Сокровище пирата

The map is calling this place, it's an island Which is the dream and fear of many Wonderland - ATEEZ

— Долго еще ты будешь пялиться? Того и гляди, дырку просверлишь. — Заткнись и не мешай мне думать о том, как я раскатаю тебя через пару ходов. — Раскатал ты здесь разве что свою губу. Делай ход или тяни и признавай, что я лучший! — Да будет тебе известно, Уён-а, что карты — игра высокоинтеллектуальная и требующая тщательного стратегического расчета. — Чего-чего? — Не трынди над ухом, вот чего! Я планирую дальнейший ход. — Лучше распланируй, в каких позах я буду тебя натягивать, когда ты проиграешь. — Тебе головушку напекло? Если кто кого здесь и будет натягивать, то это я тебя, а не наоборот. — Натянет вас Хонджун, когда увидит, что вы в карты рубитесь вместо работы. Игроки, подскочив, стукнулись лбами и повалились на палубу со своих импровизированных из бочек сидений. Широкоплечий парень с округлым лицом лишь покачал головой, глядя на них. — Тьфу ты, Чонхо, напугал! Я уж подумал, Джун совсем ни свет ни заря стал подниматься. — Вскочив на ноги, Сан протянул руку Уёну, но тот, приняв независимый вид, демонстративно ее проигнорировал. — Недавно только к себе ушел, — хмыкнул Чонхо. — В последнее время он все дольше и дольше сидит, мне его из машинного отделения чуть ли не пинками выгонять приходится. — Плохо, — почесал затылок Уён. — Не выспавшийся Хонджун — злой Хонджун. Злой Хонджун — оглохшие мы. — Оглохшие вы, — поправил Чонхо, приподняв бровь. — На меня, в отличие от вас, он не орет. — Поднимемся в воздух — придет в норму, — вздохнул Сан. — Во всяком случае, хочется в это верить. Лишь бы сделка не сорвалась — последнюю неделю Джун прямо-таки бредит этим островом. Утро вступало в свои права, освещая робким светом спящий корабль и троих пиратов, переговаривавшихся на палубе. Дирижабль тихо покачивался на волнах, позвякивая швартовочными тросами. Сидевшие на поручнях чайки с любопытством наблюдали за тем, как круглолицый парень скрылся в люке машинного отделения, оставив своих собеседников; те же принялись с явной неохотой подбирать карты, отчаянно зевая и жмурясь от рассветных лучей. — Ты веришь, что остров существует? — спросил Уён позже, когда они спустились на нижнюю палубу, направляясь в кубрик. Сан неопределенно махнул рукой. — Хонджун верит. Ёсан тоже, кстати; даже рассчитал уже, каким курсом и сколько дней добираться. — Ну а что думаешь ты? — с нажимом повторил вопрос Уён. Сан качнул головой и, оглядев коридор, плотно закрыл дверь изнутри. Опустившись на узкую койку, он откинулся к стене и похлопал себя по коленям приглашающим жестом. Уён фыркнул и, отвернувшись, забрался на стоявший в углу сундук. — Я думаю, что Хонджуну жизнь не мила без авантюр — как, в сущности, и всем нам. Отчего и не попытать удачи? Отдадим мальчишку, получим деньги, закупим оснащение и рванем на поиски сокровищ. — Ну да, мы и весь Имперский флот, — буркнул Уён. — Думаешь, мальчишка станет держать язык за зубами? — Он не верит, что остров реален, карта не представляет для него ценности, — Сан покачал головой. — Все, чего он хочет — убраться отсюда как можно скорее. — Ну, для него это и впрямь лучший вариант, — пробормотал Уён, кусая губу. Повисла пауза. Сан наклонился и взял Уёна за руки, мягко потянув на себя. — В чем дело? — Тебя не удивляет, что нет погони? — Уён все-таки опустился на колени Сана и обнял его за шею. — И вообще ничего нет. Как будто никто и не заметил исчезновения наследника одного из самых древних и богатых семейств Империи. — Может, не хотят будоражить народ и лишний раз поднимать панику, — предположил Сан. Он провел носом вверх по скуле Уёна, нежно подул на лоб, смахивая темные прядки. — Или он не настолько ценная персона, как мы думали. Что, если за него так и не дадут выкупа? — Продадим контрабандистам у Минсу, — Сан пожал плечами. — Должны же мы хоть что-то поиметь с того, что рискуем своей головой. Он красавчик, так что есть шанс сделать неплохую выручку. — Красавчик, значит? — стянув с койки тонкую подушку, Уён со всей силы треснул ею Сана по голове. Тот, смеясь, легко скинул с себя парня и навалился сверху. Уён сопротивлялся недолго: несколько раз шутливо шлепнув лекаря по плечам, он обвил ногами его бедра и вплел пальцы в волосы, притягивая ближе. — За тебя я бы отдал все острова сокровищ в мире, — с улыбкой шепнул Сан в губы любовника.

***

День Сонхва начался с топота над головой и громких мужских голосов, что-то оживленно обсуждавших за дверью. Щурясь от проникающего в каюту света, Сонхва потянулся и едва не упал со стола, куда лег вчера спать, спасаясь от ползущей по полу сырости. Отсутствие кандалов и ставшей уже привычной боли в запястьях подействовало на него самым положительным образом — Сонхва будто младенец проспал всю ночь и большую часть утра. Выглядел он соответствующе: черные волосы, обыкновенно падавшие на лицо щегольской прядью, были спутаны и всклокочены, а шелковая рубашка — безнадежно помята и спущена с плеч. Едва он успел вернуть ее на место, дверь каюты распахнулась, впуская внутрь Хонджуна в сопровождении Сана и еще одного пирата. — Поднимайся, — велел Хонджун. — Пора полетать, птичка. — Ч-что? — Сонхва поперхнулся воздухом, решив было, что пират собрался все же выкинуть его за борт, но тут же напомнил себе, что дирижабль все еще стоит в порту. Хонджун, испытывавший, по всей видимости, крайнее нетерпение, закатил глаза и бросил взгляд на Сана. — Портовая инспекция, — коротко пояснил тот. — Ведут учет и проверку всех прибывающих кораблей. — А наличие в запертой каюте чахоточного вида паренька может вызвать вопросы, — закончил мысль Хонджун. — Поэтому слушай внимательно, Пак Сонхва. — Сделав несколько шагов вперед, капитан подошел к своему пленнику вплотную, пристально глядя снизу вверх. Несмотря на невысокий рост, выглядел Хонджун весьма внушительно. — У нас есть два варианта. Первый — ты, связанный, отправляешься в грузовой трюм и проводишь несколько часов в закрытом ящике с заткнутым ртом, рискуя задохнуться или быть обнаруженным. Надеюсь, мне не стоит уточнять, что в последнем случае тем, кто тебя найдет, крепко не поздоровится? — Сонхва, поежившись, кивнул. — Вариант второй: мы приводим тебя в порядок, и ты, как хороший тихий мальчик, остаешься с командой под видом пассажира на время инспекции. Какой вариант устраивает больше? — Второй. — Я так и думал. — Хонджун дал знак своим спутникам, и те, кивнув, вышли за дверь. Пират снова повернулся к Сонхва; на сей раз его взгляд был по-настоящему холодным и жестким. — Я не создам вам проблем, — выдохнул Сонхва прежде, чем Хонджун успел заговорить. Пират улыбнулся и, подняв руку, легко провел ладонью по шее юноши, мягко надавливая кончиками пальцев. — Конечно, не создашь, птичка. Ты ведь все понимаешь, правда? Портовая инспекция — не более чем бюрократическая формальность. Эти идиоты, что обыскивают корабли, и оружия-то с собой, как правило, не носят — зато оно есть у нас. — Хонджун похлопал по висящим на поясе кобуре и ножнам, продолжая поглаживать другой рукой кадык Сонхва. — Станешь кричать, звать на помощь, вырываться — никто тебе не поможет. Станешь пытаться незаметно дать кому-то знак или намек — и никто не поможет тем несчастным, которых ты обречешь на смерть своей глупостью. Ты ведь не глупый, правда, птичка? Мы оба не хотим, чтобы твоя нежная шейка вдруг сломалась. — Я нужен вам живым, — возразил шепотом Сонхва, которому отказал голос. — Живым, но совершенно не обязательно — целым. — Хонджун потрепал его по шее и отошел к двери. Сонхва пошатнулся на ставших вдруг ватными ногах, и от падения его спас лишь стоявший позади стол. — Ты, кажется, хотел его припугнуть, а не довести до сердечного приступа, — не знакомый Сонхва круглолицый пират, вернувшийся в каюту вместе с Саном, окинул пленника критическим взглядом. Хонджун беспечно пожал плечами. — Я не виноват, что он пуглив, как обморочная девица. В любом случае, мы с ним друг друга поняли. Времени мало, поэтому, Сан, отведи его к себе и приведи в приличное состояние. Отмой, причеши, выдай что-то из своей одежды — короче, сделай так, чтобы его вид не вызвал подозрений даже у самой дотошной канцелярской крысы. — Да его налысо обрить проще, чем причесать, — возмутился Сан. Сонхва слегка побледнел. — И с какой стати я должен отдавать ему свою одежду? — С той, что вы больше всего похожи по росту и телосложению. Почему вообще каждый на этом корабле считает своей первостепенной задачей пререкания с капитаном?! — Да не кипятись ты, я пошутил, — примирительно улыбнулся Сан, играя ямочками на щеках. — Все будет сделано в лучшем виде. Подхватив Сонхва под руку, он увлек его за собой прочь из каюты, спасаясь от гнева капитана. Идя по узкому коридору вслед за Саном, Сонхва с любопытством озирался по сторонам. Обшитые деревом стены, ветвистые газоходы с потемневшими вентилями да закованные зеленоватой проволокой лампы — вот и все убранство нижней палубы пиратского судна. Не отличалась богатством обстановки и каюта для команды, куда пропустил Сонхва лекарь, торопливо подпихивая юношу в спину. В крошечном кубрике хватало места лишь для шести прикрепленных к стенам коек, застеленных грубыми покрывалами, железного рукомойника и пары сундуков. Подняв голову вверх, Сонхва обнаружил, что большую часть одежды и личных вещей команда хранит именно там, повесив их на потолочные балки и извивающиеся под ними трубы. Окон здесь было целых три, и Сонхва, прильнув к стеклу, как завороженный уставился на распростертую за бортом морскую гладь. Залитое солнечным светом море сверкало и переливалось, словно было усыпано драгоценными камнями; где-то в ясной вышине, протяжно крича, кружились чайки. Позади раздалось деликатное покашливание. — Слушай, я все понимаю, но Хонджун мне голову оторвет за промедление. Тебе тоже. — Говори, что делать, — кивнул Сонхва, невероятным усилием воли заставляя себя отвернуться от окна. Постукивая пальцем по тонким губам, Сан окинул взглядом потолок и стянул с ближайшей трубы несколько вещей. — Вон там, — он кивнул в сторону неприметной двери в противоположной входу в кубрик стене, — гальюн и душевая. Вода техническая и, коль скоро мы не в воздухе, холодная, но выбора у тебя, сам понимаешь, нет. А, и еще, — он порылся на одной из коек, бурча что-то про «Юнхо и его невыносимый срач», — вот это. — Сонхва взял в руки вырезанный из кости гребень, придирчиво осмотрел его на предмет грязи и подозрительных насекомых. — Чистое все, принцесса ты херова! У тебя пять минут. Повязки с рук можешь снять, кстати. Пробормотав что-то невразумительное — язык не поворачивался произнести слова благодарности в сторону пирата, — Сонхва поплелся в устрашающего вида душевую без окон, люков и иных путей для возможного побега. Дрожа и зябко переступая босыми ногами по решетчатому полу, он торопливо сполоснулся рыжеватой водой с куском мыла, найденным на полке. Снятые повязки тускло белели в углу; с удивлением Сонхва обнаружил, что воспаления исчезли, а ссадины покрылись нежной розовой кожицей. — «Не обязательно целым», да? — усмехнулся он себе под нос, поворачивая ржавый вентиль. Не такой уж Ким Хонджун отчаянный головорез, каким хочет казаться, — хотя бдительности не стоит терять в любом случае. Чувствительную кожу неприятно стягивало и щипало; привыкшие к дорогим маслам и цветочной воде волосы путались и не желали ложиться в нужном направлении. В конце концов ему все же удалось расчесать непослушные пряди, и теперь из мутного зеркала на юношу смотрел совершенно нормальный Пак Сонхва — разве что чуть более бледный и чуть более раздетый, нежели обычно. Соорудив на бедрах повязку из собственной рубашки, Сонхва выглянул в каюту. — Можно мне одежду? — А? — растянувшийся на койке Сан повернул голову на звук его голоса и призывно махнул рукой. — Конечно, одевайся. — Я привык к чуть большей приватности, — пробормотал Сонхва, чье лицо медленно заливал румянец. — А я привык, что меня окружают вменяемые люди, а не изнеженные нытики. Не переживай, на твою тощую задницу у меня не встает. — Не вста… О боже, — едва не лишившийся чувств от смущения и ужаса Сонхва забился в угол и, не поднимая взгляда на ухмыляющегося лекаря, поспешно облачился в предложенную одежду. Брюки и высокие сапоги на шнуровке действительно пришлись ему впору; жилет же, расшитый серебряной нитью, хоть и был чуть великоват в плечах и талии, отлично скрывал заплаты на потрепанной, но чистой рубашке. — А вот так, пожалуй, может и встать, — хихикнул Сан, которому, очевидно, доставляли особое удовольствие издевательства над Сонхва и его стремительно рушащимся целомудрием. — Ладно, ладно, не красней так; я никогда не планировал примерять на себя роль насильника. Идем. С каждым новым шагом по ветхой лестнице, ведущей вверх, Сонхва чувствовал, как дрожь в ногах усиливается. До ушей долетели крики чаек и плеск волн, носа коснулся запах моря и сырой древесины, и Сонхва с трудом преодолел порыв броситься бегом наружу. Наконец они поднялись на верхнюю палубу; в глаза ударил яркий дневной свет, заставивший юношу зажмуриться. Подталкиваемый Саном, он сделал несколько шагов и замер, с наслаждением вдыхая аромат морского бриза, ласкающего кожу и перебирающего влажные волосы. Восторг, испытываемый Сонхва от этих простых и обыденных ощущений, был столь велик, что по его щекам непроизвольно заструились горячие слезы счастья. — Опять он ноет, — раздался сзади знакомый голос. Обогнув Сонхва, Уён подошел к Сану и бесцеремонно повис на нем, едва не столкнув лекаря обратно в люк. Шедший за ним Хонджун окинул Сонхва долгим пристальным взглядом, от которого у пленника начали гореть уши. — Пойдет, — вынес, наконец, вердикт капитан и отвернулся. Пользуясь тем, что никто не обращал на него особого внимания, Сонхва сделал несколько шагов вперед и с интересом заозирался. То ли Сан преувеличивал, говоря о «ржавом корыте с шестеренками», то ли у Хонджуна действительно были золотые руки, — так или иначе, снаружи корабль выглядел по-настоящему впечатляюще. Увенчанный гигантским каркасным цеппелином резной корпус дирижабля, будто диковинная птица, мерно покачивался на волнах, опустив на воду длинные кожистые крылья. Отражаясь от лопастей больших хвостовых пропеллеров, скакали по палубе солнечные зайчики, разбивались о круглый бок парового котла и рассыпались по начищенному до блеска полу. Подойдя к перилам, Сонхва провел пальцами по теплому дереву, с невольным восхищением отмечая искусность, с которой были вырезаны балясины. Позади послышались шаги, и Сонхва не нужно было оборачиваться, чтобы узнать их. — Очень красиво, — прикрывая ладонью глаза, Сонхва взглянул вверх, где под тяжело колыхавшимся цеппелином переливалась стеклами окон гондола. Хонджун молчал, но юноша чувствовал на себе его взгляд. — Ты и вправду вложил много сил в этот корабль. — Так и есть, — подтвердил капитан. Сонхва покосился на него и с изумлением увидел, что лицо пирата освещено яркой улыбкой, делавшей его совсем юным — и неожиданно привлекательным. Улыбка эта была столь заразительна, что уголки губ Сонхва непроизвольно поползли вверх. Заметивший это Хонджун стушевался и отвел глаза. — Посмотрел и будет с тебя. И отойди от борта. — Я не умею плавать, — усмехнувшись, честно сказал Сонхва. Пират скептически выгнул тонкую бровь. — Знаешь, что обычно не тонет? — Уён закинул руку на плечо Сонхва, выбив у того весь воздух из легких, и панибратски похлопал по груди. — Пойдем, не укусим — ну разве что если попросишь. Пока не уйдет инспекция — мы с тобой лучшие друзья и братья навек. Не выпуская юношу из цепкой хватки, он потащил его к паровому котлу в центре палубы. — Помяни черта к ночи, — сощурив и без того узкие глаза, Сан пристально смотрел на спущенный трап. — С чего вдруг они парой? — Хлыщ с плюгавыми усишками — инспектор, — пояснил Хонджун, глядя в том же направлении. — А второй жирдяй — торговец всяким мелким барахлом, которое слишком рискованно нести в магазин. — Развернувшись на каблуках, он снова взглянул на Сонхва. — Ты помнишь наш разговор, птичка? В беседу не вступать, резких движений не делать, глазами не моргать, нос и уши не чесать. Обратятся — прикинься немым или идиотом. — Я понял, — заверил Сонхва, чье настроение стремительно улучшалось с каждой секундой, проведенной на палубе. Как, оказывается, мало ему было нужно для счастья! А ведь раньше он и не думал о том, как это ценно — иметь возможность всего лишь видеть небо и чувствовать дыхание ветра на коже. Увы, от хорошего настроения Сонхва не осталось ничего, когда на палубе показались двое мужчин, тут же склонившихся перед капитаном в подобострастном поклоне. Горло перехватило, и Сонхва пришлось закусить губу, чтобы сдержать рвущийся из груди крик о помощи. Лучезарно улыбавшийся Хонджун пропустил мужчин вперед и бросил на пленника красноречивый взгляд. Инспекция обещала быть долгой.