"Пустая" Душа

      Сора вновь оказался в лесу один. В отличии от предыдущего раза, сейчас солнце ярко сияло на небосводе, редкими лучами пробиваясь через густую крону старинных деревьев, освещая пространство в достаточном количестве, чтобы не сбиться от нужной траектории. Да и сейчас, ночные звери не преследовали его по пятам, что делало его походку чуть более уверенным. Но, несмотря на внешнее спокойствие, внимательный зритель заметил бы боль в глазах и почти незаметную нервозность в движениях. Он шёл, не зная куда и зачем. Точнее, имея лишь общие очертания ответа на две не самые лёгкие ответы.       Шёл он долго и по прямой. Рыхлый снег проникал между разрезами мехов и создавал дискомфорт для него. Имея лишь поверхностные знания о выживании в лесу, у него возникали проблемы на каждом шагу. Не умея отличать яму под сугробом, он довольно часто попадал в них и промокал до костей. Не умея различать корни деревьев под снегами, он то и дело цеплялся ногами и падал, очередной раз промокая. Снег… Он давал им защиту все это время, пока его деревня и родные были живы, а сейчас стал его самым главным врагом, пряча под собой очень многое и создавая проблемы на каждом шагу. Как же сильно Сора начал ненавидеть эту белую пелену, прячущую все под своей толщей.       В очередной раз зацепившись за корень, он упал. Но, к его великому сожалению, падение было не как обычно. Кувыркаясь по склону, он упал в ущелье. Корчась от боли и сдерживая горькие слезы, он проклинал свою судьбу, решившую так нагло над ним посмеяться. — Почему всё так обернулось? — задал он вопрос вслух самому себе. Боль отдавалась эхом по всему телу. Каждое незначительное движение заставляло его до скрежета сжимать зубы. Он был обессилен… Его разум с каждой секундой все сильнее отказывался поднимать тело, ноющее от боли. Он был готов сдаться, даже не попытавшись снова встать и продолжить свой путь и лишь голос матери, нежный и заботливый, до сих пор отдавался в его голове. Она шептала ему встать, попытаться выбраться из этого ущелья, стены которого покрыты прозрачным слоем льда, за которым виднеется черный камень, — Зачем? — задал вопрос Сора. Он обращался к своей матери, которая призывала его встать, но ответа так и не получил. Голос матери исчез, будто всё это ему лишь показалось. Будто она секунду назад не говорила с ним.       Лёжа на покрытом снегом земле, он думал. Думал усердно над вопросом, ответ на который не каждый взрослый готов дать. Но, он должен найти ответ на свой вопрос, прозвучавший несколькими мгновениями назад с его собственных уст. «Зачем?» — этот вопрос сейчас терзал его разум, и если он не найдёт ответа, то сгинет в этом богом забытом месте, будто уличная собака, без хозяина и могилы, станет кормом для голодных зверей этого ненавистного ему леса. — Зачем? — еще раз спросил он вслух и попытался дать ответ, — Чтобы не умереть, — прозвучал через несколько секунд размышлений его ответ. Но, он так и не встал. Данный ответ его не удовлетворил, ведь легче будет умереть и отправиться к родным, чем терзать своё тело и душу в этом мире. — Чтобы весь мир узнал о том, откуда я родом, — прозвучал второй ответ, но снова мимо. До этого мир и не знал о доме Тамаши, так с чего вдруг сейчас им понадобилось знать. — Чтобы возродить свою деревню, — прозвучал третий ответ и мальчишка попытался встать, но боль заставила его снова остановиться. Такой ответ был достойным, но не в его случае…       В таких раздумьях он провел несколько часов, пытаясь найти ответ и цель, которые дадут ему достаточно душевных сил не сломиться перед болью треснувших рёбер и кровоточащих ран. Секунды перетекали в минуты, минуты в часы, а он все лежал и думал. Думал над ответом, способном помочь ему в эту тяжелую секунду. Не замечая уже замёрзших рук и ног, не замечая слой снега, покрывший его торс, он лежал. — Чтобы отомстить тем, кто забрал у меня всё, — сверкнув решимостью в глазах, Сора попытался встать. Он винил всех в этом мире в том, что все это произошло с ним. Винил людей, богов, животных и саму природу, давшую ему жизнь. Тело отдалось болью, по щекам скатились крупные капли, оставляя за собой замерзающий от холода след, но он не остановился. Сора кричал от боли, физической и душевной. Кричал на весь мир, угрожая ему своей местью, но, будто назло, мир «смеялся». Ветер усилился, взвыв ночным волком и превращаясь в бурю, ударил по груди полустаявшего мальчика и пригвоздил к земле. Треснувшие рёбра почти сломались от нового падения и напомнили о себе сгустком крови, которым харкнул Сора. Мир и природа показали ему, какой он никчёмный по сравнению с ними, чтобы кричать и винить их в чём-то. Но, маленький огонь мести, зажженный в его душе, с каждой секундой становился сильнее и перерос в настоящий пожар, дающий ему сил. Мальчик, терпя нечеловеческую боль, в очередной раз встал и поплелся между ледяными стенами ущелья. Держа в уцелевшей руке веревку, прикрепленную к кожаной сумке с провизией, он тащил её вперёд.       Через несколько часов непрерывного шага, он встал. В его теле не осталось больше сил, ему нужен был отдых. Пещера, в которой он сейчас находился, начиналась с правой стороны ущелья и связывался с ним узкими тоннелями, через один из которых и попал в него Сора. Держась за уже каменную стену, он опустился вниз и сел. Открыв сумку, он достал несколько кусков вяленого мяса и с аппетитом начал есть, разглядывая стены. Высотой в четыре или пять метров и шириной в несколько раз больше, она могла спокойно вместить себя десятую часть жителей деревни. Стены же были разукрашены самыми разными цветами и изображениями событий старых времён, о которых, как и в доме старика, он не знал ничего. На одном из таких изображений, он увидел девушку с тремя глазами и белой кожей. Она смотрела в сторону бегущего к ней человека и держала цветок в руке, будто она она должна была спасти её от него. Сам человек был нарисован черным цветом, нельзя было различить ни лица, ни глаз, ни что-либо другое. Лишь примерные очертания. Соре показалось, что рисунок незаконченный, будто в руке черного человека, должно было быть что-то, чем он угрожал ей, но этого не было. Либо время взяло верх и рисунок от влаги и ветра, неустанно играющего в пещере, частично потерял свой изначальный вид, либо он был так и запланирован и специально оставлен незаконченным.       Снова заурчавший живот, требующий большее количество пищи, вернул мальчика из некого оцепенения и тот вновь начал свою «трапезу», больше не обращая внимания на рисунки. Ему нужно было поесть, поспать и вновь приняться за путь, не обращая внимания на боль в теле.       Сняв с себя мокрую одежду и одев новую, Сора принялся спать. Меха, заменившие ему кровать, не были так комфортны, как дома, но лучше чем голый камень. Подумав над своим следующим шагом несколько минут, мальчик уснул неспокойным сном. Кошмары преследовали его всю ночь, заставляя просыпаться в холодном поту. Пожар, кровь, смерть и еще очень многое преследовало его, напоминая о недавнем ужасе, случившемся с ним. Он не мог спать, боялся закрыть глаза, чтобы не видеть все это снова и заставлял себя держать глаза открытыми, но со временем они снова смыкались, дабы в очередной раз открыться наполненными ужасом и отчаяньем. Ночь была паршивой, как сказал тогда старик.       С первыми лучами солнца встал и Сора. Он быстро собрал все необходимое и двинулся в сторону маленькой белой точки, показывающей место одного из многих входов и выходов из пещеры. С каждым часом, белая точка увеличивалась, пока наконец не стала огромным, пятиметровым отверстием, через которое проникали солнечные лучи и ослепляли мальчика. Поборов минутную слабость, Сора вышел из пещеры и оказался в снежных степях. Лес маячил далеко за спиной, возвышаясь своими черно-зелеными кронами. Пещера дала ему самый короткий путь для выхода из леса и территории своего дома, но за это ему пришлось заплатить рёбрами и болью, который так и не прошёл, хоть и стал терпимым.       Впереди же его ждало новое испытание в виде заснеженных степей. Холод здесь был не таким крепким, как в лесу, но клубы пара все равно выходили из его рта…