"Пустая" Душа

      Холодные степи встретили странника с «открытыми» объятиями. Ветер бил по лицу мальчика и поднимал метель, не позволяющий видеть дальше двух-трёх метров. В степях было теплее, чем в лесу, но видимость стала хуже в несколько раз. Стоять вот так, в нерешимости, Сора не имел права и несмотря на весь дискомфорт, создаваемый северным ветром, шагнул вперёд. Шаг за шагом он все сильнее «погружался» в степи, надеясь в ближайшем будущем найти деревушку либо дом, одиноко стоящий посреди километров снега, где можно будет согреться и высушить мокрые меха и одежды. Качаясь вперед и назад от сильного ветра, он шёл вперёд, неуверенно и медленно, но в карих глазах сталью блестело желание жить.       Ветер все усиливался, проникая в разрезы одежды, он заставлял мальчишка дрожать от холода. Его тело, не привыкшее к такому, закоченело. С каждой секундой силы покидали юное тело, заставляя двигаться исключительно за счет желания жить. Часами и днями Сора шёл, не представляя что его ждёт через час, лишь надежда и желание жить, давали ему силы сделать следующий шаг. Те малочисленные остановки, совершаемые для сна и перекуса, делали лишь хуже. Не имея защиты и не представляя, как соорудить себе крышу из снега, он спал под открытым небом, на ветру и морозе. В конце концов, через четыре дня бесцельного движения по степям, он камнем упал в снега. Мальчик больше не мог двигаться, тело отказывалось помогать разуму спастись, желая скорой кончины и успокоения для уставших мышц и костей. Полностью окоченевший, уставший, не способный двигаться и даже нормально дышать, покрытый ушибами и маленькими ранами, Сора не плакал. Не потому, что не хотел, нет. Он хотел, но не мог, слёз уже не осталось, чтобы плакать. За последние несколько дней своих скитаний по лесам, пещерам и степям, он выплакал их все. Не сумев побороть собственную слабость, под требования уставшего тела и разума, Сора уснул крепким сном, надеясь, что когда проснется, окажется в собственном доме и все произошедшее, окажется обычным сном.       Проснулся мальчик действительно в доме, но не своём. Вся обстановка в комнате, где он оказался, была ему не знакома. Тут не было привычных ему окон, камина, маленького стола и еще много чего. Стены были не каменными, а деревянными. Уже успевшие повидать несколько веков, но все еще крепкие бревна, с лёгкостью держали на себе груз крыши.       Привстав на локте, Сора был удивлён. Все его раны и ушибы были покрыты бинтами, от которых неприятно пахло целебными травами и лекарствами. — Ты уже проснулся? — спросил мужчина лет сорока. Только после того, как задали вопрос, Сора заметил мужчину, стоявшего у угла комнаты. Широкоплечий, с мускулистым, но сухим телом. Взгляд цепких глаз, смотрящих из окна, был направлен на юг. Не дожидаясь ответа мальчишки, мужчина продолжил, — Раз уж дитя дома Тамаши держит путь на юг, значит, с вами что-то произошло. Не удивлюсь, если ты последний из «проклятых». — Что вы имеете ввиду, и с чего вы взяли, что с моим домом что-то произошло? — В последний раз, как мне рассказывал мой дед, а ему его дед, члены твоего дома показывались здесь три века назад. И раз уж ты сейчас находишься в моём доме, без необходимого для детей сопровождения, значит, что с вами что-то произошло. Деревня уничтожена? — сухим голосом спросил он. — Уничтожена, — дал утвердительный ответ Сора, — Но почему все вы называете нас проклятыми? — Что же, видимо, тебе еще не успели рассказать. — Тогда можете вы рассказать мне?! — скорее утвердительно, чем вопросительно, произнёс мальчик. — Не могу, так как сам не знаю. Слухи так долго не живут и никто, кроме членов твоего дома, не знает, почему вас все называют проклятыми… — выдержав секундную паузу, мужчина продолжил, — Хотя, сейчас уже никто об этом не знает.       Поняв, что последняя фраза означала, мальчик замолчал. Воцарилась тишина, которая продлилась несколько минут. В это время оба были заняты своими мыслями. — Я Сейджи, — нарушая тишину, начал мужчина, — Как тебя звать? — Сора. — Нехорошее имя, она сулит тебе много страданий, как и метка смерти, сияющая в тебе темным свечением. Нелегкая жизнь тебя ожидает, мальчишка, ты должен готовится к ударам судьбы, ожидающим тебя на каждом углу твоих странствий. Но, сегодня, судьба привела тебя в мой дом. А значит, я, перед тем, как отправить тебя дальше, должен накормить и напоить, дать кров и позволить восстановить потерянные силы. Как будешь готов, спускайся на первый этаж, еда и вода уже поставлены на стол. — Что такое метка смерти? — услышав что-то новое для себя, мальчик хотел разузнать о нём, но ответа не был исчерпающим, точнее, вообще был не таким, каким хотел получить ее Сора. — Я знаю о тебе и о твоем доме столько же, сколько и ты, только вижу то, что ты еще не видишь и не чувствуешь. Дать ответы на интересующие тебя вопросы, я не способен. Как уже успел сказать, я сам не знаю.       Сора хотел вновь открыть рот, но его перебил Сейджи. Напомнив о том, что еда остывает, он удалился из комнаты, оставив мальчишку один. Не получив ответа, Сора на секунду задумался, но поняв, что собственными силами сейчас не разгадает тайну, решил оставить вопрос на потом. Когда ему хватит ума и опыта, на её разгадку.       Внизу, как и сказал Сейджи, его ожидала еда и вода. Самого хозяина, дома не было, но звук раскалывающейся древесины, давал понять, чем сейчас занят Сейджи. Поев, Сора вышел на крыльцо, заранее набросив на плечи шкуру черного волка, голова которого могла служить неплохим капюшоном. — Вижу, моя добыча предыдущего месяца, тебе понравилась, — улыбнувшись, мужчина вновь замахнулся топором и целая древесина раскололась на две части. — Красивая и теплая, — опустив пальцы в черную шерсть, ответил мальчишка. — Она и под палящим солнцем самое-то. Морда эта черная, когда на голову натянешь, хорошо защитит от лучей солнца и позволит оставаться в тени, — вновь улыбнувшись и снова замахнувшись топором, проговорил Сейджи, — Дарю! — Нет, господин Сейджи, я не могу принять такой подарок. Я хоть и ребёнок, но папа с трех лет мне рассказывал, что чужую добычу, будь то шкура или мясо, брать нельзя.  — Твой отец, когда говорил тебе об этом, был прав. Но я сейчас дарю тебе его, а не ты берёшь силой. К тому же, если мой дед узнает, что я позволил ребенку Тамаши уйти из моего дома без подарка, придется пару месяцев ему на глаза не попадаться. А учитывая то, что только он остался у меня из родных, то дело не совсем приятное. Так что, с этого момента, — указав лезвием топора на голову волка, продолжил, — Он твой. — Благодарю, господин Сейджи. Он всегда будет напоминать мне о тепле вашего дома и души. Пусть голос смерти окажется вдали от вас, — озвучив благодарность, Сора натянул морду волка на голову и поклонился, в знак принятия подарка. — Вижу, твои родители успели обучить тебя повадкам дома Тамаши. Так благодарите только Вы. Пусть голос смерти не заговорит ни с одним из нас, — вновь улыбнувшись, мужчина поклонился в ответ, показав, что и ему знакомы повадки таинственного дома, — Поможешь с дровами? Греться у печки ведь вдвоем будем.       Указав на второй топор у лестницы, Сейджи вернулся к своему занятию. Через минуту рядом с ним прозвучал и второй топор. Так, разговаривая и раскалывая дрова, продолжалось около часа. За это время Сейджи то и дело бросал мимолетний взгляд на Сору и видя, что тот работает в поте лица, уважительно кивал, ведь не каждый пятилетний мальчишка, может без остановок орудовать топором в течении часа. После чего возвращался к своему бревну, ожидающему когда его разделят на более мелкие куски.

***

— Что же, Сора, мне была приятна твоя компания в эти три дня, когда ты жил в моём доме. Наконец-то эти старые стены вновь услышали голоса, разговаривающие друг с другом. Держи свой путь строго в этом направлении, через несколько дней ходьбы, степи должны закончится и там уже сможешь встретить людей большого мира. До них, с моего дома, не так уж и далеко, как тебе могло показаться вначале. — Господин Сейджи, когда у меня будет возможность, я вернусь в твой дом с подарками и надеждой, встретить вас в здравии и расцвете сил, каким вижу сейчас. — Я тоже надеюсь, что мы сможем вновь встретиться, последний из дома Тамаши. Надеюсь, через несколько лет судьба вновь сплетет наши дороги и ты сможешь рассказать мне, как старому знакомому, истории о твоих падений и восхождений, и надеюсь, что последних будет в несколько раз больше, чем первых, — улыбнувшись, мужчина спустился с крыльца, дабы дать дорогу мальчишке, который так ему пригляделся умом, сообразительностью и трудолюбием. — Я тоже надеюсь, господин Сейджи, что наши пути вновь пересекутся и я смогу отплатить за тепло и доброту, оказанную мне. И тогда этот подарок, — похлопав рукой по черной шерсти, Сора указал на шкуру волка, — не будет таким большим для меня.       Попрощавшись, Сора пустился в новый путь. На этот раз он знал, в какую сторону двигаться и что ожидать впереди. А позади он оставил достойного человека, с кем он успел подружиться, если дружба возможна между пятилетним ребёнком и сороколетним мужчиной. Скорее, он просто оставил хорошего знакомого, на которого можно было положиться в трудную минуту и всегда найти хлеб и кров в его доме…