первое правило, которое огласила Юна: критику выражать за стенами этого здания, даже если она позитивная.       Я управилась быстро, ведь в пятницу наши встречи длились полтора часа, а то и два, если кому-то приспичит. Потратив на рисунок около шестидесяти минут, остальное время я ожидала, пока краска высохнет. Ладони совсем ожидаемо перепачканы в тёмные цвета: чёрный, коричневый, реже — белый, ведь когда я находилась в процессе работы, попросту забывала об аккуратности. Я боюсь касаться своего лица, чтобы ненароком не оставить на нём след, но не сдерживаюсь, и неловко прикрываю улыбку ладошкой, осознавая сделанное мною творение.       Ведь с полотна на меня смотрели глаза Ким Тэхёна.       Я никогда не рисовала его. В то время как мои глаза знали каждый контур, пропорции и особенности его лица. Я загоралась смущением от одной только мысли, что где-то рядом на меня будет смотреть Тэхён: будь-то лист блокнота, уголок тетради или полноценное полотно. Поэтому все свои многочисленные порывы я держала при себе, надев на руки наручники со стальной цепью, но, видимо, сегодня была последняя капля, и я разорвала оковы.       У меня не было времени рассматривать то, что написал на холсте он, поэтому, убедившись в том, что краска высохла, я прячу лист в чехол, а сама иду в уборную приводить себя и материалы в порядок. Вернувшись, я замечаю парня, лицо которого так же неряшливо-эстетично измазано в серые цвета, что по ошибке можно принять за грязь, но мы ведь творческие люди, и даже грязь в наших глазах имеет свой образ, судьбу и характер. Я благодарю наставницу за хорошо проведённое время, после чего плетусь в коридочких у выхода, в котором почти никого не нет. Почти. И это почти слегка пугает меня своей могущественной тенью и невероятно мощной аурой. Я не способна на то, чтобы вновь взглянуть на него, ведь пережить те катастрофические, но сладкие эмоции больше не смогу. Я попросту не выживу ментально. Ким Тэхён поглотит меня.       Руки тянутся к крючку, на котором висит драгоценный для меня зонт, ожидая возвращения к истинному владельцу. Я продолжаю избегать его взгляда, забывая о том, что у меня есть ещё как минимум пять чувств, среди которых есть слух.       — Это же были мои глаза, верно?       Я замерла, так и оставшись со злополучным зонтом в руках. Тело начинает трепетать, и тёплая рубашка неожиданно перестаёт согревать. Веки вмиг становятся свинцовыми, унося меня на дно, а затем лёгкими, как пёрышко, ведь я набираюсь смелости, чтобы столкнуться с ним взглядом и понять, что тэхёновы эмоции всё так же остаются для меня неизведанными.       Его вопрос, как бы банально это не звучало, поставил меня в тупик. В голове слышались тысяча и один вопрос об истинной цели его интереса. Он действительно видел мой рисунок? Значит ли это, что он смотрел на него, рассматривал? Он сейчас зол? Его ненависть уничтожит меня, как жалкую букашку? Рисовать человека, пусть и мизерную часть его тела, без соглашения слишком дерзко с моей стороны. Осознание наваливается на меня, будто бетонная плита, раздавливая и уничтожая. Глупая, глупая я. Что испытывал Тэхён в данный момент я не могла понять, ведь выражение его лица не излучало абсолютно ничего знакомого для меня. И, словно услышав мои мысли, уголки его губ поднимаются, что вызывает во мне бурю эмоций, накрывающих похлеще цунами. Я продолжаю держать в руке его зонт, о котором он, кажется и забыл вовсе; не замечаю, как Тэхён оказывается ближе, чем до этого, и теперь точно могу сказать, что в его глазах плескался интерес. Такой безумный, как и сам он в данный момент. Парень точно ожидал чего-то от меня, я видела, как сверкают созвездия в его карих глазах, моля меня о чём-то. Он околдовал меня? Почему я не могу ничего сделать? Взять себя в руки, сказать хотя бы пару слов, в конце концов, трусливо отвести взгляд, чтобы вернуться в реальность, ведь когда я смотрю на Тэхёна, а он смотрит на меня в ответ, мне кажется, что я попадаю в совсем иную реальность, где есть только я, он и всё то, что есть в нём.       — Покажешь, пожалуйста? Меня ещё никто не рисовал, — доносится до моего слуха его тихая просьба и я заторможенно киваю, пока ещё слабо осознавая происходящее. С чем я согласилась? Я ведь не продала душу Люциферу?       — Д-держи, и… Спасибо, что помог тогда, — я, наконец-то, возвращаю ему зонт, удивляясь тому, насколько сильно он его изумляет. Ким кажется мне странным, но только до момента, когда не начинает говорить. Разве обычные люди приходят в шок, когда видят свои вещи?       — Айгу, я-то думал, что потерял его, а оказывается… Точно, я же одолжил его тебе, — он как-то грустно выдыхает, его брови становятся «домиком», а губы поджимаются, из-за чего я улыбаюсь, не сдерживая смешок. — Почему ты смеёшься?       — Ты такой…       — Странный?       — Ну…       — Непонятный? Глупый и рассеянный?       — Нет-нет, что ты говоришь! — мгновенно отрицаю я, вскидывая руки, ведь вижу, что Тэхён слегка поник. В его глазах вновь читается интерес, и я спешу его удовлетворить. — Ты… забавный… Да, именно таким ты мне показался минуту-две назад?       — Может, и года… — Я хмурюсь, ведь действительно не понимаю его. — Просто представил, что мы на планете Миллер, и… Тебе действительно интересно? — он внезапно останавливает ход своих мыслей. Парень напротив вновь выглядит потрясённым, и я могу поклясться, что все три раза, когда он оказывался удивлён за последние несколько минут, были разными. Ни единое выражение его лица не повторилось. Интересно, какой спектр эмоций он таит в себе?..       — Очень, — честно признаюсь я, поражаясь тому, что вся моя нервозность улетучилась, словно её никогда и не было. Тэхён поднимает брови, а затем его губы расплываются в смущённой улыбке. Я смущаюсь в ответ, отводя взгляд, ведь только сейчас понимаю, с какой жадностью рассматривала его, с каким, наверное, безумным выражением лица глядела на него. Тэхён не кажется обиженным, и я поджимаю губы, всё ещё испытывая вину за свою несдержанность.       Вдруг чувствую, как затылок что-то щекочет, и внезапно мне становится так легко, что я невольно дёргаю плечами. Тело покрывается мурашками и я прикрываю глаза от приятных ощущений, неожиданно окативших меня. Сквозь пелену наслаждения понимаю, что кожу головы больше ничего не стягивает: волосы небрежно рассыпались в стороны, а некоторые пряди предательски упали перед глазами, загораживая вид перед собой. Хмурюсь, ведь не понимаю с чего вдруг дала слабину, поддавшись ощущением, что взялись буквально ниоткуда.       — Ты забыла, — слышу его мягкий голос и фокусирую взгляд на чёрном карандаше в его пальцах. Вот куда он пропал — я на автомате сделала причёску с его помощью, как раз для моих недлинных, но и не коротких волос. Поправляю выбившиеся из строя пряди и неуверенно забираю карандаш у него из руки. Парень напротив почему-то никуда не уходит, а я вовсе не понимаю мотивов его поступка, запутываясь ещё сильнее в этом клубке, состоящего из Тэхёна. Вроде как зонт вернула, он побыл в роле моего парикмахера, я нашла пропажу, так… что происходит, и почему Тэхён стоит и смотрит на меня так, будто я должна ему что-то сокровенное?       — Так… ты покажешь мне? — настал мой черёд удивляться, а шестерёнки в голове крутиться с удвоенной силой. О чём мы говорили до этого момента? Интерстеллар? Зонт? Карандаш? Что я успела пообещать ему, пока находилась в прострации под влиянием его демоническо-ангельского взгляда? Ким не иначе, как сборник противоречий.       — Что, прости?       — Рисунок.       Точно, я должна показать ему свой сегодняшний рисунок.              Стоп.       — Рисунок? — он даже не представляет, что происходит внутри меня. Своим простым вопросом он будто опрокинул на мою ничтожную душу всю палитру человеческих-и-не-только эмоций. Я вздрогнула, слыша белый шум откуда-то (в голове?), затем обрадовалась и вновь испугалась, подняв плечи. Испытала сладкое предвкушение, мимовольно улыбнувшись, а затем вновь попятилась назад, прижимая к себе папку с бумагами. Тэхён определённо зол на меня, так как не давал разрешения его рисовать. — Ты злишься? Я выброшу его, обещаю. П-прости…       — Не нужно! Я же говорил, что впервые вижу себя со стороны. Это довольно странно, если честно, и я не злюсь, прекрати излучать недоверие к моим словам.       — Как ты…? — спрашиваю я, ведь он буквально считал моё состояния и то, что я чувствовала в этот момент. Интересно, если я сейчас расплывусь перед ним, он поймёт, что я безумно влюблена в него и боюсь малейшего его действия с его стороны?       — Творческие люди иногда чувствуют друг друга, понимаешь… — он почему-то неловко прячет взгляд, а мне дико хочется поймать его, удержать руками и заверить в том, что всё впорядке.       — Не волнуйся, меня это не пугает, — я нашла в себе силы, чтобы улыбнуться, чем вновь заслужила изумлённый взгляд Тэхёна на себе.       — Ты… Как ты поняла, что я переживаю в данный момент?       — Эмпатия?       «На самом деле я увидела в твоих глазах страх и заметила, как пальцы твоих рук немного дрожат. Мне показалось, что ты уже наступал на эти грабли, ведь твой голос слегка дрогнул, а плечи поднялись, словно ты пытался уменьшиться в размерах и скрыться ото всех. Но не от меня.»       — Покажешь? — я восхищена его настойчивостью и сдаюсь, кивая. Обычно серьёзный и погружённый в себя Тэхён одаривает меня яркой улыбкой, превращаясь из двадцатилетнего парня в ребёнка, а я говорю тихое «только не здесь, уже пора уходить», и брюнет ведёт меня к выходу, слегка сжав плечи и шагая позади.       Меня бьёт током, а затем я снова возрождаюсь, падаю в бездну, идя ко дну и выныриваю, попадая под адские лучи солнца. В конце моих множественных смертей я чувствую лёгкий порыв ветра и возрождаюсь окончательно. Если я когда-то и умру, то точно от рук Тэхёна, и благодаря им же вернусь к жизни.       Почему-то наши с ним отношения стали стремительно развиваться и я нервничала, ведь не могла контролировать этот поток чувств, направленных во Вселенную. Но… лучше ведь отдаться и плыть по течению, да?