Flawless

      Ремус хотел перестать курить. Честно. Ну, после того, как Лили сказала, что «нельзя губить своё здоровье (только вот на здоровье оборотня сигареты, к сожалению, не действуют, она то должна знать), да и это сигаретный дым пахнет отвратительно» , а Джеймс начал ей поддакивать, он всерьёз задумался над этим. Но, проснувшись на следующий день после ситуации в кладовой с Сириусом, Люпин остро почувствовал желание скурить целую пачку. Увидев время на часах, Ремус понял, почему никого не было в комнате. В субботу в двенадцать утра Джеймс с высокой вероятностью поднял Блэка пораньше, чтобы пойти тренироваться на пустое поле для квиддича. Ну, а Питер скорее всего где-то гулял со своей подругой с Пуффендуя.       Дотянувшись до пачки, Ремус не сразу понял, что не так. Но, внимательно посмотрев на сигареты, он догадался, что нескольких не хватает. Да, он вёл подсчёт сигарет. У него их оставалось не так уж и много, так что нужно было экономить до Рождественских каникул. Так или иначе, если нескольких не было, значит их взял Сириус. Петтигрю тошнит от их запаха, да и он бы спросил, прежде чем взять, а Джеймс как-то пробовал, но узнав о том, как Лили относится к курению, вдруг стал заядлым приверженцем здорового образа жизни. Сириус курил вчера ночью. Он делал это не часто: либо после панических атак, либо когда нервничал и волновался, либо из-за особо сильных ссор с семьёй. Он знает, что Ремус абсолютно не против, поэтому нет ничего удивительного, что он взял несколько сигарет без спроса. Решив отогнать эти мысли подальше от себя, Ремус откинулся на подушку и поджёг сигарету. Он глубоко затянулся и почувствовал, как дым знакомым приятным ощущением обволакивает его лёгкие. Немного слёз скопилось в уголках его глаз, и Ремус медленно стал выдыхать дым в потолок. Он думал о том, что ему стоит просто вести себя с Блэком как обычно. Он будет делать вид, что ничего и не произошло, и всё наладится.       Спустя несколько минут, затушив сигарету во внутреннем сгибе локтя, Люпин наконец встал с кровати. Закончив умываться, Ремус долго смотрел в зеркало на свои шрамы, но в его голове не было ни единой мысли. Он спустился по лестнице в общую гостиную и тут же увидел выглядывающую из-за спинки дивана рыжую макушку.       — Ты пропустил завтрак, всё хорошо? — Лили закрыла книгу и развернулась к нему ещё до того, как Ремус успел сделать хоть шаг по направлению к ней. Она как всегда была излишне заботлива.       — Как ты вообще поняла, что это я? — Ремус устало сел рядом с ней и положил голову на плечо Эванс       — Не переводи тему. Ты вообще спал? Выглядишь помотанным, да и слегка опухшим.       — Да, спал, поэтому и не пришёл на завтрак, только встал. А где остальные?       — Не знаю, видела их на завтраке и спрашивала про тебя. Сириус сказал, что они решили не будить тебя, но как-то неуверенно. Я ему не поверила.       — Похоже на тебя, — Ремус усмехнулся. — Со мной всё нормально, Лили, — он посмотрел ей в глаза и попытался улыбнуться.       — Что произошло, Рем? — Лили стала поглаживать его по волосам, и Люпин подумал, что не заслуживает её. — Тебе не обязательно рассказывать мне всё, но я вижу, что что-то не так. Хотя-бы перестань меня обманывать.       — Я обманываю не тебя, а себя...       Эванс хотела что-то ответить, но в этот момент проход в гостиную открылся, и стали слышны громкие голоса Поттера и Блэка.       — Круто, конечно, что ты вытащил меня полетать в такую рань, но ты сам еле живой. Как-будто сейчас упадёшь и уснёшь, — похлопывая друга по плечу, говорил Джеймс.       Джеймс говорил, что это Сириус разбудил его утром. Ремус был, мягко говоря, удивлён. На самом же деле, Блэк так и не уснул. Ему очень нужно было отвлечься, ни о чём не думать, а ещё не видеть Ремуса утром. Поэтому, дождавшись восьми часов, он решил, что лучшей идеей будет разбудить Джеймса и предложить ему полетать на поле, пока там свободно. Как раз скоро матч с Когтевраном, а Сохатый всё равно помешан на квиддиче.       — Привет, ребята! — радостно крикнул Джеймс.       Сириус не был таким воодушивлённым. С огромными мешками под глазами он вымученно улыбнулся.       — Утро, Эванс. Лунатик, — он слегка кивнул головой и криво приподнял уголок губ, но больше ничего не сказал.       Ремус неловко помахал рукой, а Лили внимательно наблюдала за разворачивающейся на её глазах сценой.       — Ну, я первый в душ! — Поттер сорвался с места и, чуть не убившись на лестнице, забежал в комнату. Люпин подумал, что его энергия, наверное, безгранична.       Сириус чуть помялся на месте, а потом слабо махнув рукой в сторону, куда убежал его друг, поспешил скрыться.       Молчание нарушила Лили.       — Ну и что это было?       — Что было?       — Не придуривайся, Ремус, что произошло между тобой и Блэком? — Эванс буквально прожигала его взглядом.       — С чего ты это взяла? Всё как всегда, — Ремус профессионально умел лгать и притворяться, что всё нормально. Но Лили была слишком умна и проницательна, а ещё читала людей, как открытую книгу. Даже если это был Ремус, закрытый на тысячи замков.       — Что. Он. Сделал, — чётко проговорила она по отдельности каждое слово. Её голос оставался на удивление спокойным и ровным, но зелёные глаза выражали беспокойство вперемешку со злобой.       — Да ничего он не делал, Лили, успокойся. Почему вообще даже если что-то и произошло, то виноват сразу он?!       — Хорошо, прости, я просто хочу помочь, — она положила руку Ремусу на плечо. — Это как-то связано с твоими... ну... чувствами? — Лили произнесла последнее слово очень тихо, будто опасаясь реакции.       — Чего? Какие ещё чувства? — Ремус умело держал маску равнодушия, но Лили подметила, как он стал крутить пальцами ярко-красную резинку для волос. Резинку, принадлежащую Сириусу.       — Я понимаю, что тебе возможно некомфортно говорить об этом, но я заметила твою к нему симпатию. Ты так плотно выстроил вокруг себя стены, что даже не замечаешь, как они стали рушиться, а твои чувства и эмоции выходить наружу. И это прекрасно Ремус, — она взяла его руки в свои и крепко сжала.       — Это не симпатия, это...       — Это любовь, Ремус? — Лили улыбнулась. — Ты же понимаешь, что я поддержу тебя в любом случае. Ты один из самых лучших людей, которых я знаю, и заслуживаешь быть счастливым. Не загоняй себя в рамки, в любви нет ничего плохого или неправильного. Я уверена, Мародёры бы отнеслись к этому так же. Они ведь любят тебя, как и я. Или они уже знают?       — Нет, — Ремуа сглотнул и промаргался, пытаясь избавится от непрошенных слёз, — не знают, — чуть громче добавил он. — Как ты вообще поняла, что между мной и Сириусом что-то произошло?       — Ну, если бы всё было как всегда, он бы напрыгнул на тебя со спины, обнял за шею и повис на тебе. Не думай, что его повышенная тактильность к тебе незаметна. По крайней мере не для меня, — Лили увидела, что Ремус хочет что-то сказать, и выставила вперёд палец, призывая к тишине. — И даже если списать его поведение на физическую усталость, потому что мне кажется, что он вообще не спал, то очевидно, что ему было неудобно просто поздороваться с тобой. А это, на минуточку, Сириус Блэк. Он в принципе не знает таких понятий, как стеснение и смущение. Так что именно у вас случилось?       — Ну, в целом ты права. Я... поцеловал его, — Ремус перевёл дыхание и продолжил. — Я не знаю зачем, но мне показалось... показалось, он так смотрел на меня, и я подумал, что может он всё таки испытывает что-то ко мне?       — И в чём тогда проблема? Что-то вы не выглядите, как счастливая пара, но я сомневаюсь, что он мог оттолкнуть тебя, у него же на лице всё написано.       — Вообще-то, он не отталкивал меня. Ну, не в физическом плане. Он просто никак не отреагировал, застыл на месте с нечитаемым выражением лица. Я предложил сделать вид, что ничего не было, и он тут же согласился. Теперь, видимо, он меня избегает. Что не удивительно, кстати говоря.       — Ничего не понимаю, — Лили задумчиво свела брови к переносице. — Я буквально уверена, что он влюблён в тебя. Может он просто запутался? Или испугался? Да, точно, испугался!       — Угу, — бесцветно отозвался Ремус, — или я просто ему не нравлюсь. Пойми уже, что здесь нет никакой загадки, всё вполне логично. Я вообще не думаю, что ему нравятся парни, но даже если это и так, то какова вероятность, что ему понравлюсь именно я? И без того не высока, а если ещё и учесть все мои сложности то становится равна нулю. Сейчас главное просто окончательно не загубить дружбу, а остальное переживу как-нибудь.       Наступило затяжное молчание.       — Ну, я наверное пойду, — протянул Люпин, медленно поднимаясь с дивана.       — Ты на улицу? Хочешь составлю тебе компанию?       — Ты же терпеть не можешь запах сигарет, — Ремус усмехнулся и демонстративно постучал пальцами по прямоугольной пачке в кармане брюк.       — Фу, ты так и не бросил. Ладно, иди, встретимся на обеде.       Ремус махнул ей рукой на прощание и уже почти подошёл к портрету, как в пустой гостиной вновь раздался голос Эванс, на этот раз уже гораздо тише и спокойнее.       — Эй, Рем, — убедившись, что тот её слушает, она продолжила, — я люблю тебя, ты же знаешь?       — И я тебя, Лилс, — Ремус мягко и искренне улыбнулся и вышел из комнаты.

***

      День был чертовски холодным. Ремус был уверен, что утром спальню полностью освещало яркое солнце, а ветра не было. Да и друзья ничего не сказали и не выглядели замёрзшими, когда вернулись с импровизированной тренировки. Сейчас же холодный ветер забирался прямиком под тонкий свитер, и Люпин пожалел, что не накинул мантию. Он подошёл к Черному озеру и сел на камни. Вода была беспокойной, а ветер нёс по ней сорванные с деревьев разноцветные листья. Солнце полностью скрылось за тяжёлыми и тёмными облаками, нависшими над территорией Хогвартса. Где-то вдалеке были слышны раскаты грома. Ремус достал пачку сигарет, и взяв из неё одну, поджёг её. Он подумал о том, что сегодняшний разговор с Лили был слишком похож на тот, что был на четвёртом курсе. Когда она сказала, что знает о его ликантропии. Задумчиво покрутив сигарету в пальцах, Люпин затянулся и сразу же потушил сигарету о камни. Спонтанный порыв сделать это возник в его голове вместе с образом Сириуса, курящего, пока он сам спал. Курить больше не хотелось. Начался дождь. Капли создавали разводы на воде, из-за чего в ней перестали отражаться грозовые тучи. Дождь усиливался. Капли попадали на лицо и шею, скатываясь холодными дорожками за шиворот свитера. А Ремус только зажмуривал глаза, вёл плечами и продолжал сидеть уже весь мокрый на холодных камнях.       Сзади послышались шаги.