Сокровище пирата

The sun shines far away Somewhere between the sea and the sky Horizon - ATEEZ

Сонхва проснулся от резкого толчка, встряхнувшего корабль. Приподнявшись на пышных подушках и откинув упавшие на лицо волосы, юноша прислушался. Корабль скрипел и гудел кормовыми пропеллерами, тяжело накреняясь в сторону; с упругим шелестом разворачивались за бортом крылья, рассекая воздух. Что-то звонко лязгнуло сверху, и Сонхва увидел сквозь витражное стекло балконной двери сбитый нос пиратского судна, медленно разворачивающегося вслед за буксирным тросом. Зарычал двигатель, разогревая воздух, и по увивавшим высокие стены газоходам пробежала рябь. Корабль еще раз мягко толкнуло, а затем за широкими окнами поплыли облака. Дредноут держал путь на остров Кюмо. Выбравшись из-под пухлого одеяла, Сонхва спустил ноги с кровати. На гладком начищенном полу каюты лежали длинные полосы солнечного света, утопая в густом ворсе ковра. Роскошная кровать с балдахином занимала почти половину помещения; рядом у стены стоял резной туалетный столик и тяжелый комод с позолоченными ручками. У балконной двери, залитый радужным сиянием витражей, стоял накрытый белоснежной скатертью обеденный столик с высокими стульями. С обитых красным деревом стен опускались богато расшитые гобелены, тихо взмахивающие кистями под легким ветерком. Бархатная портьера скрывала дверь в ванную комнату, и Сонхва направился к ней, надеясь смыть тоску и усталость горячей водой. Несмотря на долгий сон среди свежих простыней, он чувствовал себя совершенно разбитым. Ушибы и ссадины, полученные во время вчерашней битвы, давали о себе знать тянущей болью; мышцы рук ныли, напоминая о минутах, проведенных в грузовом трюме с Саном и Уёном. Вглядываясь в поднимающийся над водой пар, Сонхва думал о запертых внизу пиратах, и внутри разливалось давящее чувство вины. Какова была их ночь? Можно было бы спуститься к ним, принести еды и лекарств, но юноша не мог заставить себя встретиться с командой. Встретиться с Хонджуном. Вытеревшись и одевшись, Сонхва вернулся в каюту. На столе, источая аппетитный аромат, были расставлены полные еды серебряные блюда. У окна, заложив руки за спину и отбрасывая на пол длинную тень, стоял Пак Хиён. Заметив племянника, он обернулся и одарил его приветливой улыбкой. — Доброе утро, Сонхва. Надеюсь, ты не откажешься разделить завтрак со мной? — Как вам угодно, — ровным голосом отозвался юноша, опускаясь за стол и без всякого интереса глядя на возвышавшуюся перед ним гору свежих фруктов. — Я ни к чему не принуждаю тебя, племянник, — мягко сказал дядя, садясь напротив. — Я не хотел бы навязывать свое общество, если оно тебе неприятно. Однако мне хочется верить, что ты обдумал слова, которые я сказал тебе вечером накануне, и прежнее здравомыслие вернулось к тебе. Я на твоей стороне, Сонхва. — Расскажите о часах, — попросил Сонхва вместо ответа. Пак улыбнулся и кивнул на дымящуюся яичницу с золотистыми ломтиками бекона. — Прошу, ешь. — Заправив за ворот кружевную салфетку, он взялся за нож и вилку. — Тебе ведь известно, что эти часы принадлежали твоему отцу? Сонхва кивнул, по-прежнему не притрагиваясь к еде. — Твой отец был воздушным пиратом, головорезом и мошенником, что зарабатывал на жизнь грабежами и нападениями на торговые суда. После того, как этот жалкий трус совратил твою мать, он бежал, скрываясь от закона и неотвратимого наказания. Не сказать, что ему это сильно помогло, — но, признаю, он, по крайней мере, сумел хорошо укрыть вас. Разумеется, часы попали к нему незаконным путем; должно быть, он похитил их во время очередного налета, польстившись блестящей вещицей. Тем не менее, как ни странно, этот невежественный оборванец не только сумел увидеть в часах великую ценность, но и смог разгадать их истинные невероятные свойства. — Какие свойства? — Тебе знакома легенда о «сокровище, затерянном во времени»? — ответил вопросом на вопрос дядя. Сонхва вздрогнул, вспомнив недавний разговор с Хонджуном. — Я слышал о ней, — уклончиво ответил юноша. — Согласно этой легенде, существует некий остров, затерянный среди далеких западных облаков; остров, не подвластный привычным для нас законам Вселенной. Подчиняясь исполинскому часовому механизму, скрытому в глубине гор и долин, время на острове способно останавливаться и поворачиваться вспять, отворяя давно запертые двери, ведущие к неслыханным богатствам. Несколько поворотов заводной головки — и время на острове перенесется на много лет назад, а замки, что скрывают вход в сокровищницу, разомкнутся. — И этот остров и есть остров Кюмо? — догадался Сонхва и коротко рассмеялся. — Но ведь это же полная нелепица! Время неспособно обернуться вспять, это возможно лишь в сказках и городских легендах для доверчивых кумушек. — И я думал так прежде, — покачал головой Пак, — но великие умы, корпевшие над этой легендой, говорят иное. Вся неживая материя на этом острове подчинена пространственно-временной аномалии, что способна вернуть все предметы в их первозданное состояние, и твои часы — ключ к этой аномалии. Несколько секунд ошеломленный Сонхва переваривал услышанное. Опустив руку в карман, он достал часы и растерянно взглянул на украшавший крышку вензель. — Так эта сломанная безделушка может управлять пространством и временем? — спросил он, не сумев сдержать скептицизма в голосе. Дядя кивнул. — С чего вы взяли? — Пятнадцать лет назад ты появился в моем поместье, имея при себе лишь узелок с одеждой и эти часы. Пока ты был маленьким, я хранил их у себя и не раз осматривал, заинтересовавшись символом на крышке. Помимо механизма в корпусе было письмо, которое твой отец оставил там перед тем, как сгинуть без вести. Я сопоставил написанное с тем, что слыхивал ранее, и понял, что, возможно, держу в руках невероятную драгоценность. — Мой отец оставил мне письмо? — возмутился Сонхва. — Почему вы не рассказывали о нем раньше? — Информация, содержавшаяся в этом письме, была нужна мне для исследований, — пожал плечами Пак. — Тогда ты был слишком мал, чтобы понять содержимое. Когда сокровища будут у нас в руках, я, разумеется, отдам письмо тебе. — И вы поверили словам пирата? Что, если он ошибся, и вы напрасно следуете за чьими-то выдумками? — Есть лишь один способ проверить. — Отодвинув опустевшую тарелку, Пак отложил салфетку и поднялся из-за стола. — Согласно заверениям мальчишки Кана, мы прибудем на остров уже сегодня вечером. Советую не отказываться от завтрака, Сонхва, — еда просто восхитительная. Неторопливо подойдя к двери, дядя покинул каюту, оставляя юношу молча сидеть над остывшей яичницей.

***

До самого вечера Сонхва оставался в каюте, лишь изредка выходя на балкон, чтобы вдохнуть свежий воздух. Туман, пронизанный солнечными лучами, сменился ясным небом, залитым пламенем заката. Иногда мимо двух кораблей проплывали скалы и не знакомые Сонхва острова, растворяясь в золотистой дымке; рядом с ними, белея цеппелинами, парили патрульные дирижабли. Вскоре исчезли и они, и теперь за бортом разливалось бесконечное чистое небо, освещенное тусклым сиянием вечерних звезд. Несколько раз дверь каюты отворялась, впуская слуг; склонившись в низком поклоне, они спрашивали, не угодно ли что-то молодому господину, но всякий раз Сонхва отвечал отказом. Он так и не смог заставить себя поесть. Вновь и вновь в голове всплывали мысли о томящихся в трюме пиратах — едва ли им оказывали такие же почести. Лежа на кровати, Сонхва невидящим взглядом смотрел на слабо колышущиеся занавески балдахина и рассеянно крутил в руках часы. Мог ли рассказ дяди быть правдой? Сонхва не слишком удивляло то, что невежественные и малообразованные пираты верили сказкам об острове сокровищ, но заподозрить в этом дядю, человека приземленного и благоразумного до мозга костей, представлялось делом совершенно невозможным. Неужели в сказке могла быть доля истины? Подняв часы над глазами, Сонхва в очередной раз рассмотрел серебряные бока, испещренные мелкими царапинами, откинул крышку, вглядываясь в мутный циферблат с замершими стрелками, — не было ничего, что отличало бы эти часы от любых других, старых и неисправных. Пожав плечами, Сонхва опустил руку и спрятал часы в кармане. Что ж, по крайней мере, это объясняло, почему дядя был столь дружелюбен с племянником. Напускное добродушие и благожелательность мужчины не обманули Сонхва, привычного к лести и лицемерию. Он прекрасно понимал, что как только дядя достигнет желаемого, все вернется на круги своя — и от этого осознания на душе становилось все тяжелее. С другой стороны, если Сонхва будет добросовестно играть роль любящего и послушного племянника, быть может, дядя проявит снисходительность к его просьбе о помиловании для пиратов? Пусть он испытывает к ним отвращение и не считает за людей, но, в конце концов, от них ему нужна лишь информация о дороге к острову. Так или иначе, пока что они получили короткую отсрочку. — После которой их ждет пожизненное заключение, — тихо сказал вслух Сонхва. Его сердце сжалось. Не важно, как завершится их путешествие — для пиратов все закончится в любом случае, едва они сядут на твердь. Хонджун и его команда останутся в тюрьме, пока Сонхва продолжит жить жизнью спесивого богача в окружении ненавистных ему лиц и фальшивых улыбок. Он может отказаться от наследства и высокого положения, может уйти из дома, но он никогда не уйдет от мучительных стыда и тоски, сдавливающих нутро. Воспоминания проплывали перед глазами, затуманивая болью сознание. Уён, добродушно посмеивающийся над захмелевшим Сонхва, Юнхо, сопящий на плече оживленно болтающего Минги, Ёсан, сосредоточенно вытягивающий куриную ножку из тарелки Чонхо, — неужели это было только два дня назад? Сонхва вспомнил жаркий полумрак капитанской каюты и объятия Хонджуна, вспомнил залитый лунным светом холм, где они лежали, глядя в бесконечное звездное небо, и зажмурился. Нет, боже, нет, только не это. Стиснув зубы, он вскочил с кровати и направился к двери, надеясь, что рев двигателей сможет заглушить слова Хонджуна, звучавшие в голове. «Убирайся с моего судна». «Я ничего тебе не должен». Задыхаясь от острой боли и смаргивая слезы, Сонхва вышел в коридор. На покрытых вычурными орнаментами стенах горели светильники; бронзовые газоходы мерно гудели, источая жар. Похоже, корабль сбавлял скорость. Пройдя по широкому ковролину, Сонхва выглянул в иллюминатор. В ночной мгле медленно плыли освещенные бортовыми фонарями скалы причудливой формы; среди наплывающих на судно облаков тускло мигали звезды, отражаясь в тянувшейся внизу водной глади. Пропеллеры на левой стороне кормы зарокотали, и Сонхва понял, что они поворачивают на правый борт. Корабль содрогнулся и замер, урча стихающими двигателями. Раздалось тихое шипение остывающего в трубах воздуха, а затем корабль начал плавно снижаться. Чувствуя, как нарастает внутри волнение, Сонхва торопливо взбежал на верхнюю палубу. Залитое ярким светом фонарей судно медленно опускалось вниз между уносящимися ввысь скалами и воздушными островками. По палубе и каркасу цеппелина сновали матросы, перебрасываясь коротким кличем. Перегнувшись через борт, Сонхва вгляделся в сгущающийся внизу мрак. Пронизывая облачную пелену, белели вершины гор, огибавших озерную гладь извилистой грядой; темнели густой листвой рощи и леса, скрывавшие смутные очертания города. Приближавшийся к кораблю небольшой остров был не похож ни на один из виденных ранее Сонхва. Отпустив поручни, он поднялся на нос корабля, где стояли Пак Хиён, Хонджун и Ёсан в окружении вытянувшихся в некотором отдалении гвардейцев. На руках пиратов поблескивали тяжелыми цепями кандалы. — Это он? — спросил Сонхва, подходя к дяде. — Остров Кюмо? Мужчина кивнул, не отрывая взгляда от раскинувшейся внизу земли. — Он прекрасен, — тихо проговорил Пак Хиён, сжимая в руках бинокль. — Взгляни на этот город, Сонхва. Он был построен задолго до того, как появилась Империя и все известные нам острова. Это место — сокровище само по себе; уверен, человеческий разум не способен вообразить те реликвии и драгоценности, что скрыты в этих стенах. Взяв у дяди бинокль, Сонхва вгляделся в становящийся все более четким силуэт города. Возведенные рукой неизвестного архитектора причудливые здания походили на оплавленные восковые свечи и омытые волнами морские валуны; несмотря на темную поросль мха и лишайника, взбирающуюся по стенам, они казались совершенно новыми, не тронутыми тлением времени. Между зданиями, петляя и круто изгибаясь, вились узкие дороги, изрезавшие город кругами и дугами. В центре города мерцал звездным светом гигантский медный купол, и Сонхва, присмотревшись, разглядел вьющиеся по опорам кованые ажурные завитки. — Словно лабиринт, — заметил он, оглядывая ветвистые улочки. — Или орнамент, — произнес Ёсан. Сонхва повернул голову и увидел, что навигатор внимательно смотрит на него. Вздрогнув, юноша опустил руку в карман и сжал часы, обводя пальцами линии узора на крышке. — Думаешь, символ — это карта? Ёсан кивнул. Пак Хиён перевел на него взгляд и нахмурился. — О чем вы? Обвив цепочку вокруг пальцев, Сонхва вытянул часы из кармана и поднес к носовому фонарю, вглядываясь в извивающиеся линии. Ёсан заглянул ему через плечо. — Вот это — улицы, — сказал он, ведя пальцем по тонким спиралям. Кандалы на его руках тихо позвякивали; опустив взгляд, Сонхва заметил, что кожа на запястьях пирата покрылась алеющими ссадинами. — Это здания, а в центре… — Сокровищница, — выдохнул Пак, жадно глядя на зияющую в центре крышки дыру. Сонхва сомкнул пальцы, скрывая часы в ладони. — Мы идем на посадку, господин! — крикнул офицер, свесившись из окна гондолы. Кивнув, мужчина торопливо сбежал по лесенке носовой палубы. Сонхва повернулся к Хонджуну, пытаясь поймать его взгляд, но пират неотрывно смотрел на горизонт за ровным озерным зеркалом. Гудение в цеппелине прекратилось; забурлили, опускаясь в воду, пропеллеры. Несколько секунд лопасти винтов продолжали вращаться, расплескивая воду, а затем остановились. Корабли покачнулись и замерли на поверхности озера, тихо поскрипывая тросами. Сонхва сделал несколько шагов вперед. Тени плясали на спокойном лице Хонджуна, скрывали залитую темной кровью глазницу. Даже сейчас, увеченный и плененный, Хонджун оставался собой — стойким и несломленным капитаном, которого успел полюбить Сонхва. Юноша протянул руку к плечу Хонджуна, испытывая сильнейшее желание привлечь его к себе, стереть всю боль и страдания, как недавно сделал это для Сонхва сам пират. Подрагивающие пальцы застыли в сантиметре от замаранного рукава рубашки Хонджуна. — Хонджун, — позвал Сонхва не обращавшего на него внимания капитана. — Я знаю, ты ненавидишь меня, но я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы… — Спускайтесь сюда! — окликнул их Пак Хиён, стоявший у борта. Пираты, окруженные гвардейцами, направились к лесенке; помедлив, Сонхва последовал за ними. — Я, ты и двое солдат доберемся до суши на шлюпке, — сказал Пак юноше, застегивая на бедрах пояс с оружием. — Если орнамент на часах действительно является картой, мы быстро доберемся до центра города. — Что насчет меня и моей команды? — поинтересовался молчавший до сих пор Хонджун. Пак хмыкнул. — Уж не думаешь ли ты, что я позволю пиратским отродьям ступить на этот остров? Ваши услуги больше не требуются. Ты и твой навигатор отправитесь к своим подельникам в трюм и останетесь там до нашего возвращения на твердь. — Дядя, — вмешался Сонхва, надеясь, что его лицо не выдает охватившего его волнения, — Ёсан отличный картограф. Он первый понял, что символ на крышке является картой, и сможет с легкостью определить нужный путь, оказавшись в городе. К тому же, неизвестно, какие ловушки могут скрываться на улицах; возможно, во время экспедиции нам придется кем-то пожертвовать — почему не использовать пиратов? По-прежнему не глядя на Сонхва, Хонджун криво усмехнулся, но Пак Хиён не заметил этого, сверля племянника задумчивым взглядом. — Это слишком рискованно, — отозвался он. — Мы не можем знать, что придет в голову этим мерзавцам, когда они окажутся наедине с нами в незнакомом и, возможно, опасном месте. Уверен, они только и думают о том, чтобы найти способ для побега. — С нами будут солдаты, — возразил Сонхва, впиваясь пальцами в острые звенья цепочки. — Кроме того, пираты не решатся сделать ничего опрометчивого, пока остальная команда остается на корабле в заложниках. Повисло молчание. Прищурившись, мужчина переводил глаза с едва дышавшего Сонхва на замерших пиратов. Гвардейцы стояли вокруг них, взяв ружья на изготовку и ожидая приказа. — Хорошо, — сказал, наконец, Пак и отвернулся. — Капитан отправится со мной и одним из солдат; ты и навигатор — со вторым. Спустить шлюпки на воду! Сонхва выдохнул и отошел от борта, глядя, как матросы разматывают канаты. Проверив кандалы на руках пиратов, гвардейцы подтолкнули их к спущенной вниз веревочной лестнице. За озером, поднимаясь над кромкой леса, возвышался резной купол, устремив в небо острый шпиль.