Глава 1: Лань Ванцзи vs. Вэй Усянь
9 апреля 2022 г., 05:45
Его взгляд снова и снова пробегает по трем последним абзацам, над которыми он бьется уже целый час. Один кулак сжимается, в то время как другая рука тянется к клавише возврата. Сначала палец просто лениво скользит по ней, затем начинает постукивать, а под конец он уже почти колотит по ней — и практически целая страница текста исчезает.
Он снимает очки и трет переносицу.
— Что только что случилось? — слышит он голос позади себя и, не оглядываясь, знает, что Ибо все еще полностью погружен в игру на своем телефоне. Эти редкие комментарии предназначены лишь для того, чтобы дать понять, что они оба здесь, рядом. Ответа на них обычно никто не ждет.
Поэтому он и не отвечает.
— Что опять натворил Лань Ванцзи? — спрашивает Ибо через некоторое время, и на этот раз он удивленно оглядывается.
Он знает, что Ибо иногда вспоминает отрывки из любого веб-романа, над которым он работает, но на самом деле вспомнить имя персонажа… это что-то новое.
— Он ничего не сделал. Проблема в Вэй Усяне, — бормочет он, поворачиваясь к экрану ноутбука. Вероятно, ему стоило бы вложиться в экран побольше, но он редко работает, сидя за письменным столом или вообще в каком-то одном месте, передвигаясь по квартире в течение дня с ноутбуком, иногда даже сидя на унитазе (если писательское вдохновение не отпускает). Так что он жертвует всем остальным ради мобильности.
Он настолько увлечен попытками вытащить хоть какое-то подобие идеи из того, что он написал за последний час, что ему требуется минута, чтобы заметить, что Ибо усмехнулся. Он снова оборачивается, на этот раз глядя на него внимательнее.
— У тебя есть какие-то конкретные мысли по поводу моей истории? — спрашивает он, изгибая бровь и снова надевая очки.
Ибо растянулся на кресле, зацепившись коленом за один подлокотник, а спиной прислонившись к другому. Это была стандартная поза, в которой он проводит время, когда приходит к нему. По сути, это кресло уже стало креслом Ибо — оно словно навсегда приняло форму его длинного худого тела и было готово принять его, когда бы он ни появился в следующий раз. То есть, по крайней мере, через день.
— К черту, Ибо, в такой позе ты угробишь себе спину, — говорит он. Это был обычный разговор между ними.
Взгляд Ибо быстро скользит в его сторону, и на лице появляется ухмылка, прежде чем он устраивается так, что позвоночник не сгибался пополам.
Он собирается вернуться к своему ноутбуку, когда Ибо говорит: — У меня нет проблем с твоей историей. Только с Лань Ванцзи.
Он делает паузу, на мгновение склоняя голову, прежде чем снова посмотреть на Ибо. Тот все еще сосредоточен на своей игре; его большие пальцы быстро двигаются по экрану.
— Что у тебя за проблема с Лань Ванцзи? — спрашивает он, стараясь не чувствовать себя оскорбленным. Лань Ванцзи, по его скромному мнению, лучший персонаж, которого он когда-либо писал. Может быть, немного нереалистичный, но, эй, он пишет веб-романы в жанре фэнтези, а не документальную литературу.
Ибо пожимает плечами, и его пальцы не замедляются, когда он отвечает: — Этот чувак до жути скучный. Почему такой человек, как Вэй Усянь, настолько зациклился на нем — мне непонятно.
Его глаза сужаются, и он чувствует, как раздуваются его ноздри. Вэй Усянь — проклятие его существования. На данный момент он написал 185 765 слов романа, и около пятидесяти из них — это слова восхищения Вэй Усянем.
— Вэй Усянь — самодовольный дерзкий придурок, который думает, что он единолично ответственен за спасение всего мира от самого себя. Избавь меня от этой трагедии.
Несмотря на то, что глаза Ибо были все еще прикованы к экрану телефона, Сяо Чжань замечает, как тот закатывает глаза, прежде чем продолжить: — А Лань Ванцзи — самовлюбленный анальный засранец, который живет в своем придуманном мире. У которого, кстати, странные отношения с местоимениями.
Пальцы Ибо замирают, и он поднимает на него взгляд.
— Почему, кстати?
— Что? — он ошеломлен как вопросом, так и тем фактом, что Ибо достаточно знаком с историей, чтобы знать и эту деталь. Он уверен, что они никогда подробно не обсуждали ни одну из его историй. Конечно, Ибо время от времени потакал ему, когда тот пускался в свои сумасшедшие писательские разглагольствования, но, честно говоря, он знал, что Ибо просто терпит это — весь разговор влетал ему в одно ухо и тут же вылетал из другого.
— Это особенность характера, — отвечает он, стараясь не звучать так, как будто оправдывается.
— Это странно. Если бы однажды я случайно сказал: «Сяо Чжань так раздражает!» вместо «Ты так чертовски раздражаешь!», тебя бы это не напрягло? Это совсем не мило.
Ибо качает головой и опускает взгляд, продолжая игру.
— Ну да, это ты говоришь, что это не будет мило.
— Чувак, я намного горячее, чем Лань Ванцзи.
— В твоих мечтах, — усмехается он, поворачиваясь к ноутбуку. — На Земле нет никого горячее, чем Лань Ванцзи.
— Лань Ванцзи всего лишь плод твоего воображения, Сяо Чжань. Ты ведь знаешь это, да? — Ибо говорит это со всем сарказмом, констатируя очевидный факт.
Затем он бормочет, хотя Сяо Чжань все равно слышит:
— И даже не самая лучшая часть твоего воображения.
— О, и ты думаешь, что Вэй Усянь лучше?
— О, на сто процентов, — тон Ибо не терпит возражений.
Он стискивает зубы и заставляет себя спросить:
— Почему?
— Он честный. Не боится идти против статус-кво. Признает свои ошибки, когда видит их. Искренне заботится о других.
— Лань Ванцзи тоже заботится.
Ибо снова усмехается. — Лань Ванцзи заботится о своем брате, по очевидным причинам. И о Вэй Усяне. Тоже по понятным причинам.
— Что в этом такого очевидного? — перебивает Сяо Чжань.
Но Ибо продолжает, как будто ничего не услышал.
— Речь идет о его единственной хорошей стороне. Он терпит остальное человечество, как будто это какая-то чума, с которой он должен мириться ради Вэй Ина. Всемогущий Хангуан-цзюнь. Ни один человек не может жить полностью обособленно от других, но этот определенно пытается, — Ибо аж передергивает.
— Вэй Ин? Хангуан-цзюнь? Какого хрена ты читал мой роман? — спрашивает он наконец, его удивление по этому поводу перевешивает обиду на все остальное.
Он видит, как пальцы Ибо запинаются на мгновение, и тот долго не поднимает взгляд. А потом Ибо натягивает на лицо… ту самую ухмылку, которая всегда сводит его с ума.
Это настолько сводит его с ума, что он без предупреждения встает со стула, скорость его движения заставляет стул покачнуться взад и вперед, когда он тянет одну из рук Ибо к себе за запястье.
— Эй! — предупреждающе восклицает Ибо, хотя, учитывая, сколько раз они делали это за свою жизнь, это неудивительно.
Он пытается выдернуть руку, и это удивляет Сяо Чжаня. Обычно — при всем своем бахвальстве — Ибо стоит почти неподвижно, все с той же чертовой ухмылкой на губах, пока Сяо Чжань прижимает два пальца к его запястью.
Он отводит запястье Ибо назад и разворачивается так, что его спина упирается в грудь Ибо, зажимая его руку под своей. Он замирает на секунду, выжидая, не станет ли тот вырываться, и только потом снова находит пальцами пульс. И почти сразу чувствует его. Он знает пульс Ибо лучше, чем свой собственный, и в данный момент он вдвое быстрее обычного.
Ликующая улыбка растягивает его губы, когда он еще раз давит на эту маленькую голубую вену, прежде чем отпустить. Его улыбка становится ещё шире, когда он смотрит на Ибо и говорит:
— Врешь. Ты все-таки читаешь мою писанину.
— Ты просто напугал меня. Вот и все, — говорит Ибо, снова падая в кресло и уставившись в экран телефона.
Своими движениями он старается показать, что ему все равно, но Сяо Чжань знает Ибо всю свою жизнь, и не купился на эту демонстрацию безразличия.
Что же, вот это новости. Его лучший друг читает его новый роман.
Почти новый, поправляет он самого себя. 185 765 слов вряд ли можно считать «новым» романом.
И теперь ему интересно, как давно Ибо вообще его читает. Чтобы иметь настолько твердое мнение о Лань Ванцзи — фэнтезийном кумире Сяо Чжаня, герое веб-романа, который однажды ночью пришел к нему из сна…
О человеке, о котором он написал столько, что это уже похоже на одержимость.
О человеке, в которого он, возможно, немного влюблен…
