Валко

1

      Всем нравился добрый пасечник Жан-Жак лё Жук. Настолько, что ему даже дали это прозвище, звучащее весьма аристократично.       Он появился в городе несколько лет назад — неприметный, тихий, потому что немой. Но всегда улыбался и смотрел на всех наивными мечтательными глазами, когда приносил на ярмарку мёд своего производства.       Ещё, Жан-Жак лё Жука особенно любили дети, ведь он показывал фокусы с дрессированными пчёлами. То выпустит парочку изо рта ребятне на потеху, то устроит целый танец, увлекая пчёл следом за своими тонкими жилистыми руками. Пчёлы верно сидели на его соломенной шляпе золотыми бусинами в чёрной оправе.       А какой Жан-Жак лё Жук делал мёд!.. И в каких количествах! Запасы Жан-Жак лё Жука не иссякали никогда. Даже противную туксонскую зиму удавалось пережить на этом меду, дающему сытость и прилив сил. Самое главное — Жан-Жак лё Жук не брал за него платы.       Горожанам, впрочем, было неудобно, и они всё равно ухитрялись впихивать Жан-Жак лё Жуку деньги, с которыми тот будто не знал, что делать: глупо улыбался, вставлял монетки в глаза под дружный смех ребятишек, даже пытался съесть, прежде чем его наконец остановили, чтоб не разбазаривал золото, раз ему оно настолько без надобности. В конце концов Жан-Жак лё Жук стал собирать деньги в мешочек, но никто никогда не видел, чтобы тот отоваривался на ярмарке. Даже мёд он ни на что не менял — Жан-Жак лё Жук раздавал его просто так и, кажется, был рад уже только этому.       Все любили доброго пасечника Жан-Жака лё Жука.       Лишь один боргер его ненавидел.       У боргера была аллергия на мёд.       Минувшую зиму он пережил тяжко: оскудели запасы, вытянутые с недовольных крестьян, и в погребе ратуши остался один мёд. Бочонки тянулись вдоль стен бескрайними рядами и подпирали своды хранилища. Боргер загорелся идеей продать мёд в соседние земли — и узнал, что проклятый Жан-Жак лё Жук и туда высылает мёд даром целыми поездами товарных повозок. Покупать втридорога все окрестные боргеры, бароны и графы, естественно, отказались, даже язвительно прошлись в своих письмах по жадности боргера и его особенности здоровья.       Когда боргер видел Жан-Жака лё Жука в последний раз, он как всегда блаженно лыбился и играл с местными выблядками. Заметив боргера, Жан-Жак лё Жук улыбнулся и ему лично своей мерзкой тупой улыбкой.       Одно существование Жан-Жака лё Жука наносило оскорбление боргерской аллергии. С этим надо было кончать.       — Всё верно, господин боргер, я убиваю чудовищ.       О девице с мечом за спиной боргеру доложили тут же, как пустили в город, и он немедленно её вызвал. Она явилась с помощником — похожим с ней как две капли воды. Видимо, кровным братом. При нём меча не было, и на лице читалось крайнее неодобрение, когда девица оживилась, едва услышав вопрос боргера.       — В моём городе завелось чудовище, — осклабился боргер. — Точнее, близь города, но оно пустило сюда свои длинные когти. Постоянно приходит и издевается надо мной, но никто этого не видит.       В чёрных глазах девицы сверкнул азарт.       — Умертвие? Лесной дух? Демон из Преисподней?       Боргер хотел было возразить, что его враг — всего лишь блаженный пасечник, но страсть девчонки, у которой молоко на губах не обсохло, пробудила в нём мрачную иронию.       — Хуже, гораздо хуже!       Девица вздрогнула. Она натужно хмурила брови, силясь придать лицу суровое выражение, но эмоции взяли верх.       — Хе. Неужто не справишься, охотница на чудовищ?       Даже такие смуглые щёки, как у неё, вспыхнули румянцем.       — Справлюсь!       Она упёрла руки в бока и покосилась на металлическое блюдо, украшающее стену кабинета боргера за его спиной: оценив своё отражение, поправила положение рук на бёдрах, чтобы смотреться внушительнее.       — Где там обитает ваш монстр?

***

      — Сестрица, — пробурчал её спутник, когда они покинули резиденцию боргера, — во что мы впутались?..       — Я впуталась, — отбрила она его. — Тебя с собой не тяну!       Она пошла прочь, покачивая бёдрами. Длинный меч через всю спину при ходьбе задевал бедро. Её брат удручённо прикидывал, сколько бесценных мгновений она потеряет в попытке вытащить из-за спины такой клинок.       — Послушай... — Он нагнал её и зашагал рядом. — Я пошёл у тебя на поводу и изготовил тебе меч, какой ты хотела. Но, чёрт возьми, не вешай его за спину!       — Опя-а-ать! — протянула она, воздев глаза к небу. — Твоё дело — эти мечи ковать, вот и куй. А как ими махать будут — тебе должно быть без разницы. Мне так удобно, понял?       — Тебе это может стоить жизни, дурёха! — вдруг рассердился он. — Это пока не пришлось им пользоваться, но однажды...       — Чё вякнул?!       Девица развернулась, хлестнув его по лицу длинной чёрной косицей. Она посмотрела по сторонам: горожане любопытно глядели на них.       — Никто не должен знать, что я новичок, — процедила она, — иначе ни одного задания не доверят. Все постоянно требуют опыта: чтоб чудищ штабелями резал лет тридцать кряду, — но никто не говорит, где этот опыт взять!       Брат сердито скрестил руки на груди.       — Притворяться опытной охотницей и сбегать с авансом своего гонорара? Как низко.       — Притворяться?! — взвилась сестра и стиснула кулаки. — Я ищу монстров, а меня каждый раз обманывают! Я знаю, что они есть, просто хорошо прячутся!       Брат закатил глаза.       — А вдруг в этот раз повезёт? Может, сейчас там и правда монстр?       Она сжимала и разжимала кулаки, пытаясь себя успокоить, но лишь скрипела зубами от ярости.       — Они испортили жизнь нашей семье. Уничтожили всё, что было дорого маме и папе. Всё, что я хочу, жажду, мечтаю, — зарезать хоть одного!       Брат вздохнул:       — Я каждое мгновение, каждой частицей своей души осуждаю то, что ты делаешь.       — Спасибо, братец, — она хлопнула его по плечу, — на тебя всегда можно положиться!

***

      Из развороченного логова Жан-Жака лё Жука сестра и брат бежали с пожитками: мешком золота и парой бочонков мёда. Покидали добро в телегу рядом с кузнечным инструментарием и рванули из города прочь.       Девчонка стянула меч со спины, и он лежал рядом с ней на дне телеги. Парень молча правил лошадью. Его сестра глядела в серое небо глазами, полными слёз.       Лишь когда проехали столько, что небо стало темнеть, брат мрачно спросил:       — Убивать тяжело, так ведь?       Сестра покосилась на меч. Она лежала распластавшись на спине, но перевернулась набок, так, чтобы не видеть оружия.       — Заткнись, — процедила охотница, и по щекам побежали слёзы. Она яростно вытерла их рукой в потёртой перчатке без пальцев.

2

      Анти с Бертадом долго следовали вдоль реки и наконец вышли к дороге. Она перекидывалась через реку горбатым мостом и ползла вдаль, где гарантированно ждал город. Анти обрадовалась, увидев свежие следы копыт и борозды от колёс в дорожной грязи.       — О, да тут живенько! Авось повезёт наткнуться на добрых путников и в пассажиры набиться.       Анти вышла на дорогу и поглядела в сторону, противоположную той, куда они направлялись. Долго вглядывалась через белёсые ресницы, щурясь на солнце из-под ладони козырьком.       — Едут! — Она подпрыгнула и замахала руками. — Давай, Бертад, сделай свою самую дружелюбную морду.       Тот лишь поправил накидку, прикрывая обрубок руки.       Анти склонила голову набок, состроила смешную рожицу. Растянула руками и без того длинный рот. Сделала пальцами из носа пятачок.       Бертад закатил глаза.       — Выше нос! Представь, что каждая твоя улыбка открывает путь к цели. Улыбнёшься человеку — тебя в телегу посадят. Улыбнёшься другому — дадут выпить. Улыбнёшься третьему...       Руки Анти шаловливо поползли ниже пояса. Бертад закатил глаза ещё глубже.       Тем временем, повозка приближалась.       — Как думаешь, богач или бедняк? — спросила Анти.       Бертад пожал плечами.       — Давай спорить? Я за богача! У-у, пожалуйста, окажись каким-нибудь графом или бароном! А лучше графиней или баронессой...       — Такие нас точно не возьмут.       — Потому я и говорю — улыбайся! Не недооценивай силу простого человеческого общения.       Наконец повозка оказалась на таком расстоянии, чтобы намётанный глаз Анти смог распознать не слишком вычурный, но добротный материал, украшения на конской сбруе, возницу в аккуратной цветастой одежде. Пассажиром мог оказаться как мелкий граф, так и крупный купец.       Анти застопорила повозку:       — Хорошего дня, добрые путники!       Возница обратился к ней свысока:       — И тебе того же, девочка.       — Не подбросите, Триединого ради? — Анти сложила ладошки у груди и улыбнулась во весь рот.       Из повозки выглянул молодой мужчина в головном уборе с пером:       — Что такое? Затор?       Он заметил Анти, и та тут же сменила тактику: чуть отставила бедро, образуя дразнящий изгиб, склонила голову набок, глядя чуть искоса.       — Чего тебе надобно, путница? Подкинуть тебя до города?       — Как вы догадались, господин? — Анти демонстративно звякнула кошельком с золотом. — Вы не думайте, нам даже есть чем заплатить.       — Нам? — уточнил тот, и Анти огляделась в поисках Бертада.       — Да, нам со спутником... Э-э... Бертад?       Он неохотно вышел из-за дерева. Анти напряжённо смотрела на его каменное лицо.       Бертад заметил её взгляд, поглядел на настороженных незнакомцев и начал тянуть губы в натужной ухмылке.       — Разбойники! — заорал пассажир и захлопнулся в повозке. — Гони, гони!       Возница хлестнул коней, и повозка сорвалась с места, обрызгав Анти с ног до головы.       — Проклятье! — Она сплюнула забившуюся в рот грязь. — Я же тебе сказала...       — Я улыбался, — надулся тот.       И поправил на плече меч бочкоголового, притороченный без ножен за верёвку.       — А, чёрт возьми, гигантский меч этот... — мрачно буркнула Анти. — Припрячь его, что ли.       Бертад проигнорировал её совет и молча зашагал за улепётывающей повозкой на своих двоих. Анти ничего не оставалось, как плестись следом.       — Ну вот, теперь грязь месить, — ворчала она.       Они перешли реку, в которой где-то на дне остался погребён бочкоголовый, и поплелись по свежим колёсным бороздам.       Солнце, выглянувшее совсем ненадолго, скрылось за тучами и перестало слепить. Совсем скоро заморосил дождь, а затем яростный ливень обрушился на едва отвыкшую от непогоды туксонскую землю. Анти аж зашипела по-кошачьи, приподняла накидку Бертада как шлейф и спряталась под ней, стараясь поспеть за его широченным шагом.       Сквозь шум дождя и хлюпанье грязи под ногами Анти не сразу услышала позади характерное чавканье копыт. Обернувшись, она увидела вторую повозку совсем рядом — та уже переезжала мост.       — Бертад, твой второй шанс! — Она подёргала его за накидку. — Не посрамись!       Они вышли навстречу повозке с единственной лошадью, которой не довелось щеголять модной сбруей. Да и повозка оказалась простой телегой, крытой нагромождением тканей. Возница прятался под навесом — совсем юный парнишка с хвостом волнистых чёрных волос, смуглый совсем по-южному, чужой для этих краёв.       — Молодой человек! — окликнула его Анти, не собираясь сходить с дороги. — Не найдётся ли в твоей кибитке местечка для скромных путников?       Мокрые тонкие волосы уныло облепили её голову, зато под влажной рубашкой лучше выделились изгибы тела. Анти усиленно пыталась обратить на них внимание юноши, который строго глядел поверх неё, на Бертада с чужим мечом.       — Сестрица, — позвал он.       Из повозки пробурчали нечто неразборчивое.       — Тут мечник и девчонка, — сказал он настойчивее. — Погляди.       Раздвинув ткани, из телеги высунулась его женская копия, только с прямыми волосами. Девица выглядела уставшей, но едва её взгляд упал на Бертада, а точнее меч, она оживлённо вскинула брови.       — Добротный клинок, — отметил парень. — Сталь из раадских рудников.       — Глаз-алмаз! — одобрила девица. — Полезайте, чего мокнуть.       Бертад подсадил Анти, и та влезла в повозку первой. Девица как раз накрыла тряпьём какой-то груз. Бертад запрыгнул следом.       Они успели увидеть, как девица в последний момент перекинула через плечо ремень от ножен. Теперь над правым плечом торчала рукоять меча. Чёрные волосы были заплетены в косицу, закреплённую высоко на затылке и свисающую до пояса, а длинная прямая чёлка спускалась ниже бровей.       Девица протянула новым спутникам тряпьё, вытереть волосы. Анти распушилась и стала похожа на смешного жёлтого птенца.       — Куда путь держите? — осведомилась девица, переводя взгляд с одного попутчика на другого. Но дольше, конечно, её взгляд держался на Бертаде.       Он снял с плеча меч и поставил рядом. В высоту клинок занимал всю телегу, даже слегка выпирал навершием через тканевый потолок.       — Дальше по дороге должен быть город, — продолжила она, не дав времени на ответ. — Мы там остановимся, так что если вам нужно дальше...       — Да нам лишь бы куда! — бойко ответила Анти. — Где тепло и кормят — уже сойдёт.       — Это в каждом городе найдётся, — пообещала девица. — Работу искать едете?       — Ну так, если свезёт, а что?       Девица покосилась на меч:       — Думала, может, вы тоже охотники. Тогда мы конкуренты.       — Где ж тогда наши псы, кони и соколы? — хохотнула Анти.       — Нет, другие охотники.... — слегка растерялась девица.       — Ну-у, мы охотники до хорошей жизни, правда, Бертад? — продолжила шутку Анти.       — Кто вы тогда, с таким мечом? Воины? — Девица настороженно улыбнулась, всё ещё глядя на Бертада. — Разбойники?       — Для кого-то — разбойники, — Анти высунулась из-под тряпок наружу и вылила из сапог воду, — для кого-то — охотники, а для кого-то, наверное, добыча. А сами кто?       — Мой брат — кузнец, а я — охотница.       — Да на кого охотишься-то?       — На... — Девица понизила голос. — ...Чудовищ.       Анти с Бертадом быстро переглянулись: каждый подумал о своём.       — В наше время полно чудовищ, твоя правда, — сказала Анти, обуваясь обратно. — Одни промышляют в храмах, жадные до чужих душ и кошельков. Другие — пробираются в городские ратуши и замки, чахнут там над златом аки кощары. Ты про каких?       — Настоящих чудовищ! — громким шёпотом возразила девица. — Демонов, что вылезают из Преисподней. Монстров с изнанки мира.       — Ты их видела? — Анти закинула руки за голову.       — Лично я — нет, — с жаром сказала девица. — Но отец долго с ними сражался.       — Пф, да ну? Демонов не существует.       Девица вскочила, качнув повозку, и кинулась на Анти. Но ничего не сделала, лишь нависла над ней. Косица сползла по её плечу и устроилась на животе Анти словно змея.       — Хочешь сказать, мой отец лжёт?!       Анти взяла косицу, намотала её себе на руку и потянула девицу к себе, ухмыляясь во весь рот.       — У вас есть выпить? — вдруг спросил Бертад. И улыбнулся.       Девица перевела на него взгляд и смущённо развела руками.       — Мы не пьём, — пояснил её брат снаружи. — Нам ещё рано.       — Эй! — возмутилась сестра. — Зачем так сразу?!       — Вы что, мелочь ещё совсем? — хихикнула Анти.       — Нам двенадцать! — воскликнула девица. И вырвала косицу из рук Анти. — Ну ладно, ещё одиннадцать. Но двенадцать стукнет совсем скоро!       Тринадцатилетний Бертад, выглядящий на все сорок, усмехнулся себе под нос.       — Что? — Девица неверно истолковала его реакцию. — В этом мире нужно выживать самому уже с восьми. Как бы родители ни берегли, вечно прятаться за спину отца и под юбку матери не вариант.       — Как же предки-демоноборцы вас одних в такой опасный мир отпустили? — смешливо спросила Анти.       — А кто их спрашивал? — насупилась девица.       — О-о-о, ясно, мамкины и папкины бунтари, — со знанием дела сказала Анти.       — Пф, ты-то прям сильно взрослая, — фыркнула девица. Анти залилась хохотом. — На пару лет раньше родилась, и уже делаешь вид, будто больше меня знаешь?!       — Можем поспорить на что-нибудь, сколько мне лет, — усмехнулась Анти. — Например, на твой меч?       — А хоть и на меч! — Девица вошла в азарт. Брат возмутился, но её было не сдержать. — Я точно знаю, что ты мелочь пузатая!       — Ну давай, называй мой возраст. — Анти довольно растянулась в телеге, закинув руки за голову, а ногу — на ногу. — Так и быть, дам тебе три попытки.       Девица хотела ввязаться в спор, но тут угрюмо вмешался Бертад:       — А чем доказывать будешь?       Анти недовольно нахохлилась:       — Ты подтвердишь!       — М-да, прям кто-то поверит словам залётного бродяги.       — Тогда... — Девица тяжело дышала, собираясь с духом. — Спорить — так уж до конца! Я докажу вам, что чудовища и демоны существуют, и...       Она оглядела новых спутников, будто пытаясь выдумать, что можно стрясти с этих самых «залётных бродяг».       Бертад похлопал ладонью по лезвию здоровенного меча.       — На мечи спорим, не?       Анти ощутимо пнула его в бедро. Бертад не отреагировал.       — Точно! — Девица вскинула кулак в азарте. — На мечи — так на мечи! Вы получите мой меч, если я не угадаю возраст, а я ваш — если докажу, что монстры существуют!       — Второе звучит даже менее фантастично, чем первое, — усмехнулась Анти.

3

      Они сняли две комнатки по соседству на постоялом дворе как раз вовремя — едва они въехали в город, погода разбушевалась окончательно: ливень превратился в бурю, воющую во всех возможных щелях. Деревянный домик надсадно скрипел, сопротивляясь ветру.       Бертад пытался захлопнуть ставни, но никак не мог справиться с этой задачей одной рукой: пока ловил один ставень, распахивался другой. А когда Анти открыла дверь, чтоб занести ужин, сквозняк вышиб ставни и чуть не перевернул всё в комнатке вверх дном.       Она выругалась, спешно поставила поднос с едой и выпивкой на пол и кинулась на помощь Бертаду. Вдвоём они наконец справились со ставнями, оставив бурю злиться снаружи.       Анти пригладила волосы и выдохнула.       — В следующий раз просто попроси помощи, — сказала она Бертаду.       Они расселись на соломенном матрасе и принялись за еду. Бертад устроил миску с похлёбкой на сложенных крест-накрест ногах, взял ложку в здоровую руку и стал есть, придерживая миску обрубком другой руки.       Анти проследила за его манипуляциями, убеждаясь, что тот справился, и приступила к еде сама.       Бертад поймал её долгий взгляд и недовольно буркнул:       — Чего?       — Не-не, ничего. — Она помотала головой. Повернулась к окну, скрывающему их от бури, усмехнулась самой себе. — Какое счастье, что удалось уломать тебя перекантоваться в городе. Как представлю, что мы б щас по лесам ныкались в такой дождище, аж кости ломит. Давай так почаще, а?       Бертад неопределённо хмыкнул.       — Когда-нибудь у меня будет дом, — мечтательно протянула Анти, рассеянно мешая суп ложкой. — Мне больше не придётся шарахаться по лесам и чужим деревням, набиваться на ночлег, драть когти за корку хлеба. О, и мой дом обязательно будет там, где тепло! Холод и сырость бесят уже!       Из кувшина она налила им выпить и салютовала Бертаду кружкой.       — За сбычу мечт!       Чтобы ответить на её жест, ему пришлось выпустить ложку, потянуться через миску влево, повернуть свою кружку так, чтоб ручка оказалась ближе к нему, и лишь тогда взять в единственную руку. При этих манипуляциях суп выплеснулся из миски и залил ему штаны. Бертад цыкнул — это было горячо.       Анти терпеливо ждала, и улыбнулась, когда они наконец чокнулись.       — Только вот зная мою нелюбовь копаться в земле, мне нужна очень непыльная работёнка, если уж оседать на одном месте, — продолжила она после пары добрых глотков. — И чин не ниже графского, чтоб сделать ров поглубже да стены повыше.       — И к чему тебе, вольной-то птахе? — усмехнулся Бертад.       — О, а ты разговорчивей, когда пьёшь! — И ответила: — Да чтоб больше никто, никогда, ни за что в жизни не смог причинить мне боль!       Улыбка превратилась в оскал. Анти тяжело дышала, а потом усмехнулась.       — Но даже в собственном доме могут причинить боль. О, моя мамаша была спецом по этому делу. От посторонних проходимцев всего можно ждать, главное не забывать руку на кинжале держать. А те, кто зовётся тебе родными... Душат тебя, называют это объятиями, а потом лупят так, как врага б не лупили. — Анти сделала ещё несколько глотков, пряча лицо за кружкой. — Я у своей матери была единственным напоминанием об ублюдке, что зовётся моим отцом. Она не могла ему отомстить, она даже не знала, кто он, откуда он и куда делся, зато появилась я. С его чертами, его цветом волос и глаз. Его улыбкой... Больше всего мать ненавидела мой длинный рот. Потому что таким же ртом он ухмылялся, пока имел её.       Анти посмотрела на Бертада исподлобья недобрым взглядом.       — Сейчас она уже небось дряхлая старуха, через двадцать-то с хреном лет. Хорошо, что мне никогда не быть на её месте.       — Ну... — наконец сказал Бертад и вновь помолчал. — Вдруг у тебя иначе будет?       — Не будет, — усмехнулась Анти, поблёскивая глазами. — Никогда. Это невозможно. Это был крохотный шажочек к моей заветной безопасности. Я никогда не стану матерью. Не заставлю страдать такую же девочку, которой была сама.       У Анти так дрожали руки, что она поставила кружку и миску с супом на пол, чтобы не расплескать.       — Никто никогда не обидит её. Не прикоснётся к ней, когда она не хочет. Не изобьёт её. Не возьмёт её против воли. Не швырнёт в мусорку лишь потому, что она родилась ублюдком без роду-племени. Ей не придётся драться за место под солнцем. Становиться мразью, чтоб выжить. Играть роли, после которых потом хочешь отмыться, а то и содрать с себя кожу. Продавать себя, чтоб остаться в живых. Бежать от тех, кого ненавидит, и бежать за теми, кому она никогда не будет нужна...       Анти прикрыла глаза ладонью, плечи её затряслись.       Обрубок чужой руки коснулся её плеча, которое выглянуло из-под сползшего ворота рубахи.       Анти вздрогнула, но не шарахнулась. Отняла ладонь от глаз, но тут же нервно закусила палец и простонала. Она прильнула к обрубку руки, прислонилась щекой к плечу чуть выше тканевой обмотки. Своим плечом Анти повела так, чтобы сбросить ворот рубашки ещё ниже, зная, что с высоты роста Бертада откроется вид на грудь.       Зацепив зубами узел обмотки, Анти потянула его, чтоб развязать. Бертад не успел опомниться, как бинт змеёй сполз на пол, обнажив культю.       Анти подалась вперёд, чтобы обрубленная рука уткнулась ей в грудь; подвинулась так, чтоб культя провела по бугоркам.       Бертад грохнул посудой об пол и отдёрнул культю. С громким сопением он подобрал ткань и принялся бинтовать руку обратно.       Придя в себя, Анти потянулась ему помочь, но Бертад резко убрал от неё руку.       — Да чё ты? — насупилась она. — Я хочу помочь!       — Сама же испортила, — огрызнулся Бертад.       — Вот и хочу исправить! — Анти не сдавалась, переползая ближе к нему.       Бертад продолжил уворачиваться.       — Нужно уметь доверять другим! — настаивала Анти. — Мы сошлись, чтоб друг другу помогать! Три руки лучше чем одна!       Бертад вытянул бинт так, чтоб он стал заградительной лентой. Анти как кошка пыталась поднырнуть то снизу, то сверху, но Бертад поднимал ленту, мешая ей приблизиться.       — Ещё раз, — прорычал он. — У нас уговор. Ты ведёшь меня. Я — тащу твоё добро. Я иду к той, с кем обручён судьбой, ясно тебе? Это не изменить. Прекращай свои... попытки. Не то уговор я разорву.       Анти больше не пыталась лезть. Села на пятки, поправила ворот рубахи. Кивнула, сжав губы в длинную линию.       Несколько мгновений спустя Бертад наконец вложил ей в ладони ленту, и Анти начала бинтовать.       — Вот, — сказала она, делая на повязке милейший бантик. — Вон какой нарядный теперь.       Анти даже улыбнулась, но глаза её не смеялись, оставаясь холодными как голубое зимнее небо в редкий солнечный день.       — Тогда ты не будешь возражать, если я... поищу кого-то более открытого на стороне? — спросила она.       — Делай чё хошь, — равнодушно ответил Бертад. — Но ко мне с этим лезть не смей.       Анти криво ухмыльнулась.       — Одно хорошо: ты меня не снасильничаешь. Хоть с кем-то я в безопасности.       Они потянулись обратно к еде, но тут сквозь вой ветра и дробный бой ливня сквозь ставни и щели прорвался истошный вопль. Тот, кто кричал, бежал мимо, пока не шлёпнулся в лужу прямо у них под окнами.       Бертад подорвался первым. Он одним прыжком преодолел лестницу с их этажа вниз и промчался через общий зал под полными ужаса взглядами постояльцев.       Хозяин гостиницы сцапал Бертада за культю.       — Не ходи! Там опасно!       Бертад молча дёрнул культёй, но хозяин лишь крепче сжал её.       — Ему уже не помочь!       За дверью выл и звал на помощь, возможно, умирающий человек. А вместе с ним выла буря.       Бертад дёрнулся вновь. Хозяин, чуть не плача, повис на нём, и Бертад потащил его за собой.       — Прошу, путник, стой! Ты не знаешь! То, что на него напало, изуродует и тебя! Ты погибнешь!       Что-то ритмично простучало по лестнице, и показалась Анти: она волокла гигантский меч, присвоенный Бертадом.       — Эй! Меч-то возьми! — прокряхтела она.       Хозяин в ужасе взглянул на клинок и выпустил культю Бертада. Тот ломанулся в дверь.       — Стой ты! Меч! — заорала Анти. — Какого чёрта?!       Мимо пронеслись две фигуры — одинаково смуглые, юные и черноволосые. У одной из них из-за спины торчала рукоять меча.       Втроём с Бертадом они ворвались в бурю и кинулись к телу на земле. На дороге кулем лежал человек, который уже не кричал, но ещё мог дышать. Сквозь широкие порезы на одежде было видно бледное тело, испещрённое глубокими, до мяса, царапинами; из них сочилась кровь, смешиваясь с дождём. Остатки лёгких доспехов — один наплечник и нагрудник — были смяты, словно они не металл, а ткань. На поясе висели пустые ножны для меча.       Бертад перевернул его, чтобы взглянуть в лицо. Мужчина с содранной с половины черепа кожей глядел мутными глазами и с каждым рваным вдохом исторгал изо рта кровь. Увидев своего спасителя, человек вцепился в рубаху Бертада и заплакал.       Молча и слаженно, троица подняла беднягу с земли и потащила в дом. Хозяин преградил им путь.       — Это опасно! Вы не понимаете, чужаки! Вы не знаете, что...       Бертад без слов отодвинул его с прохода, и все четверо оказались в тепле. Анти заперла дверь.       — Лекаря! — крикнула девица с мечом. — Эй, коль ты тут, не отмалчивайся, это твой врачебный долг!       Анти мялась, глядя на заходящегося кровавым кашлем незнакомца. И наконец, вздохнув и закатив глаза, вынула откуда-то из-под полы выпростанной из штанов рубахи свой заветный пузырёк.       — На пару царапин хватит, — пробурчала она, расталкивая спасителей. — Где там его покоцали?       Она нацедила крошечную капелюшку и размазала её по всем ранам незнакомца. Так чудесно, как обычно, они на глазах не срослись, но кровь хлестать перестала.       — Как поправишься — с тебя должок, — буркнула она, пряча пузырёк обратно в неведомые глубины.       Хозяин качал головой, глядя на лужу крови и грязи, оставленную на полу его владения.       Девица не могла оторвать взгляд от рваных ран.       — На него будто напало чудовище, — произнесла она с придыханием.       Анти закатила глаза.       — Чудовище под именем «зелёный змий». Шёл небось домой через лес, упал в овраг, там и покарябался...       — Ты совсем слепая?! — рявкнула девица. — «Покарябался»... Его что-то когтями драло!       — Верно она говорит, — жалобно сказал хозяин. — Я ж говорю, путники, вы не знаете... У нас близ города завёлся дракон.

4

      Теперь уже Бертад схватил девицу в охапку одной рукой. Та рвалась и размахивала руками.       — Куда щас-то? — бурчал он. — Погоду видела?       — Но там же дракон! — рычала она. — Я доберусь до него! Пусти!       Анти заказала себе кувшинчик и преспокойно попивала, глядя на её потуги освободиться из железной хватки Бертада.       Её брат кормил раненого супом. Едва сделав глоток с ложки, тот оживился, воспрял и выхватил миску. Суп исчез в его глотке в мгновение, и он попросил ещё:       — Жрать!       — Ест — значит выздоравливает, — отметила Анти.       Принесли ещё миску, и он так же выпил её одним махом.       — Жрать хочу! — прохрипел он.       — Дайте что-нибудь посытнее, — попросил брат.       — А за чей счёт пирует-то? — осведомилась Анти.       Парень развёл руками.       — Я так и знала. Дети... Легко быть добрым, пока не думаешь, откуда на доброту взять средства.       Девица наконец обмякла в руках Бертада. Когда хозяин поднёс раненому новую порцию, она спросила:       — Так что у вас там за дракон?       В толпе пробежал нервный смешок.       — Я всерьёз спрашиваю!       — Это существо третирует наш город раз в несколько лет, — ответил хозяин всё с той же жалобной интонацией. — Кто выжил, успел описать его как существо с чешуёй, длинной шеей и несколькими парами ног. Ещё у него огромные крылья и страшная пасть, что раскрывается сразу так, — он несколько раз показал руками жест, означающий открытый вертикально и горизонтально рот, — вправо-влево и вверх-вниз! И этот монстр является каждый раз в сильный дождь, вот как сейчас.       — И вы тупо сидите на одном месте, позволяя чудищу вас жрать? — спросила Анти, сделав глоток.       Хозяин грустно усмехнулся.       — Сколько охотников вызывалось убить его... Все они собирали с нас деньги, уходили в его логово, приносили кусок старой змеиной кожи, мол, вот кожа поверженного дракона, жрали в три горла за наш счёт на правах победителей и сматывались. А дракон всё возвращается и возвращается...       — Дайте нам шанс! — воскликнула девица. — Мы тоже охотники, но, клянусь памятью о подвигах моих матери и отца, мы его пойма...       Хозяин затопал ногами и яростно указал на дверь.       — Вы что, не видели?! Охотникам на чудовищ вход сюда воспрещён!       Девица изумлённо уставилась на него.       — А я, дурак старый, и не заметил... — сокрушался он. — Этот меч за спиной... Как я не распознал в тебе охотника?! Точней, того, кем проходимцы вроде тебя себя выставляют!       — Чего-о-о?! — зарычала девица, и Бертад вновь обхватил её поперёк талии. — Откуда я должна была знать, что вы боитесь таких, как мы, потому не пускаете?!       — Табличку я для кого вывесил?!       — Нет там никакой таблички!       — Ну как же! Есть табличка!       — Спорим, нет её? — вмешалась Анти. — На... на... Хм, на бесплатное проживание и трёхразовое питание?       Хозяин побагровел и кинулся наружу, в шторм. Девица рванула за ним. Бертад — следом, чтоб в случае чего её сдержать. Брат — за сестрой. Одна Анти осталась выпивать в компании охотников до хлеба и зрелищ.       Выбежав на улицу, хозяин оглядел дом, охнул, побегал вокруг и наконец что-то поднял из грязи. Это была табличка: кусок деревяшки с изображением человека с мечом за спиной, с головой дракона в руке, грубо перечёркнутым яростными царапинами.       — Сорвало ветром, — виновато пробормотал хозяин.       Когда они вернулись, по его удручённому лицу Анти сразу поняла, что выиграла спор. В честь этого велела подать выпивки на всех... кроме детей. Девица показала ей язык.       Пока они развлекались, Бертад отнёс раненого наверх, в комнату. После сытного ужина тот уснул, но когда Бертад неловко свалил его на постель, не удержав одной рукой, проснулся и уставился на спасителя странным взором — зрачки стали такими огромными, что почти слились с радужкой, отчего и без того тёмные глаза показались совсем чёрными.       — Ч... что сделают с... драконом? — слабым голосом спросил он.       Бертад промолчал — действительно не знал.       — Его убьют?       Бертад неопределённо дёрнул обрубком руки.       — Скажи мне — его убьют?       Скорее всего он хотел услышать, что да. Что существо, изуродовавшее его, будет отмщено. Однако Бертад врал плохо.       — Не знаю, — честно ответил он. — Взглянуть надо хоть, что он за зверь.       Губы раненого скривились в подобии горестной улыбки. Он прикрыл глаза.       — Спи давай, — буркнул Бертад. — Разберёмся.       Когда он спустился, их новая знакомица бойко переплетала косу обратно, которую уже распустила перед сном.       — Не на ночь же глядя! — сокрушался хозяин. — Что ты хочешь доказать?!       — Что я не вру! А что я действительно охотница, — отвечала она сквозь зубы. — И мне плевать, дождь за окном или пекло: если в мире остался недобитый монстр — я приду по его следам.       — Но дракон обретает силу, когда идёт дождь! Тебя ветром снесёт, а ему хоть бы хны!       — Предлагаете сидеть и ждать, пока он загрызёт кого-то ещё?..       — Ты не права, — подал голос Бертад. Это было так неожиданно, что все повернулись к нему. Бертад сидел на лестнице, поодаль от людей. — Толку в бурю идти? Без дождя ослабнет дракон твой, так проще будет, не?       — Вот! — воскликнул хозяин. — А я что говорю!       Девица посмотрела на Бертада снизу вверх. В её раздражённом взгляде читалось хорошо скрытое уважение. В конце концов, по её разумению, такие мечи, как у Бертада, простофили не носят, а значит, стоит к нему прислушаться.       — Ладно, — сдалась она. — Подожду. Но едва дождь кончится, я пойду.

5

      Ночью Бертад, то есть Валко, не мог уснуть. В отличие от Анти, которой спалось прекрасно — настолько, что спустя несколько телодвижений во сне она в итоге закинула ноги ему на лицо. Окончательно потеряв всякий смысл в том, чтобы лежать, Валко сел, обняв левую руку, будто пытаясь заглушить боль в суставах, особенно в локте и кисти.       Локте и кисти?!       Он уставился на правую руку, пальцы которой держали воздух. В том самом месте, где была бы другая рука, не будь она укорочена до половины плеча.       Однако боль отчётливо пульсировала в несуществующем запястье.       «Фантомные боли, — вспомнил он объяснение Зельбахара. — Даже если у тебя нет конечности, мозг изредка думает, будто она есть». Ну или как-то так.       Валко потянулся к кувшину с выпивкой, что припасла Анти. Она успела отхлебнуть оттуда всего ничего, прежде чем вырубилась, раскинувшись в постели во всю его ширь, оставив Валко узкую полоску матраса. Уснёшь тут...       Алкоголь немного притупил боль. А вместе с ней — силу, бушующую в венах.       Огромный двуручный меч дома Кордасов тускло блестел в углу. Его Валко мог поднять одной рукой. И откуда-то из глубин сознания, которое сила каждый раз погружает во тьму, явилось воспоминание, как точно такой же меч отсекает его собственную руку.       Что-то об этом наболтал тот брехливый коротышка, как бишь его?.. Тэуш? Что-то случилось с его рукой, из-за чего лучшим — или единственным — решением было вовсе её лишиться.       Это волновало Валко куда меньше, чем то, куда она потом делась. Вместе с путеводной нитью, которая больше не ведёт его к Амили. Из-за этого он сейчас здесь. Из-за этого согласен на помощь чудаковатой женщины, которая вовсю храпит на их общем матрасе.       Нужно усмирить силу. Не то она заберёт остатки разума. Права была проклятая старуха — он так ничему и не научился. Она натаскивала его владеть силой и убивать. От второго он отказался сам, а первое ему так и не далось, ведь он хренов полукровка.       Когда сила берёт верх, он превращается в мясное чучело, действующее на зверских инстинктах, из которых главный — убить, убить, убить, напиться чужой крови и, коль свезёт, продолжить существование. Сам Валко, это всё ещё глупое дитя, прячется в тёмный закуток сознания и смотрит оттуда, как беспощадный зверь, внутри которого оно заперто, рвёт своих и чужих, не ведая добра и зла. Защищает ли он ребёнка внутри себя или просто рад, что разумная часть молчит, ведь истинная его природа — не вылезать из бесконечной кровавой битвы? Кто в итоге сильнее — осторожный мальчик или неистовый зверь? А главное — кто из них настоящий Валко?..       Он сжал единственной рукой голову, которая, как ему чудилось, кружилась как игровой мяч на пальце у трюкача.       За окном по-прежнему хлестал дождь, а ветер выл как тот самый неистовый зверь, беспощадный ко всем, кто не спрятался от неукротимой стихии.

6

      Волчий сон Валко был прерван на рассвете, когда в щели стал пробиваться солнечный свет.       Анти ещё спала, и её ноги вновь обвивали шею Валко. Он заставил её спать в рубашке, но во сне рубашка то ли сползла, то ли Анти сама её стянула. По бугоркам груди и предплечьям, кружась по животу, минуя пупок, дорожки шрамов и рубцы в виде крестиков и других символов сползали ниже пояса, к бёдрам. Будто по телу Анти проходил одной ей ведомый маршрут.       — М-м, Бертад-Бертад, как же так, врёшь, а сам любуешься, — промурчала она, заметив взгляд как раз тогда, когда он скользнул по бёдрам.       Валко, то есть уже Бертад, отвернулся, но Анти всё равно засчитала себе победу — улыбнулась, сладко потягиваясь.       За стенкой они услышали, как брат с сестрой собирают вещи. Слышимость, когда на улице тишь да гладь, была отменной.       — Хех, ребятки такие ранние пташки, — отметила Анти, кутаясь в одеяло. — А нам спешить некуда, да, Бертад?.. Бертад?!       Он резво вскочил и кинулся обуваться — в отличие от Анти в одежде он проспал до утра. Бертад сел на пол, скрутился в три погибели и попытался зашнуровать обувь, помогая себе зубами. Шнурки на сапогах путались, комкали ткань и ни в какую не хотели завязываться.       Хлопнула дверь соседней комнаты, и ребята пошли вниз.       Бертад запыхтел и стал ещё яростнее сражаться с собственной обувью.       Анти долго смотрела на него. Он поймал её взгляд и взглянул по-волчьи, исподлобья. Снова отвёл глаза, но опять поднял, чувствуя, что она так и смотрит.       — Справляешься? — поинтересовалась она, закинув руки за голову.       Бертад кивнул и вновь запутался в шнурках.       — Точно справляешься?       Бертад фыркнул, но промолчал.       — Уверен, что не нужна помощь?       Бертад покраснел, что-то прорычал сквозь зубы.       Анти вылезла из постели в чём была, по-кошачьи скользнула к нему отняла у него шнурки и ловко обвязала ими его сапоги до колен.       — Вот! С тебя должок, — хихикнула она и забралась обратно под одеяло. — Ты куда пошёл, до ветру? Слушай, сгоняй до кухни, попроси завтрака, да если можно, в постель.       Бертад молча взял из угла меч и перекинул через плечо. Неприспособленная для ношения такой тяжести и предмета подобного устройства верёвка впилась ему в тело под рубашкой, обещая принести мучения некоторое время спустя.       Будь это кто угодно, кроме Бертада, Анти не удивилась бы, что кто-то возьмёт меч, чтоб отойти на пару шагов. Но тот не брал оружия, даже когда лез в передряги.       — Э-э-эй, постой-ка! — воскликнула Анти и выскочила из постели. — Куда намылился?!       Бертад обернулся через плечо, но рукоять меча закрыла лицо.       — К дракону.       Анти обомлела, затем хлопнула себя по лбу.       — Ты серьёзно?! Ну детишки-то ладно, но ты...       Иногда она забывала, что у Бертада с ними разница всего в год-два.       — Ты что, решил впутаться в их сомнительное предприятие? — тихо, но возмущённо спросила Анти. Бертад повёл плечом. — Или тебе почему-то не них не плевать, и ты намереваешься вразумить их? — Тот снова повёл плечом. — А ну, жди меня!       Анти кинулась искать рубашку в скомканном одеяле. Влезла в неё на лету, схватила штаны, заправила в них рубаху, затянула их поясом с парой кинжалов. Из-под худой подушки вытащила мешок с добром, закинула на плечо.       — Мы ж вернёмся? — спросила она в дверях, оглядываясь на комнатку.       Бертад в третий раз повёл плечом и закрыл дверь. Анти обречённо вздохнула.       Внизу брат заворачивал с собой какое-то пропитание, пока сестра вызнавала подробности у хозяина дома.       — ...И форму он каждый раз разную принимает, не обманись! — напутствовал он. — Может быть как тварью ползучей, так и тварью крылатой!       — Учту, — деловито кивала девица. Увидев Бертада с Анти, нахмурилась. — Простите, не попрощались.       — А мы и не прощаемся, — обречённо хохотнула Анти. — Мы идём с вами.       Хозяин, оценив внушительный меч, вздохнул с облегчением, но девица его эмоций не разделила. Однако она промолчала, и не заговаривала до тех пор, пока они вчетвером не вышли на залитую солнцем дорогу. Грязь постепенно подсыхала, но в лужах всё ещё можно было тонуть по щиколотку.       — Так вы вруны, — процедила девица, стараясь идти в ногу с Бертадом, но её шагу было не сравниться с его шагом. — Вы говорили, что не охотники.       — Говорили же, мы — охотники до хорошей жизни, — пояснила Анти. — А коль за убийство дракона будет награда, я эту тварь одна в поле трезубцем убью.       — Ну уж нет! — взвилась девица. — Это я тут охотница, а вы тогда уж — так, на подхвате. Или считаете, я не справлюсь?       — Да мне как-то всё равно, — пожала плечами Анти. — Я вообще сомневаюсь, что мы увидим дракона. Окажется волк какой небось, ну или медведь. А этому чё угодно в грозу привиделось.       — Драконы, и остальные чудища, существуют!.. — зарычала девица, отводя руку назад, чтоб схватить меч за рукоять над плечом, но тут же выпустила, опасливо покосившись на Бертада.       К нему тем временем подобрался её брат.       — Прости за наглость, мечник, но твой клинок — лучший образец из стали с раадских рудников. Он стоит как парочка лошадей знатной породы или одна повозка. Ты похож на... ну... не очень богатого странника, не обессудь. И у тебя нет никаких знаков принадлежности к какому-либо роду. Притом твой меч — клинок дома Кордасов. Таких, кстати, выковали очень мало, а Кордасы доверяли такие мечи лишь своим самым верным подданным. Откуда он у тебя?       — Не допускаешь даже, что я сам этот ваш Кордас? — мрачно усмехнулся Бертад.       — Ни в коем разе, — легко сказал собеседник. — Во-первых, дом Кордасов с недавних пор — закрытая система с минимумом доверенных лиц, и с каждым годом их всё меньше и меньше, видать, из-за недоверия герцога к подчинённым. Когда-то у герцога была большая семья, но все его братья и герцог-отец погибли в пожаре в замке. Выжил лишь он и священник — говорят, верный сокол его погибшего брата показал им, где можно спрятаться от огня. Позже Кордас оправился и вызвал представителей ближайших родственных семей, чтобы возродить величие рода, но почему-то до сих пор у него не появилось ни жены, ни наследника, а плеяда доверенных людей всё редеет.       Все слушали молча. Анти с Бертадом переглянулись, задавая друг другу немой вопрос, стоит ли рассказывать про бочкоголового. Посчитали, что получили немой ответ, что не стоит, и промолчали.       — А, и да, во-вторых — ты несёшь меч без ножен, перевязанный жалкой верёвкой... Должно быть чудесным совпадением, что протеже Кордаса шляется по миру в рванье и носит легендарный клинок без ножен и знаков отличия.       — Ух, сколько ты знаешь, парень, — отметила Анти. — И откуда ты такой умный?       — Я кузнец, приходится много учиться у разных мастеров, и многие из них много знают. Кстати... ещё одна наглость с моей стороны, мечник, но... — Парень задрал накидку Бертада, открывая его культю. — ...Могу попробовать покумекать над протезом для тебя. Ну... искусственной рукой.       Впервые Анти увидела на лице Бертада такую заинтересованность.       — Технология не до конца освоенная, но друг отца в этом кой-чего смыслит, и научил меня там всё чуток подкручивать. Если к телеге вернёмся, покажу прототип.       Брат посмотрел на сестру. Та поколебалась, но в итоге пошла с ними обратно на постоялый двор. Анти, конечно, тоже.       — Вот. — Он залез в повозку и вытащил из-под самого дальнего сиденья сундук, накрытый парой слоёв грубой ткани. Откинул ткань, снял с пояса связку ключей, разными ключами вскрыл три замка и поднял скрипучую крышку.       В сундуке, завёрнутый в более нежные ткани, оказался фрагмент руки по локоть, похожий на элемент доспеха с латной перчаткой. Однако на поверку это оказался цельный кусок металла, кое-где ржавый, где-то сколотый, поцарапанный, явно орудиями (или клыками?), с тугими пружинами и скрипучими шарнирами пальцев и запястья.       — Он, конечно, старенький, но его можно привести в порядок, и...       — Ты что, отдашь кому-то протез отца?!       Сестра упёрла руки в боки, недовольно переводя взгляд с брата на Бертада.       — А что? Отцу уже сделали получше. А этот я вожу с собой, чтобы дальше искать технологии, пробовать новые решения. Только ни у кого пока таких технологий не нахожу. Лучше оставить это старым знакомым дома, а этот... Пусть кому-то послужит, не ржаветь же ему здесь.       — Это символ! — в сердцах воскликнула девица. — Символ отцовских подвигов! Не смей отдавать его какому-то... — Она покосилась на Бертада. — ...Первому попавшемуся мечнику. Пусть он и чем-то на него похож.       — Думаю, отец сам был бы не против, — примирительно сказал брат. — Да и ты знаешь, не любит он всё это вспоминать. Ну-ка, — обратился он к Бертаду, — давай примерим.       Бертад неуверенно приподнял накидку и протянул культю. Новый знакомый приставил железную руку к обрубку, измеряя длину, немного вытянул и согнул пружины, образовывая «локоть» — самой руки хватало лишь до локтя. Затем он аккуратно приставил искусственную руку к обрубку, и даже через обмотку Бертад ощутил холодный металл.       Два обруча, соединённые тугой пружиной, сомкнулись у Бертада на плече.       — Практически подошёл, — отметил парень-кузнец. — Правда, ты похудее будешь, так что свободно слишком.       Бертад отвык от веса на левой руке, но фантомная боль тут же напомнила ему, каково это — чувствовать свою конечность. Но, не увидев, что пальцы двигаются по велению разума, Бертад ощутил, что голова пошла кругом, а земля поползла из-под ног. Всем троим пришлось его поддержать.       — Как это чувствуется? — с интересом спросила Анти.       — Как... — Бертад пожал плечами. — Как рука онемела.       — У этой версии пальцы, конечно, не двигаются, — пояснил парень, — но в следующих мы хотим добиться и этого. Но зато сейчас ты можешь хотя бы зажимать что-то в руке. Для этого надо просто нажать на...       Бертад ощупывал бесчувственную железную кисть, и вдруг нажал что-то на внутренней стороне, почти у локтя. Кисть с лязгом отпала и осталась на петлях выгнутой в неестественном положении, а в железной руке обнаружилась полость цилиндрической формы.       — Что это за... трубка? — спросил Бертад.       — Это... ну... — Парень потеребил «хвост» на затылке. — Конфигурация такая. Первая модель, ещё не продумали... э-э... эргономику. Не обращай внимания. Главное, не задевай кнопку.       Он перевернул железную руку, чтоб Бертад увидел рычажок, и с щелчком вернул кисть на место. Бертад кивнул, что понял.       — Тебе нужен вот этот. — Парень взвёл другой рычажок, похожий на курок у арбалета. Железная ладонь раскрылась, а когда рычажок спустили, сжалась в хватательном жесте.       Бертад и Анти смотрели на эту руку как дикари. Наконец Бертад задал самый неуютный вопрос:       — Так, а... Кхм... Сколько хочешь за руку-то?       Парень притянул его к себе и произнёс ему прямо в ухо:       — Пожалуйста, просто убереги мою сестру.       — Ну-ну, шушукаются они, — фыркнула девица, скрестив руки на груди. — Парни как всегда, только мнутся и осторожничают.       Бертад не знал, слышала ли она слова брата, но предположил, что прекрасно всё поняла.       — Ну что, — усмехнулась Анти, — айда испытаем приблуду на этих ваших драконах?

7

      Пузырящуюся, визжащую субстанцию в очередной раз прихлопнули книгой и швырнули в огонь. Из камина вырвался едкий зелёный дым.       Королевский советник и великий магистр Теогард спрятали лица в мантии и закашлялись.       — Прости нас, Триединый, — выдохнул Теогард.       — В первый раз получилось, — раздражённо сказал советник. — Что сейчас не так?       После нападения королевского наследника «образца номер один» он стал нервным и дёрганым, а лицо его выглядело как после ожога; с той стороны головы, на которую попала едкая слизь гомункула, полностью слезли волосы.       Он вчитался в рецепт, написанный убористым почерком Зельбахара и тщательно проиллюстрированный им же, перебрал, проверяя, ингредиенты.       — Яйцо... Семенная жидкость его величества... Эссенция... — Советник поднёс пробирку к глазам и пригляделся к остаткам на стенках. — Слишком мало! Тут сказано — полная колба!       — На это ушла четверть серебряного полотна, господин советник. Сам господь противится сему действу. Мы должны прекратить.       — Прекратить?! — взвизгнул тот и даже затопал ногами, неспособный держать себя в руках. — Люд уже устал ждать! Талгалард полнится слухами, и скоро вся Туксония узнает, что власть скрывает пропажу наследника короля! Ещё немного — и ближайшая родня его величества подключится к борьбе за престол! Вы хотите допустить на трон Кордаса?!       — Мои желания не имеют значения.       Советник сощурился и поглядел снизу вверх на могучего Теогарда.       — Я был о вас лучшего мнения, господин магистр. В ваших руках средоточие власти, едва не равной королевской!       — Но не равной господу. Быть творцом — удел Триединого, но не творения его. На всё воля Триединого, а я лишь проводник её.       Советник молчал, играя желваками.       — Дьявол вводит вас во грех, господин советник. Он изуродовал ваше лицо, но не позвольте ему уродовать вашу душу. Не дайте привести вас в Преисподнюю путём благих намерений. Ведь дьявол не созидает — он извращает то, что создано господом богом.       Слушая Теогарда, советник вдруг размяк и улыбнулся со слезами на глазах.       — Господь Триединый, как я был глуп... Вы же вправду себе не принадлежите. Роль божьего человека — тяжкое бремя, когда приходится отказаться от страстей. Я восхищён вашей преданностью Триединому. Вы единственный человек, кого я когда-либо знал, кто б не воспользовался ситуацией из тщеславных побуждений. Вы раздражаете меня — но на самом деле меня раздражаю я сам и мне подобные. Смертные, заигравшиеся в творцов.       Он оглянулся на предметы на столе — пустую яичную скорлупу, колбы из-под семенной жидкости и эссенции серебряных волос, — и резко смёл их со стола в огонь. Стекло затрещало и лопнуло.       Советник пал на колени и взял руку Теогарда в свои ладони.       — Всё это время вы были рядом со мной, чтоб отвратить меня от сих деяний, а я был слеп. Я вынудил вас творить это из страха перед народом Туксонии, нашим народом. Всё это время вы терпеливо наставляли меня, следуя за мной, и всё лишь для того, чтоб вразумить такого, как я... Простите меня, великий магистр! Теогард ласково положил руку ему на проплешину.       — Бог простит.