Сокровище пирата

All I know, all I know Loving you is a losing game Arcade - Duncan Laurence

Когда Сонхва открыл глаза, новый день уже вступил в свои безраздельные права, заливая каюту светом полуденного солнца и наполняя ее шумом порта за окнами. Громко звенел корабельный колокол, отдаваясь болезненными ударами в голове Сонхва, гудел, разогреваясь, паровой двигатель, стучали шаги за дверью каюты — пираты готовились к отлету из Вонсана. Потянувшись, Сонхва сел в постели и застонал, чувствуя, как наливаются болью виски. Во рту было сухо; глаза слезились от яркого света, и он отвернулся от окна, замечая скомканную простыню на пустой половине кровати. Воспоминания о вчерашней ночи вмиг ожили в памяти, встали перед глазами подробной картинкой, и Сонхва застонал громче, пряча лицо в коленях. Что ж, по крайней мере, теперь он знает, почему ему стоит избегать алкоголя. Отогнав похабные мысли о Хонджуне и его губах на своем члене, Сонхва огляделся. Несмотря на обилие украшений и изысканность обстановки, капитанская каюта немногим отличалась от прочих подсобных помещений корабля — главным образом, из-за заваливавшего ее хлама и всяческого барахла. Узорная дверца комода болталась на верхней петле, покосившись от тяжести висевших на ней вещей; письменный стол напротив входной двери тонул под ворохом бумаг и непонятных инструментов, тускло поблескивавших под слоем медного налета. Из-за тяжелой пыльной портьеры выглядывала дверь, и Сонхва, прошлепав босыми ногами по дощатому полу, обнаружил за ней рукомойник и потемневшую от времени ванну с резными вентилями. Наскоро умывшись и одевшись, Сонхва сел на широкую кровать капитана и вздохнул, вновь переживая приступ жгучего стыда. Как вообще он мог опуститься до подобного? Да, между ним и Хонджуном была симпатия, усилившаяся в последние дни; да, его возбуждали прикосновения и намеки пирата, который, помимо прочего, оказался весьма умелым любовником, — но спать со своим похитителем, позволяя ему касаться себя в самых постыдных местах? Раздвигать перед ним ноги, словно портовая шлюха, и стонать от ласк, что потрясли бы даже самого развращенного сластолюбца? Сонхва вспомнил, как исступленно он кричал вчера, не задумываясь о пировавшей неподалеку команде, и похолодел от ужаса. Впрочем, Хонджун, конечно, уже давно посвятил товарищей в подробности своих ночных забав с наивным пленником. В самом деле, почему бы и не воспользоваться хорошеньким юным телом, что так охотно полезло к нему в постель, прежде чем продать его за кругленькую сумму? Сонхва передернуло от отвращения, но на сей раз — к самому себе. Всю жизнь ненавидеть пиратов, чтобы в итоге отдаться одному из них по пьяни — что за злая шутка судьбы! «Не так уж и пьян я был», напомнил себе Сонхва и зажмурился от осознания собственного позора. С другой стороны, что, если для Хонджуна это не было одноразовым развлечением? Боясь поверить этой безумной надежде, Сонхва прикрыл глаза, воскрешая в памяти вчерашний разговор на холме, вспоминая сочувствие и взаимопонимание, что, казалось, возникло между ними тогда. Повернув голову, Сонхва заметил на столе ошейник, что еще вчера был на нем, и вздрогнул от неожиданного осознания. Забылся ли Хонджун — или же он действительно дал пленнику возможность уйти ночью? Неужели он доверял Сонхва настолько, что остался с ним в постели безоружным и беззащитным? В любом случае, нет смысла сидеть тут наедине с пожирающими его мыслями, мучаясь от похмельной жажды. Встав с кровати, Сонхва, пошатываясь, подошел к двери и выглянул в затянутое паутиной зарешеченное окошко. Убедившись, что на палубе никого нет, он толкнул дверь и вышел наружу.

***

Сотрясаясь от рокота пропеллеров и рева воздуха в цеппелине, покинувший доки корабль медленно поднимался в воздух. Сонхва подошел к перилам и взглянул на раскинувшийся под кораблем Вонсан. Оставшиеся внизу шпили и башни затягивала дымка облаков; сновавшие в порту люди походили с высоты на суетливых муравьев. За вьющейся по холмам городской стеной Сонхва узнал тот холм, на котором он сидел вчера с Хонджуном. Несколько секунд Сонхва разглядывал горные пики и рисовые поля, сиявшие от отражавшегося в них солнца, а затем отвернулся, чувствуя легкую грусть по оставшимся во вчерашнем дне беззаботности и веселье. Скрипнул позади люк, заставив Сонхва подпрыгнуть и заозираться в поисках укрытия. Приметив несколько ящиков у кухни, он метнулся было к ним, но приветливый голос остановил его. — Доброе утро, — поздоровался Сан, одаряя пленника широкой улыбкой. — Или, вернее сказать, добрый день. Как ночка? Сонхва мысленно застонал и повернулся к лекарю. — Добрый день, — скованно отозвался он, пытаясь понять, как много уже известно Сану. — Неплохо, разве что голова болит с непривычки. — Вчера мне показалось, что ты довольно опытен в застольных возлияниях, — ухмыльнулся Сан. — Может, у тебя чего другое болит? Поясница, например, ну или задница. — Сонхва отчаянно вспыхнул, опустив голову, и пират хихикнул, откровенно потешаясь над его смущением. — И как наш капитан в постели? — Это не твое дело, — вскинулся Сонхва, гордо поднимая подбородок. Сан засмеялся. — Да я и не лезу, расслабься ты, — меня и мои амурные дела вполне устраивают. — Подойдя к Сонхва, он сунул ему в руки ящик со склянками и поманил его рукой. — Пойдем, поможешь мне разобраться с хламом в лазарете, раз уж слоняешься по кораблю без дела. Спустившись вместе с Саном на нижнюю палубу, Сонхва вошел в темное прохладное помещение, остро пахнувшее лекарствами и спиртом, отчего его тут же замутило. Заметив это, Сан вручил ему кружку с водой и отошел к покрытой пылью полке с выдвинутыми ящиками. Поблагодарив пирата неуклюжим кивком, Сонхва присел на уставленный склянками и бутылками стол и осмотрелся. У противоположной от входа стены стояла койка с табуретом подле; напротив — шкафы-аптечки с ящиками, из которых торчали скомканные бумаги и пучки засушенных трав. У двери стоял рукомойник и письменный стол, на который и уселся Сонхва. Повернув голову, он разглядел привыкшими к полумраку глазами устрашающего вида ржавые инструменты на полочке над рукомойником. — Хонджун инвентаризацию провести требует, а я тут с момента ремонта корабля не разбирался, — пожаловался Сан, позвякивая мутными пузырьками в ящике. — Кому нужна эта бумажная волокита, если я и так знаю, где что стоит? Ну, или почти знаю. Сонхва улыбнулся и покачал головой, разглядывая неряшливую гору папок у шкафа. — А где сейчас Хонджун? — осторожно спросил он, стараясь выглядеть не слишком заинтересованным. Пирата это, впрочем, не обмануло. — В машинном отделении сидит с Чонхо, — пожал он плечами, бросая на Сонхва лукавый взгляд из-за плеча. — А ты думал, он тебе завтрак в постель преподнесет? — Ничего я не думал, — буркнул Сонхва, вновь заливаясь румянцем. Сан скептически хмыкнул. — Ну да. — Он почесал затылок, обреченно глядя на возвышающиеся над ним полки. — Ты же писать умеешь? Иди сюда, я буду разбирать ящики, а ты отмечай всю ту хрень, что там хранится. — Ладно, — покладисто согласился Сонхва, садясь за стол и задаваясь вопросом, когда он успел превратиться в мальчика на побегушках у пиратов. Хотя, пожалуй, уж лучше так, чем быть закованным в тесной каюте пленником. Несколько минут в каюте стояла тишина, нарушаемая лишь скрипом ручки и стеклянным стуком пузырьков с пожелтевшими от времени ярлычками. Старательно перенося на бумагу названия лекарств, Сонхва изредка бросал взгляды на Сана, что, казалось, был полностью поглощен работой. Наконец он вздохнул и отодвинул лист, разминая уставшие пальцы. — Сан-а. — Ну? — отозвался не поднимая головы лекарь, тщательно выцарапывавший номер на поверхности ящика. — Я правильно понимаю, что все на дирижабле в курсе того, что мы с Хонджуном вчера… — Сонхва замялся. — Потрахались, — закончил за него Сан. — Называй вещи своими именами. Хонджун не трепался, если тебя это интересует — твой звонкий голосок ночью на других островах был слышен, не то, что на корабле. — Ага, — Сонхва прикрыл глаза, пережидая очередной приступ неловкости. — И вы, как я полагаю, не в восторге от данного события? — Личная жизнь капитана меня не касается, — дернул плечом Сан и, помолчав, добавил: — Но и одобрить его развлечения я не могу. — Потому что я ваш пленник? — с горечью уточнил Сонхва. — И поэтому тоже, — кивнул Сан. Отложив ящик, он развернулся к юноше. — Ты мне нравишься, Сонхва. Возможно, при других обстоятельствах мы даже могли бы стать друзьями — но не здесь и не сейчас. Я не хочу, чтобы ты обманывался насчет своего положения. Ты — наш золотой билет в мир, где нам не придется больше скитаться в обносках по воздуху, занимаясь мелким разбоем и шантажом; ты — пленник, которого мы похитили, чтобы получить за тебя выручку. Нам действительно нужны деньги, Сонхва, — не на выпивку и продажных девиц, но на возможность жить, не думая, что завтра придется сдохнуть от голода в канаве. — Но у меня есть деньги! Я мог бы дать вам, сколько угодно; мог бы остаться на корабле и работать на вас, помогая в повседневных делах и заботах! — Не мог бы, — Сан покачал головой. — Ты лишний здесь, Сонхва. Ты вырос в ином мире и не имеешь ни малейшего представления о мире реальном — мире, полном вещей, которые ты презираешь по праву рождения. Да и кем бы ты был здесь, наложницей капитана? Его домашней зверушкой для забав и утех? — Я мог бы мыть палубы, чистить кастрюли на кухне и смазывать механизмы в машинном отделении, — возразил Сонхва, больно задетый словами Сана. Лекарь поднял бровь. — Ты-то, белоручка, тряпки в руках не державшая? Со всем этим превосходно справляется команда. Ты не пират, Сонхва, и никогда им не станешь. Будь добр, не забивай себе голову детскими желаниями и пустыми мечтами. Хонджун и так достаточно носился с тобой. Сонхва опустил голову, чувствуя, как болезненно сжимается сердце. В словах Сана был резон, которого он не мог не признать; но также не мог он и забыть прошлую ночь. Опухшие искусанные губы все еще хранили тепло губ Хонджуна. Сонхва коснулся шеи, размял затекшие плечи, вспоминая, как несколько часов назад руки капитана блуждали по его телу, даря юноше неиспытанное ранее наслаждение. — Сан-а, скажи, а в каких ты отношениях с Уёном? — С чего вдруг такой вопрос? — удивленно поднял брови лекарь. — Вы, кажется, довольно… близки для сотоварищей по команде, — усмехнулся в ответ Сонхва, вспоминая, как вчера Уён вис на Сане. Последний, смущенно хмыкнув, отвернулся. — Нас всегда тянуло друг к другу, — проговорил он спустя какое-то время, рассеянно шкрябая ножом по потертому боку ящика. — Наверное, такая связь противоестественна, но я никогда не задумывался об этом — все складывалось само собой. Мы встретились, когда я был юнгой вместе с Хонджуном и Чонхо на корабле капитана Мо, а Уён — носильщиком в порту в городишке близ Минсу. Кажется, мы переспали в первую же ночь знакомства, и с тех пор не отлипали друг от друга. — Ты его любишь? — Да, — просто ответил Сан, пряча ямочки широкой улыбки, — только ему не говори, обойдется. Почему спрашиваешь? — Интересно, — пожал плечами Сонхва, крутя в пальцах ручку. — Возможно ли подобное чувство между двумя мужчинами. — Это не твоя история, Сонхва, — мягко сказал Сан, почти что с жалостью глядя на юношу. — Ты и Хонджун — птицы слишком разного полета. Не строй воздушных замков; относись к этому, как к случайному приятному опыту — иначе потом будет хуже. Каюта снова погрузилась в молчание. Сонхва вновь занес ручку над листом, но строчки расплывались перед глазами, путались и сливались в одно дрожавшее от выступивших на глазах слез пятно. Он понимал, что у благородного юноши и пирата не может быть будущего; едва ли сам Хонджун задавался подобными вопросами, не будучи обремененным строгими моральными устоями и правилами, что предписывали юношам и девушкам ложиться в постель лишь после произнесения клятв у алтаря. Сонхва корил себя за то, что поддался слабости и забыл о том, кем являлся. Он знал, что не сможет относиться к этому как к случайному приключению, потому что для него это случайным приключением вовсе не было. Хонджун показал ему мир, о существовании которого Сонхва даже не подозревал, открыл в нем то, что сам Сонхва старался упрятать в самые далекие уголки души, прошелся ураганом по его жизни, снося и сметая то, во что юноша верил с самого детства. Для Хонджуна же Сонхва был лишь пленником на выкуп. — Ладно, с этим мы закончили, — с грохотом вставив ящик в ячейку, Сан поднялся на ноги и отряхнул от пыли руки. — То, что лежит в третьем шкафу, представляет возможную опасность для человечества, так что с этим я разберусь позже. — Окинув взглядом исписанный лист, он одобрительно кивнул. — Будь другом, отнеси еще вот это в каюту, где мы сидели вчера, у нас там всякое барахло хранится. Дорогу помнишь? Сонхва кивнул и подхватил пухлую коробку с пустыми баночками и пожелтевшими рецептурными бланками. До наполненного жарким паром и грохотом механизмов коридорчика в машинном отсеке он добрался довольно быстро. Подходя к двери каюты, он бросил взгляд на дверь машинной рубки. Интересно, там ли сейчас Хонджун? Опустив ящик на пол, он выпрямился и оперся на стену, вытирая лоб и глубоко дыша горячим угольным воздухом. Несмотря на то, что каюта ничем теперь не походила на место вчерашнего пиршества, воспоминания о минувшей ночи вновь шевельнулись в голове. Сонхва сжал зубы и тряхнул головой; отросшие темные пряди упали на лицо. Нет, что сделано, то сделано, и ни к чему теперь вздыхать, как брошенная девица по возлюбленному. Сан прав: он не пират, и ему не место среди пиратов. С другой стороны, сам Хонджун говорил, что каждый человек — хозяин своей судьбы; да и разве не течет в Сонхва пиратская кровь? Опустив руку в карман, юноша сжал цепочку часов, и тонкие звенья впились в ладонь. Вытащив часы, он взглянул на свое единственное наследное сокровище, оставленное отцом, которого Сонхва никогда не знал, — тусклый круглый бок, разболтанная заводная головка, витиеватые узоры на потемневшем серебре крышки. Между креплений в центре зияло отверстие — должно быть, украшавший часы турмалин выпал вчера, когда охваченный страстью Сонхва срывал с себя одежду, не заботясь об опрятности. Нахмурившись, Сонхва вышел из машинного отсека и поднялся на верхнюю палубу. Еще не дойдя до двери в капитанскую каюту, он услышал возбужденные голоса. — …ни хрена нам не заплатят, это ясно, как божий день. Скоро лето, Хонджун, лучшего времени для экспедиции на Кюмо не найти. С мальчишкой нужно что-то решать, пока не стало поздно. — Решать мне, Ёсан, и только мне. У нас еще есть время на получение ответа. Подождем недельку, а там уже будем смотреть по обстоятельствам. — Вот, значит, как, ты теперь все единолично решаешь? Белая задница богатенького мальчишки тебе стала важнее команды? Ты капитан, которого мы выбрали общим голосованием, но уже три недели ведешь себя, как втрескавшийся шкет с почесухой в штанах. — Да, Уён, я капитан — и я не потерплю подобных слов от своей команды. — Со скрипом отъехал тяжелый стул. Сонхва слышал, как голос Хонджуна дрожит от сдерживаемой злости. — Вы выбрали меня, потому что я ни разу не подводил ваше доверие, зная, что можете положиться на меня и мои решения. И я решил. — Решил оставить нас без гроша и шансов на безбедное существование? Джун, ты ведь сам бредил этим островом, сам мечтал о том, как на вырученные за мальчишку деньги мы сможем, наконец, закупить снаряжение для экспедиции! А теперь ты хочешь просто отпустить его, несмотря на все риски, через которые мы прошли, похитив его и держа на корабле? — У нас еще будет возможность заработать, Уён. Мало ли на западных островах богачей с толстыми кошельками? Карта у нас, нужно лишь время, чтобы собрать деньги и снарядить судно, — это в любом случае дело не скорое. — Время, которого у нас уже не будет! Мы можем получить деньги сейчас, Хонджун, — продай мальчишку контрабандистам или рабовладельцам на Минсу, они хорошо заплатят за живой товар. — Нет. Если в ближайшую неделю мы не получим ответа о выкупе, мы отдадим ему его оружие, и высадим на Чинчу, где он уйдет невредимым. Это окончательное решение. За дверью прозвучали быстрые шаги. С громким хлопком дверь каюты распахнулась, ударяясь о стену, и застигнутый врасплох Сонхва подпрыгнул от неожиданности. На пороге стоял Хонджун, расширившимися глазами глядя на Сонхва, что был ошеломлен не меньше него. Грудь пирата тяжело вздымалась, словно после длительной пробежки. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Из-за спины Хонджуна выглядывали несколько сконфуженный Уён и казавшийся совершенно спокойным Ёсан. Сонхва прочистил горло. — Я… я, кажется, потерял здесь вчера камень с крышки часов, — сдавленно проговорил он, показывая Хонджуну поврежденное украшение. Тот медленно кивнул, словно не осознавая услышанного. — Я могу?.. — Да, я нашел его, — выдохнул, наконец, капитан, с силой проводя ладонью по лицу. — Погоди минутку. Развернувшись, Хонджун подошел к своему столу и взял стянутый бечевкой сверток. Сонхва сделал шаг вперед и протянул руку, но тут его отпихнул в сторону Юнхо. Влетев в каюту, он согнулся пополам, тяжело дыша и силясь что-то сказать. — Капитан, там… там… Там корабли Имперского флота, — хрипло выговорил он, отдышавшись и отерев пот со лба. — Три корабля. Два судна с юга, и одно — с востока. Кажется, оно пытается выйти на связь, но отсюда еще слишком далеко. Переглянувшись, пираты бросились из каюты на палубу. Встревоженный Сонхва последовал за ними. В далекой гряде облаков, тяжело взмахивая широкими кожистыми крыльями и блестя металлом обшивки, приближались к пиратскому кораблю массивные дирижабли, напоминавшие стремительных гигантских птиц. Над раздутыми цеппелинами реяли, развеваясь на ветру, флаги Империи. — А вот и твой кортеж, принцесса, — бросил Сонхва Уён, поднося к глазам бинокль.