Один на двоих

      Истории соулмейтов складываются по-разному, но каждая начинается с касания. Нежданное или намеренное оно всегда застает людей врасплох, расцветая от запястья до локтя зеркальным узором – одним на двоих.       В детстве Виолетта со звездочками в глазах слушала мамины рассказы о принцессах, драконах, сказочных замках и соулмейтах на белом коне. Волшебное время. Когда мама погибла, тема родственных душ стала запретной в их доме. В какой-то момент Виолетта поняла, что она и есть та самая принцесса в сказочном замке и собственный отец охраняет её лучше всякого дракона.       Чем старше становилась Виолетта, тем чаще представляла момент обретения своей родственной души: произойдет ли то в шумной толпе, за знакомством с рукопожатием или в миг едва ощутимого прикосновения щеки к щеке. А может за передачей безделицы из рук в руки, как когда-то случилось у ее родителей? Мысль, что судьба обделит ее счастьем встретить родственную душу, Виолетту ни разу не посещала. И она встретила. Правда, когда уже перестала ждать волшебного мгновенья.       Виолетта заносит руку над дверью директорского кабинета и замирает. Сердце сжимается, не соглашаясь с решением хозяйки. Она медлит. Сильнейшее противоречие толкает ее прочь – на другой конец коридора, во двор и дальше по улицам Буэнос-Айреса. Но вот она, измученная двумя противоположными стремлениями, наконец решается, слыша в дробном стуке и звонком «войдите» реквием своей мечте. Хлопок затворяющейся двери звучит финальным аккордом.       – О, Виолетта, рад тебя видеть, – приветствует ее Пабло, откладывая занимавшие его бумаги, вероятно, счета. – Что-то случилось?       Виолетта начинает говорить не сразу. Ее взгляд блуждает по белым стенам, увешенным дипломами и грамотами, перемещается на заставленный стол и только затем на Пабло, ждущего ответа. Он выглядит немного уставшим и в то же время бодрым, как бывает, когда усталость тает от жара творческой энергии. Виолетта тут же чувствует укол вины: столько сил и средств брошено на эту постановку, а она думает лишь о себе, подставляет студию. Становится неуютно – Вилу кутается в жакет.       – Да, Пабло я, – Виолетта заминается, набирая в легкие воздух, будто перед нырком, – я приняла решение. И оно далось мне нелегко, но, подумав, я поняла, что так будет лучше для всех. Я решила не участвовать в спектакле.       Разрядка. Сердце падает вниз, наливаясь тягостным разочарованием, в груди становится пусто. Виолетта вдыхает прохладный воздух с легкими нотками кофе в надежде унять звенящее ничто между ребрами, смаргивает непрошеное жжение в уголках глаз и натянуто улыбается.       – Подожди, Виолетта, я не понимаю, – растерянно проговаривает Пабло, вставая из-за стола. – Ты хочешь полностью отказаться от участия в спектакле? Я знаю, что в день премьеры свадьба твоего отца, и ты не можешь пропустить торжество. Однако постановка будет идти две недели, и ты могла бы подменить в один из дней Камилу или Людмилу. Почему ты так внезапно поменяла решение? Из-за отца?       – Пабло, я очень хочу выступить с ребятами. Я люблю петь – Вилу запинается, думая о том, что не хочет ранить папу, однако с языка срывается совсем другое, – и боюсь потерять эту возможность.       Озадаченный Пабло медленно обходит стол и опирается о него бедром. Виолетта чувствует его внимательный взгляд. Она не первый раз ставит его в неловкое положение своим непостоянством – также было и при поступлении в Студию.       – Вилу, мне кажется, что отказываясь от этого шанса, ты, наоборот, отбираешь у себя возможность петь и творить. Это же театр! – восклицает Пабло, и Виолетта чувствует, как он старается ее вдохновить на иное решение. – Не отказывайся от мечты, не губи свой талант. Тем более рано или поздно твой отец все равно узнает правду.       Виолетта мотает головой, не находя внутри слов отказа: все, что могла, она уже сказала. На большее сил у нее не осталось. Вилу только надеется, что Пабло оставит уговоры, потому что еще немного и она сдастся. А ночью будет томиться от тревоги и страха.       – Мне грустно это слышать, но если это твое окончательно решение… – тяжело вздыхая, говорит Пабло. – Может, еще подумаешь?       – Нет, – выдавливает Вилу, поджимая губы.       Пабло сочувствующе улыбается, легким ободряющим движением касаясь ее руки...       ...и словно искра щёлкает по коже. От кончиков его пальцев вниз ручейком, пульсируя, струится тепло, оплетая запястье, складываясь в витиеватый узор. Изящный. Красивый. Сердца бьются как одно: пропускают удар и заходятся в ритме танго, кружа голову. Виолетта и Пабло встречаются взглядами, стекленеющими на долгое, как вечность, мгновенье. Воздуха не хватает. Два мира, две души взлетают, вспыхивают, рушатся...       Вилу вздрагивает, отшатнувшись к стене, забывает, как дышать. Чужие чувства заполняют ее реальность, так непривычно смешиваясь с ее собственными. Шок, сомнение, неверие, непонимание единым бурлящим потоком, в котором уже трудно разобрать, кому принадлежит та или иная эмоция, обрушиваются на привычные устои и границы. Легкая дрожь начинает бить ее тело, и она выскакивает прочь за дверь – на другой конец коридора, во двор и дальше по улицам Буэнос-Айреса.       Сказка обернулась явью.