Не хочу любить

***

Торопливые поцелуи покрывали шею, переходя на плечи и ключицы, тонкие пальцы легли на живот, вызывая мурашки и смешанные чувства. Приятно? Определённо нет. Раздражение и недовольство? Уже гораздо ближе. Она судорожно облизнула губы, пытаясь избавиться от какого-то странного чувства внутри, которое разъедало все органы разом, её будто бы целиком толкнули в бочку с серной кислотой, и отчего-то она ещё не подохла. Внутри так пусто и одновременно с этим словно что-то горело и давило-давило, бесконечно долго и болезненно настолько, что органы ощущались перемолытыми в труху внутри; что-то важное и жизненно необходимое просто сжали в тиски и продолжали с каждым вздохом сжимать сильнее, от чего даже дышать становилось затруднительно. Акира закрыла глаза, стараясь как можно дальше оказаться от этого места, этой постели, этого всего, и на её губы легли чужие, до омерзения чужие и неправильные, но она податливо ответила, зажмуриваясь. Она не дала взять инициативу и сама проталкивала язык в чужой рот, целовала грубо и болезненно, властно, кусала губы и не позволяла отстраниться. Но это всё не то. Всё не так. Абсолютно. И это блядски злило. Акира оказалась сверху и вдавила тело в матрас, впиваясь длинными ногтями в грудь и живот. Ноги сжали чужие бёдра почти до боли, касаясь худыми коленями, и поцелуи уже больше походили на укусы, казалось, вот-вот вгрызётся зубами сильнее и откусит кусок плоти. — Эй-эй, полегче, малышка, — телу снизу всё-таки удалось отстраниться, и его голос как будто звучал слегка недовольно. — Я, конечно, не против инициативы со стороны девушки, но ты увлеклась... Всё-таки член здесь у меня. Его голос — такой мерзкий, противный, и нет в нём абсолютно ничего привлекательного. Он какой-то скрипучий, балансирующий между тенором и баритоном , но но всё далёкий от него, и звучал он просто отвратительно. Когда он молчал — Акире было проще. А теперь хотелось вцепиться в чужую глотку и заставить его навсегда заткнуться. На этот раз он сам потянулся за поцелуем, но безрезультатно. — Вот неужели ты не мог ещё полчасика помолчать, идиот безмозглый, — раздражённо фыркнула Акира. Желание закончить начатое совсем сошло на ноль. Ярость и гнев скопились и подступили к горлу, вставая поперёк противным комом. Хотелось выпустить кому-то пулю в лоб. Кому-то определённому. — Поумерь немного свой пыл, иначе я могу разозлиться, — шутливо пробурчал парень, не замечая смены настроения, принимая это, кажется, за неудачную шутку. И пальцы последовали выше, сжимая грудь. Акира не реагировала, смотрела на него в ожидании, но в глазах можно было увидеть злость, а на губах — звериный оскал. Парень чуть приподнялся, схватив её за талию и собираясь перевернуть на спину, но та сидела неподвижно. — Что? Так хочешь быть сверху? — цокнул языком он, — я же не сказал, что против. Хочу, чтобы твои мозги вытекли на пол, а ты заткнул свой мерзкий рот. — Что? Она что, сказала это вслух? Акира поджала губы и шумно выдохнула — лучше бы она сегодня просто осталась дома и напилась до беспамятства, чем решила снять стресс. Хотела дать возможность эмоциям выйти наружу хотя бы здесь, как делала это порой, но на этот раз что-то пошло не по плану. И она не уверена, что хотела знать причину. — Всё, бывай, ничего не будет, — заключила Акира спокойно, слезая и вставая на ноги. Потянулась за своей одеждой и рядом стоящей сумкой, сдержала в себе злость, которая уже готова была политься через край... — Эй, мы так не договаривались, — подал голос парень, усаживаясь на кровати, и схватил Акиру за руку. Нельзя убивать всех людей, которые тебе не нравятся, даже если они тебя так раздражают, думала она, выдыхая, но хватка усилилась. — Руки убрал, — в её голосе промелькнули нотки стали, и он звучал на пару тонов ниже. — Прекрати строить из себя ебаную недотрогу, — парень тоже начинал злиться. — Сперва ведёшь себя как развратная шлюха и долбаная доминаторша, а потом включаешь невинную школьницу? — и руку он сжимал до боли. Акира выдержала недолгую паузу, не прерывая зрительный контакт — кажется, подобные ублюдки не умеют слышать простое «нет», из-за чего страдают многие девушки. И ударила его кулаком по лицу, точно целясь в нос и ломая его, отчего послышался характерный хруст. Парень истошно застонал от боли, завалившись назад, и впал в бешенство. — Тебе пиздец. Он резко поднялся почти сразу и в первый раз промахнулся. Акира ловко отскочила, когда нужно, успевая ударить в солнечное сплетение с необходимой силой. Но перед этим удар пришёлся ей по щеке — парень всё-таки сумел сориентироваться, и Акира не увернулась вовремя. — Мы вообще ни на что не договаривались, — она давила ему на живот ногой сильнее, в место удара, чтобы тот не мог нормально дышать, и достала из сумки пистолет. Дуло оказалось прямо на лбу, вдавливаясь в кожу, и послышался щелчок — сняла с предохранителя. Акира уселась сверху на парня, и взгляд её был озлобленный, полный бешенства, щёки втянуты, а губы плотно сомкнуты. — Ещё что-то пискнешь, и я вышибу тебе мозги сейчас же, так что свалил, живо. И в доказательство начала жать на курок. — Ты же не думаешь, что я всего лишь хрупкая девушка, правда? В глазах напротив появился страх, и он задержал слюну во рту, сглотнуть он не решался — мало ли что, поэтому лишь тихо, словно сам сомневался в собственных словах, произнёс: — Но это моя квартира... Акира сначала не сразу поняла смысл его слов, а потом оглянулась — не её квартира и не отель, и на какое-то короткое мгновение почувствовала себя дурой, но это быстро прошло. — Блять, тогда просто закрой рот, я сейчас уйду. Парень облегчённо выдохнул, когда с его тела не только пропала убийственная тяжесть — в данный момент он ощущал хрупкую девушку именно так — но и пистолет. — Просто... просто забудь всё это, ясно? — напоследок кинула Акира, наблюдая за так и не сдвинувшимся с места парнем. Свежий воздух приятно обволакивал лицо, когда Акира не торопясь вышла из чужой квартиры на улицу, и прохладный ветер трепетал и так помятые и спутанные волосы. Даже дышать стало легче, когда она просто ушла прочь, подальше отсюда и от раздражающего её человека. Она чувствовала себя странно, потому что давно не вела себя подобным образом, да и повода как такового не было — просто внутри неё сидели такие ярость и агрессия, и всё это нужно было выплеснуть не в секс, а в драку. Потому что сейчас ей стало гораздо легче, даже тяжесть в груди пропала. Она закурила сигарету, когда телефон в кармане негромко завибрировал, и с сомнением посмотрела на экран, хмуря брови. — Да? По ту сторону донёсся низкий бас, и Акира расплылась в широкой улыбке, отбрасывая сигарету в ближайшую мусорку. — Ну наконец-то, — в её голосе были неподдельная радость и лёгкое удивление. — Больше недели тебя не слышала. — Ты же знаешь, где я сейчас нахожусь, — тоскливо раздалось на той стороне, и Акира понимающе кивнула. — Вот, как только сумел найти возможность, позвонил тебе. Расскажи мне лучше, как ты? Как... — он сделал долгую паузу, но всё-таки договорил, — с Хайтани? Акира поджала губы, садясь на ближайшую скамейку, и устало потëрла виски, прикрывая глаза. А что можно сказать в такой ситуации? — Да нормально всё, — не придумав ничего лучше, ответила она. — Нормально? — удивился собеседник. — Нормально это плотно позавтракать и не забыть про ужин. Нормально это встретить бывшего одноклассника и узнать, что он обзавёлся собственным бизнесом или семьёй. Нормально это недолюбливать своих бывших одноклассников. А начать работать с человеком, который искалечил твою жизнь — не нормально. Сказать ей действительно было нечего, и она устало выдохнула, кутаясь в пальто — на улице заметно похолодало. — А что я ещё могу на это ответить? Правда, то есть наша встреча и... встречи проходят лучше, чем я ожидала. Скажем так: я готовилась к худшему. И это правда. В голове были разные мысли, вплоть до того, что они убьют друг друга на месте. — К худшему — это пустить ему пулю в лоб, лишь завидев его? — в трубке послышался приглушённый смех, и Акира почти неслышно засмеялась следом. — Ты и так молодец, знаешь же, как я не хотел, чтобы ты ехала. Но объединение таких крупных группировок, как Бонтен и наша, я могу доверить только тебе. Ты точно справишься? — Точно, — недолго думая, ответила она. — Спасибо, что позвонил, я уже слышу, что тебе пора бежать, буду ждать твоего звонка. Увидимся, пап. — Ты у меня умница, — ласково сказал мужчина, — и будь осторожна, ладно? — Акира неохотно кивнула, — люблю тебя. После ответного «и я» звонок закончился. Говорить «люблю тебя» Акира так и не научилась. Эти слова, произнесённые когда-то, встали комом в горле несколько лет назад и больше не могли выбраться наружу.

***

Ран устало закрыл глаза и откинул голову на спинку дивана; он всеми силами пытался расслабиться и ни о чём не думать, но на деле выходило паршиво. Разные мысли неустанно крутились в его голове, которые порядком успели его заебать за короткий промежуток времени. Он запустил ладонь в волосы, массируя кожу головы, и прикусил язык. – Что ты ждёшь? Приступай, – безэмоционально выплюнул Ран привлекательного вида брюнетке, которая глупо улыбалась и тянулась руками к его лицу, задевая пальцами щёку, но Хайтани её быстро одёрнул. – Без лишних движений, – отрезал он и взглядом указал вниз. – Не заставляй меня ждать и поторапливайся. Он вёл себя холодно и отстранённо, будто и не здесь находился вовсе, и эти лишние махинации, которые нахуй ему не нужны, подбешивали. Девушка возмущённо и почти незаметно цокнула языком, но спорить дальше не планировала – поймала недовольный взгляд глаз напротив и предостерегающий прищур и послушно устроилась между ног Хайтани. Дело своё знала мастерски и выполняла соответствующим образом — рукой прошлась по паху, надавливая чуть сильнее, там, где нужно, ловко сняла ремень и расстегнула ширинку, неторопливо взяла в рот, посасывая головку и с каждым разом заглатывая поглубже, хотя и этого Рану было недостаточно. – Брось, ты можешь лучше, – его низкий голос по-прежнему звучал раздражённо, с заметной хрипотцой, и Ран положил руку поверх темноволосой макушки, максимально придвигая к своему паху. – Давай, блять, не выводи меня, — произнёс тихо и спокойно, однако ногти впились в кожу головы, показывая истинные эмоции. Он задал более быстрый темп, практически не давая возможности отдышаться, отчего девушка периодически задыхалась, но не останавливалась – все прекрасно знали, что из себя представляют эти люди, и злить Рана Хайтани не следовало. Поэтому она покорно открывала рот пошире и расслабляла щёки, крепко жмурясь. Хайтани не задумывался о её комфорте абсолютно, лишь иногда слегка жмурился и дёргал коленом от более приятных ощущений, продолжая руководить процессом и не давая себе возможности расслабиться больше, чем он может позволить. Тем не менее она к такому привыкла, и ей это нравилось, поэтому контролировать возбуждение не удалось. Девушка опустила одну руку вниз, отодвигая кружевное бельё в сторону, и коснулась себя, гортанно простонав от прошедших вдоль тела мурашек. — Нет, — жёстко сказал Ран и крепче схватил её за волосы, с силой оттягивая назад. — Я разве разрешал тебе? Тонкие пальцы взяли девушку за щёки, впиваясь ногтями в кожу до боли, отчего та сдавленно заскулила, поднимая обе руки вверх, и зажмурилась. Он наклонил голову чуть вбок и вытянул вперёд подбородок; взгляд блуждал по всему лицу девушки, он видел, что она просто смотрит на него в ожидании последующих действий. — Прости, — невнятно и словно на автомате пробормотала она, после чего Хайтани резко убрал руку и оттолкнул девушку от себя. Та неловко упала назад, усаживаясь ягодицами на пятки, и взглянула на Рана в лёгком недоумении. Потому что взгляд напротив — обескураживал и пугал. У того в глазах — настоящий холод, они ледяные, стеклянные, нет и намёка на доброжелательность или что-то близкое к этому. В них — какое-то предвкушение, но не того, чем они сейчас занимались. — Ты ещё не закончила, — выдохнул Хайтани, поправляя слегка взлохмаченные волосы. Он чувствовал ещё большее раздражение и какую-то неприязнь, и сам толком понять не мог, по какой причине. — Ты забыла, что нужно делать? Может, ты хочешь уйти отсюда, м? — голос стал намного тише, переходя в конце на едва различимый шёпот, и Ран наклонился вперёд, заглядывая в округлённые глаза. И в них теперь был не просто испуг, а настоящий страх. Она знал, что Хайтани говорил не о данной ситуации, предлагая ей покинуть комнату, а об её нахождении в этих стенах в целом — покинуть это место означало распрощаться с жизнью. Хоть их и не посвящали в мельчайшие детали, но все имели чёткое представление о том, что такое Бонтен, и знали о них не понаслышке. Как и знали, как заканчивают те, кто пытается уйти, имея даже самый минимум какой-либо информации об их организации. Девушка мгновенно вышла из секундного ступора и отрицательно покачала головой, придвигаясь ближе, коснулась коленей Хайтани, длинными ногтями сжимая ткань брюк. Смотрела на него внезапно большими глазами, даже цвет не видно — настолько зрачки расширились от страха. — Мы услышали друг друга? — Ран раздвинул ноги пошире, выгибая одну бровь, и на его лице вместе с улыбкой появилось настоящее наслаждение от этого испуганного и растерянного вида, который девушке, как бы та ни старалась, не удалось скрыть. — Да, господин Хайтани, — прошептала она и коснулась языком твёрдой плоти, тщательно проходясь языком со всех сторон. Он чувствовал удовлетворение. — Ну-ну, что ты, — до приторного сладким голосом произнёс Ран, поглаживая девушку по голове. — Мы же давно перешли на ты, для тебя просто Ран. Та, кажется, расслабилась, не замечая в этом тоне львиную долю притворства, и даже улыбнулась, заглатывая получше и поглубже и не планируя останавливаться. Хайтани прикрыл глаза, сжимая её волосы в кулаке у корней до боли, и откинул голову назад, чувствуя, как тепло начинает растекаться в его теле. И не столько от вбирающей его член в рот девушки, сколько от осознания своей власти — оказывается, прогибать под себя и свою волю людей так приятно. И в данный момент он понял, как хотел бы прогнуть другого человека.