Бруклинский мост

      У Хёнджина в жизни всё было распланировано и разложено по полочкам. Он любил составлять расписание и следовать ему, везде появляться вовремя, без малейших опозданий. Быть расчётливым, продуманным и последовательным. После отношений с Минхо он не переносил хаоса, поэтому старался следовать своим планам и делать то, что хотелось прежде всего ему. Даже секс в его жизни был запланирован. Он, практически как и любой другой молодой мужчина, нуждался в этом – для расслабления, для удовольствия и, конечно, с чувствами это никак не было связано.       Когда Хёнджин стал заметной фигурой в высоких кругах, как успешный бизнесмен, его пригласили в элитный закрытый клуб на Вашингтон-стрит. Клуб назывался просто – Ананас, никто не знал историю его названия, да и не задавался вопросом. Клуб гарантировал его членам тотальный фейс-контроль, отсутствие слежки репортеров и камер наблюдения. Всё это делалось не просто так, а за ежегодный немаленький взнос. Но люди чувствовали себя там вполне комфортно, а за спокойствие каждый готов заплатить, особенно, когда есть деньги. Здесь, как и в обычном заведении, можно было расслабиться, полюбоваться видом с крыши (а клуб располагался именно там), насладиться изысканными напитками, поиграть в покер, а еще… найти себе компанию на ночь. Как говорится, всё, что происходит в Ананасе – остаётся в Ананасе. Опустим момент, что все знали, что такое Ананас, и зачем туда ходят. Политика клуба была строгой – те, кого приглашали туда для работы, должны были пройти всевозможные проверки – на наличие заболеваний, зависимостей и судимостей. Туда было сложно устроиться – брали лишь «породистых», а не простых «дворняг». Речь шла об элитной проституции, но никому не хотелось думать об этом в таком ключе. Членам клуба разрешалось пользоваться всеми его благами – в том числе, и людьми. Таким образом, молодые девушки и парни, работающие там, с радостью шли на контакт, без каких-либо почасовых оплат. С ними можно было просто поговорить, выпить, поужинать, потанцевать, либо увезти домой по желанию. Никаких обязательств, никаких чувств и укоров совести.       Так делал и Хёнджин, когда чувствовал в этом потребность. Он анализировал, что есть эта потребность – просто физиологическое желание, либо нехватка теплоты и ласки?       Раз в месяц Ананас, по инициативе хозяина, превращался в обычный клуб, куда мог прийти каждый желающий за «каких-то» пятьсот баксов. Присутствие членов клуба оставалось на их усмотрение: кто-то считал это обычным выходным и не приходил, кто-то, напротив, – хотел изучить простых смертных поближе. Хёнджин не посещал клуб в эти дни, так как настороженно относился к бурной толпе пьяных молодых тел, что могли задержаться в его жизни дольше, чем на одну ночь. Помнится, был уже такой когда-то.       Последний раз, когда он сдался Минхо, был три или четыре месяца назад. Тот отчаянно цеплялся за него, потому что каждый их раз мог быть последним. Минхо хорошо понимал это, и даже если был пьян, он вкладывал в свои поцелуи всю боль и любовь, всё то, что не мог выразить словами. Он был наглым, слишком эмоциональным и полигамным, а это – увы, не соответствовало требованиям Хёнджина. Минхо всё еще не мог смириться, что он – пройденный этап, из-за чего и случались его ночные поездки домой к Хёнджину.       Хёнджин правда хотел быть холодным и непроницаемым. Ему неплохо удавалось это на работе, где необходима была твердость характера и стойкость духа. Но иногда происходили такие ситуации, как с Феликсом. Недобрые намерения Дерека были очевидны, и бросить мальчишку в лапы к этому ублюдку – означало бы просто не иметь совести. Он бы не уважал себя, если бы так поступил. Но то, что Хёнджин сделал потом – предложил Феликсу на него работать – это уже слегка не вписывалось в его рутинные планы. Подумал ли он перед тем, как предлагать? Тогда случилось редкое явление – он подумал не головой, а сердцем. Стоило лишь заглянуть в доверчивые глаза парня, сразу логические доводы и закончились. Что он – посторонний, а посторонним доверять нельзя, что он, возможно, окажется бесполезен в делах Хёнджина, что в итоге это может кончиться чем-то плохим… Чем-то, чего Хёнджин опасался всё это время. Ведь Феликс ему понравился.       Так бывает – вы видите человека мельком, где-нибудь в общественном транспорте, он притягивает ваше внимание и взгляд, непонятно почему. Он может быть просто одет, либо не соответствовать вашим придуманным идеалам красоты, но спинным мозгом вы чувствуете – нравится. Какой есть, незнакомый и чужой, а притягивает так, что вы смотрите на него в упор всю дорогу, пока ваши пути не разойдутся. Это либо интуиция, либо феромоны – не суть. Ясно одно – существует определённый тип людей, который будет вам симпатичен, даже если вы их не знаете.       Видимо, так было и с Феликсом. Он был обычным, но в то же время – необыкновенно красивым. Казалось, он и сам не знал о том, насколько красив. Феликс точно не любовался подолгу в зеркало, думая: «Как же я хорош!». Скорее, он был тем, кто в себе сомневался, или не был до конца уверен. Ему нужно было раскрыться, полюбить и принять себя. Но Хёнджин не собирался быть к этому причастным. Не думал, не планировал, он лишь хотел… помочь? – Мистер Хван? – из раздумий Хёнджина вывела его секретарь, Луиза. – К вам посетитель – мистер Бан Чан.       Хёнджин выпрямился на стуле и плеснул себе воды из графина – он не ждал своего личного адвоката сегодня, а значит – что-то стряслось. – Чан? – Хёнджин наблюдал за адвокатом (и по совместительству его бывшим одноклассником), пока тот снимал пиджак и устраивался на стуле. – Хёнджин, новости у меня не самые крутые, – тот отпил из чужого стакана большой глоток, не церемонясь. – Вот так всегда! Нет, чтобы, порадовать друга, а ты… – Хёнджин машет рукой, отгоняя подступающую тревогу. – На тебя подали в суд, – наконец выдыхает Чан. – Но не переживай! Мы всё замнём! – Что?! Кто? Та фирма, что поставила нам некачественные запчасти? Я же объяснил им, мы провели экспертизу… – Нет. Это личный иск.       Хёнджин мрачнеет и ссутуливается в плечах. Репутация важна для него. Он старался быть корректным, тактичным, обязательным… Кому он мог перейти дорогу лично? – Это Дерек. Заявляет, что ты избил его и выкинул из машины, – Чан, переведя дыхание, откинулся на стуле и открыл ежедневник с рабочими записями. – Эта мразь что говорит?! Избил?! Он в своём уме? – Хёнджин вскипел за считаные секунды. Этот козёл заслужил, если бы он действительно вмазал ему, но этого не было! – Он даже нанял себе поддельного свидетеля, – Чан почесал карандашом за ухом. – Какой-то левый парень утверждает, что видел всё лично. – Вот засранец! Это неправда, Чан, я всего лишь вытолкал его из машины за гнусный характер. – А у тебя есть свидетели? Только желательно настоящие, а не подкупные. – Есть, – Хёнджин вспоминает о Феликсе, из-за которого и случилась эта ситуация. – Я думаю, он согласится рассказать правду. – Отлично! А что это вообще за место? Вдруг там были камеры? – Это… – Хёнджин замялся. – Место, где можно снять проститутку. Я подвёз туда Дерека по его же просьбе. А потом мы немного повздорили.       Он опустил глаза в стол и потёр виски. – А вот это уже не совсем хорошо для твоей репутации, – Чан сжал губы и постучал пальцами по столу. – Да знаю я! Не сам же поехал, подвезти хотел этого пьяного мудака. Неужели он настолько тупой, чтобы подставлять себя вот так? У него ведь жена, дети… – Хёнджин задумчиво хмурился, не находя логики в поступке мужчины. – О том, где это было, речи не шло. Видимо, он хочет скрыть это. В любом случае, я сделаю всё, чтобы тебе поверили.       Чан смягчил взгляд. Он всегда рвался помогать Хёнджину еще со школьных лет, потому и напросился в личные адвокаты, чтобы защищать его столько, сколько сможет. – Знаешь, Чан, меня так бесит наше общество. Ходить в Ананас, и снимать там элитных шлюх – это норма для всех, но оказаться в грязном райончике с дешевыми, уличными – позор. Я уже предвижу эти статьи в желтой прессе… – Хёнджин уронил голову на ладони и страдальчески застонал. – Ты известный человек, Хёнджин, этого следовало ожидать, – Чан обошёл стол и положил ладони на плечи брюнета, разминая их. – Да и учитывая, что Дерек не станет раскрывать карты перед семьей, думаю, это в ваших интересах – не говорить, где именно это случилось. Так что, давай, не раскисай!       Чан хлопает Хёнджина по плечам и накидывает пиджак. – Твоя задача – связаться со свидетелем и всё обсудить. Само заседание будет аж через месяц, этот козёл умотал на острова какие-то. Это пока всё, я побежал, много работы. – Спасибо, Чан!       Чан был надёжным. Никогда не задавал лишних вопросов. Всё понимал, поддерживал. Наверное, Хёнджин мог назвать его своим лучшим другом. Не так чтобы он это чувствовал, скорее понимал – ему можно доверять.

***

– Да брось, ты же не станешь этого делать! – Феликс заливается смехом и прикрывает ладонями лицо, глядя на Чонина.       Суббота выдалась солнечной, и парни отправились гулять в Централ парк. – А что такого? Это всего лишь мыльные пузыри! – Чонин улыбался, макая палочку в ёмкость с жидкостью.       Феликс с интересом разглядывал парня, что старательно выдувал большие яркие пузыри. Они переливались на солнце и искрились, разлетаясь по парку. Иногда они попадали в прохожих и лопались, те лишь удивленно улыбались и оборачивались. – Ну что, красиво? – Чонин светится, надувая очередной пузырь. – Очень.       Феликсу спокойно. Он всё еще помнит о своих проблемах, о нехватке денег, и даже о Хёнджине. Но сейчас он далёк от этого. Словно и сам погрузился в мыльный пузырь, стараясь скрыться ото всех.       Чонин здорово помогал ему в эти дни. Прошла всего неделя, но они стали даже ближе, чем раньше. Он помогал по дому, веселил маму, пёк вместе с ней пироги и смотрел вечерние передачи. Больше всего Феликс был благодарен именно за маму. Ведь сам он в последнее время не всегда был с ней ласков. Чаще всего, он был уставшим после учёбы, погруженный в собственные мысли о зачётах и оценках. Но хуже всего он себя чувствовал, когда нужно было возвращаться домой после ночи на работе. Он переступал порог, словно злодей после совершенного преступления. Его убивало вранье, выдумки о несуществующей работе лаборантом... Его донимали мысли – что будет, если мама узнает? Неважно, что Феликс был совершеннолетним и самостоятельным, неважно, что он имел право заниматься, чем хочет. Когда ты торгуешь своим телом и врёшь своей матери – всё это теряет значение, перестает иметь вес. Противоречивые чувства не давали покоя, роились в голове перед сном, словно разъярённые пчёлы в улье. Феликс делал это во благо, вроде бы, но проклинал себя последними словами. Затем, сам же себя оправдывал. Разве он виноват, что не имея диплома и специальности, это был самый относительно лёгкий способ заработать нормальные деньги? – Ты делаешь это, потому что у тебя есть причина, – успокаивал его Чонин. – Не то, что я раньше – от скуки, и чтобы косяков побольше накупить.       Чонин, и будучи уличной проституткой-наркоманом, был славным парнем. А сейчас он стал идеальным. Даже слишком. Феликс не подпускал его близко к себе, и дальше поцелуев они не заходили. Он всё еще сомневался в своих чувствах. Тот ли это случай? Тот ли парень? Он хороший, добрый, и Феликс ему явно очень нравится, но… – Эй! – Феликс дует губы и трёт нос, в который Чонин ткнул только что купленным рожком мороженного. – Ну, я тебе сейчас!..       Он следует его примеру и мажет наугад лицо Чонина – попадает по губам и чуть выше. Тот лишь смеётся и слизывает всё, пропуская участок над губой. – Ещё вот тут, – Феликс показывает на себе. – Осталось немного.       Чонин останавливается и разворачивается лицом к Феликсу. – Так сотри.       Улыбка сходит с его лица, а брови подскакивают вверх, словно он бросает Феликсу вызов.       Блондин оглядывается по сторонам и переминается с ноги на ногу. Они забрели в укромное местечко, где почти никого не было.       Он хочет, чтобы я его поцеловал? А я этого хочу?       Феликс приближается к лицу Чонина миллиметр за миллиметром. Он изучает его лисьи глаза и чувственные губы, на которых только что было мороженное. Он слышит биение собственного сердца. Он никогда не целовал первым раньше.       Его прерывает звонок телефона. Феликс вздрагивает от резкого звука, доносящегося из его кармана. – Вот чёрт, прости!       На экране незнакомый номер. Феликс колеблется, но всё же берет трубку.       Чонин в это время, раздосадованный упущенным моментом, вытирает рот ладонью и отходит в сторону, чтобы присесть на скамейку. – Феликс? – из трубки доносится знакомый голос. – Это Хёнджин. Мне нужна твоя помощь.