Не хочу любить

***

— Что это? Акира нахмурилась, встречая не то недовольный, не то обеспокоенный взгляд Рана, когда столкнулась с ним в коридоре ранним утром. Она не успела толком выспаться этой ночью и чувствовала себя самой настоящей размазней и амебой, когда силой вливала третью кружку кофе, лишь бы хотя бы немного взбодриться. Но мешки под глазами и помятый в целом вид даже под макияжем красноречиво говорили о не самой лучшей ночи. — И тебе доброе утро, Хайтани, — не сразу ответила Акира, вздрагивая, когда сняла пальто и перекинула его на руку. Ран выглядел не особо впечатлëнным этим игнорированием его персоны и смотрел уже озлобленно. И почему-то мысль приложить Акиру головой о стену, чтобы стала более сговорчивой и перестала строить из себя отстранённую холодную суку, казалась ему слишком заманчивой. Этот взгляд она заметила, и уголки её губ приподнялись в почти неуловимой улыбке. — Вижу, ты сам не в духе, — выдохнула она, поправляя волосы, и дëрнулась, задевая щёку. И Ран это заметил. И тогда Акира поняла причину его недовольства. На коже красовался почти незаметный синяк, скрытый тональным кремом, который Хайтани каким-то образом сумел рассмотреть. Иногда ей казалось, что в его сетчатку встроен рентген — не может простой человек быть таким внимательным, догадливым и... дотошным. — Хартман, — его голос звучал очень тихо, приглушённо, Ран оглянулся по сторонам, отмечая, что поблизости никого нет, и тогда толкнул Акиру к стене. Он её не трогал, лишь смотрел, но так, что Акира взгляд не отвела, что-то заставило её задержаться на этих глазах и не прервать зрительный контакт. — Я советую тебе отвечать на мои вопросы. Ты же знаешь, что я могу узнать то, что мне нужно, другими способами, если ты решила засунуть язык себе в задницу и играть в молчанку, правда? Она выглядела равнодушной, не особо впечатлённая этим монологом. Глаза были чуть прикрыты, но взгляд не отводила по-прежнему. Рану откровенно не нравилось, что она вела себя с ним столь своевольно и бесстрашно; с годами он стал менее эмоциональным, более холодным и отчуждённым, а ещё ему начало приносить особое удовольствие — наблюдать за страданиями людей, прогибать их под себя и наслаждаться их беспомощностью перед ним. Видеть страх и безнадёжность во взглядах, невозможность противостоять ему, его воле, его власти. Он упивался этими эмоциями, и если в юности подобное проявлялось скорее неосознанно, то спустя несколько лет приняло более решительные обороты. Ему это нравилось. И поэтому он уже точно знал, что нужно сказать, чтобы ударить побольнее. — Я не собираюсь спускать твоё поведение с рук, ясно? — он поправил волосы, убирая отросшую чёлку назад. Кончики пальцев выдали лёгкое раздражение, но заметить это было невозможно, мастерски контролировал свои жесты и эмоции, что прочесть его было не так просто. — Уже не то время, чтобы я проглатывал все твои выебоны и прочее дерьмо твоего отвратного характера. Это тебе понятно? Акире казалось, что и она научилась сдерживать свои истинные эмоции и скрывать их, но эти слова Хайтани тем не менее словно ударили под дых, внутри что-то неприятно скрутилось, причиняя почти физическую боль. И появившаяся морщинка между бровями и на секунду вздрогнувшие губы красноречиво говорили — её это задело. Но позволить себе что-то большее, чем этот мимолетный жест, она не могла. И так будет винить себя за такую несдержанность. — Вот именно, Хайтани, — сквозь плотно стиснутые зубы процедила она. — Это то, о чём я пытаюсь тебе напомнить уже на протяжении нескольких дней. Но это ты суëшь свой любопытный нос в чужие дела, так с какой же стати, если мы друг другу никто, я должна тебе рассказывать всё, о чём Ты хочешь знать? Мне, может, ещё и говорить, что я съела на обед и сколько сигарет выкурила за день? Ран заметил это раздражение, едва уловимое — всего на несколько секунд — и понял, что это её задело, возможно, не так сильно, как ему хотелось бы, но тем не менее результатом он был доволен. Змеи внутри довольно шипели и ликовали, что смогли выпустить каплю яда, чтобы не убить, но ранить и вытянуть силы. — Если потребуется, будешь говорить и это, — в его взгляде по-прежнему были непоколебимость и уверенность в собственной правоте. — Не забывай, что пока я отвечаю за тебя, а следовательно... — Хайтани, я просто трахалась с парнем, и мы немного увлеклись с ролевыми играми, ясно? Тебе поведать о всех моих партнёрах? Знаешь, пару недель назад один парень... Ран не слышал дальнейший, бессвязный поток слов. Конечно же он не был идиотом, считающим, что Акира поддалась в хранящие целомудрие девы, но не ожидал, что услышанное так заденет его эго. Собственник внутри Хайтани, порой пожирающий его изнутри и мешающий тем самым жить, исходился ядом вместе со змеями. Не хотелось чувствовать ничего подобного по отношению к Ней. Это злило и словно дезориентировало его. — Хартман, — перебил он, даже не слушая, — просто делай то, что я тебе говорю, без глупостей, не забывай своё место и будь хорошей девочкой, — он собирался уйти, но добавил: — не заставляй меня быть плохим мальчиком. Что это значило — он не объяснил, лишь окинул холодным взглядом и ушёл в сторону выхода. Акира думала, что нахождение здесь покажется ей куда сложнее, чем она представляла себе изначально, а готовилась она к худшему.

***

— Майки, ты уверен, что нам это нужно? — Такеоми потянулся за сигаретой, но поймал на себе предостерегающий взгляд Сано, тот не любил запах крепкого табака, которым и так насквозь пропах Акаши старший; он стушевался под внимательным взором этих тёмных глаз и спрятал пачку в кармане. Главу злить не стоило даже по мелочам, и все это знали. Санзу бросил такой же недовольный взгляд в сторону брата, едва не закатив глаза, но молчал; у него тоже были сомнения на этот счёт, но одно он знал точно — что бы не решил Майки, Харучие это решение поддержит в любом случае, каким бы абсурдным оно ни было. — Ты, Такеоми, хоть и советник, но не забывай своё место, — мягко высказался Манджиро. — Это верное решение для Бонтена. В последние годы на территории Японии стало появляться много разных группировок, желающих побороться за главенствующее место в стране. Большинство из них мы подмяли под себя, но без дополнительных сил и материальной поддержки в дальнейшем могут возникнуть трудности. Акаши согласно кивнул, больше не решаясь ничего высказать вслух — Майки, кажется, сегодня не в духе, чтобы выслушивать чьё-то мнение. — Вот показатели за последние три месяца, — Коко протянул папку в руки Манджиро и отошёл к открытому окну, наблюдая за остальными через стекло. — Убийство наших спонсоров конкурентами не столь критично, но ухудшило положение. Один из них поставлял нам алкоголь на всю сеть клубов по городу, поиск нового это дополнительные растраты, причём немалые. Дальнейшие обсуждения верхушка Бонтена продолжила под пару бутылок виски, слушая Коконоя, пока на улице медленно наступала ночь. — Ты не позвал Хайтани, Майки, — оставшись наедине, сказал Санзу. — Ты им не доверяешь? Я тоже. Харучие закрыл окно, из которого уже начал прорываться слишком холодный ветер внутрь, и опустил жалюзи, оставляя включённым два небольших светильника на столе. — Было бы странно доверять кому-то на сто процентов, учитывая нашу деятельность, — Сано уселся на небольшой диванчик, откидывая голову назад и массируя виски; головные боли его мучали постоянно, и даже сильные обезболивающие не всегда помогали. — Но и не доверять вовсе после стольких лет работы бок о бок было бы глупо. Я думаю, ты это и сам понимаешь. — Полностью доверяю я только тебе, так было всегда, — Харучие протянул плед и сел на край стола, наблюдая, как Майки укутывался в плед, поджимая под себя ноги. Он стал больше мёрзнуть, особенно ближе к ночи, из-за чего подолгу просто не мог уснуть. — Я знаю и ценю это, — его голос звучал тихо и спокойно, а тёплый плед и приглушённый свет создали подходящую атмосферу для сна. — Именно поэтому ты не задаёшь лишних вопросов, хотя тебя интересуют ответы. — Ты про Хартман и Рана? — вспоминая увиденные перепалки и взгляды, задал риторический вопрос Санзу. — Да, я видел их взаимоотношения, если это так можно назвать. И мне хотелось бы думать, что это никак не повлияет на нашу работу в случае чего. Если ты понимаешь. Майки понимал и согласно кивнул головой. — Мне тоже.

***

О первом и относительно серьёзном задании Акира узнала утром — конечно же от Хайтани старшего, который никак не аргументировал столь ранний звонок, учитывая, что встречу он назначил на вечер. И это начинало порядком бесить. Погода сегодня разгулялась не на шутку: ярко светило солнце, пробиваясь сквозь плохо задёрнутые шторы, и это напрягало — купить все нужные вещи для квартиры, в том числе тёмные шторы, Акира не успела, хотя уснуть после надоедливого голоса Рана возможным не представлялось тоже; судя по весёлому и непринуждённому тону Хайтани, тот ещё даже не ложился и ночевал явно не дома. Ближе к вечеру похолодало, и это радовало: от слишком яркого солнца становилось не по себе, и лёгкий ветер, который бил в лицо, сейчас был как нельзя кстати. — Один акционер крупной корпорации задолжал нам немаленькую сумму за прикрытие его задницы, а также за устранение конкурентов или других, интересующихся его бизнесом лиц, — начал Ран и заказал себе в ресторане какое-то блюдо дня и вино. — Он кормит нас обещаниями второй месяц, сама понимаешь, просто избавляться от него нет никакого смысла, поэтому придётся вежливо попросить его об этом, — продолжил Риндо, пока брат делал несколько медленных глотков вина, хорошенько пробуя на вкус. — У него есть старшая дочь и маленький сын. Акира уже поняла, к чему они клонят, и чем, по всей видимости, придётся заниматься именно ей. — Не хочется в это впутывать совсем маленьких детей, поэтому его милая дочурка должна прогуляться с нами, чтобы папочка мог ускорить процесс оплаты, — заключил Ран и показал на телефоне фотографию юной девушки: короткие волосы, окрашенные в почти белый цвет, и тёмно-карие глаза. — Сато Йоко. Хорошенькая, да? — Ему так дороги его дети? — внимательно всматриваясь в экран, спросила Акира. За долгое время работы она видела немало случаев, где родители плевать хотели на членов своей семьи и защищали лишь свою шкуру. — Да, Кир, представляешь, некоторые родители искренне дорожат своими детишками, — Ран окинул Акиру взглядом, пока их глаза не встретились. — Но ведь ты и сама прекрасно знаешь, каково это, да?

***

Акира натянула самую обворожительную улыбку, на какую только была способна, и подошла к крашеной блондинке, планирующей войти в кафе, и остановила её. Хайтани нужно проверить, как новоиспечённый член Бонтена выполняет стандартные поручения, которыми они занимаются чуть ли не каждый день. Ран и Риндо сидели в машине неподалёку, молча наблюдая. Пока Акира занималась делами отца в другой стране, приходилось выполнять разные поручения: от бумажной рутины до выбивания долгов, но в последнем, скорее, приходилось занимать руководящую должность и контролировать процесс, чем в данный момент занимались Хайтани. И в какой-то степени её раздражало, что сейчас она занимала место подопытной крысы, за которой наблюдали через стекло — в данном случае даже буквально — но выбора не было. — Простите, а вы не подскажите, как мне пройти к кафе «Reissue»? — держа руки в карманах, растерянно спросила Акира, заглядывая в карие глаза напротив. Она спокойна и расслаблена, взгляд — дружелюбный и выжидающий, немного растерянный, чтобы выглядеть более правдоподобно. — Ох, милая, это же в другой части города, боюсь, что ты приехала не туда. На долю секунды Акире даже стало жаль эту юную девушку, та казалась безобидной и слишком молодой, чтобы её вмешивали в дела отца и заставляли расплачиваться за то, что она не делала. Но моральный ориентир даёт сбой со временем, и эта секундная слабость так же быстро сошла на нет, как и появилась. — Тогда... Акира быстро достала пистолет и, пряча его в рукаве, подставила к спине девушки. — Проводишь меня туда сама? — голос сразу же зазвучал ниже и грубее, взгляд стал прежним — холодным и ничего не выражающим. — Спокойно следуй к чёрной Тойоте, Сато, и постарайся обойтись без сюрпризов. Девушка испуганно сглотнула, когда не только ощутила приставленный пистолет, но и услышала свою фамилию, округляя глаза, и на трясущихся ногах шагнула вперёд. — Кто вы? — голос Йоко дрожал, когда задняя дверь автомобиля открылась и её толкнули в салон. — Не притворяйся, должна понимать, что может произойти, учитывая деятельность твоего безмозглого папаши, — ухмыльнулся Ран, усаживаясь на заднем сиденье. — Но у моего отца просто свой бизнес, возможно, вы меня с кем-то спутали, — она едва сдерживала слёзы, с надеждой смотря на Акиру, а потом по сторонам, судорожно пытаясь отыскать возможность позвать на помощь. Акира хмыкнула себе под нос, не понимая, то ли та хорошая актриса и мастерски строит из себя жертву, то ли отец — конченый засранец, который даже не удосужился посвятить собственную дочь в свои дела. — Если твой отец не дурак и дорожит тобой, то потом сама устроишь ему скандал, — закатывая глаза, фыркнула Акира, и Риндо заблокировал двери. Машина тронулась, и они поехали в тишине, не считая почти неслышного плача. Акира ударила девушку по лицу, оставляя отпечаток от ладони, и била наотмашь по другой щеке, не снимая кольцо, отчего несколько капель крови скатились по коже Йоко. — А сейчас ты передашь папочке привет по видеосвязи, милая, — сухо сказала она, доставая свой телефон из заднего кармана джинсов. — Она стала жёстче, — наблюдая издалека, тихо резюмировал Риндо, засунув руку в карман и почти незаметно ухмыляясь. Ран смотрел на эту картину завороженно, облокотившись о стену, и на его губах играла многозначительная улыбка. Прошло много лет, и действительно изменились какие-то вещи, и хоть Акира никогда не отличалась благими помыслами и доброжелательностью, учитывая её семью, но видеть её такой, выполняющей указы Майки, то, чем Хайтани занимались сами — любопытное и весьма интригующее открытие. — Да, занятное зрелище, — протянул Ран, не отрывая взгляд ни на секунду. — Последний раз при мне она дралась с девчонкой с нашей компании. Помнишь, та, с короткой стрижкой? — Да, кажется, она что-то сказала по поводу твоих косичек. — И имела неосторожность, набухавшись, сказать это при Кире, а Кира сама была нетрезвой. Она выглядела такой забавной и горячей одновременно... Риндо приподнял одну бровь на такое заявление, поворачивая голову в бок, и едва сдержал смех — у брата порой бывали странные предпочтения, а с годами, кажется, это усилилось. — Ты помнишь тот день? — уточнил Риндо, вспоминая, как эти двое пропали на час после потасовки, скрывшись в ванной, чтобы обработать кулаки Акиры. — О, я очень хорошо его помню, — улыбнулся Ран, вспоминая, как долго и страстно они трахались на стиральной машинке, вовсе забыв, для чего пришли туда изначально. Акира редко решала какие-то вопросы силой, предпочитая использовать словесное давление; всегда быстро раскрывала слабые места людей и в случае чего знала, куда нужно надавить. Но если речь шла о её семье или о Ране Хайтани, она могла вступить в драку с кем угодно и когда угодно — все существующие рефлексы отключались, выдвигая на первый план эмоции, такие как гнев и злость. — Отправляйте, — подойдя, произнесла она и толкнула Рана в бок, когда он отреагировал не сразу. — Эй, хватит в облаках витать, я скинула видео тебе на телефон, вперёд. Хайтани лениво перевёл взгляд, обращая внимание на кольцо в крови, замечая недовольное выражение на лице Акиры — не нравится, что ей поручили такое мелкое дельце, будто бы её отправили на летнюю практику в университете, не доверяя ничего серьёзного. Рана это по-настоящему забавляло. — Слабовато. На улице, кажется, начался дождь. Акира услышала это спустя несколько секунд, когда развернулась спиной и пошла к выходу. К горлу подкатила слюна, вставая противным комом поперёк, а ногти впились в ладони. — Мне нужно было сломать ей пару костей или раскроить череп? — она повернулась лишь наполовину, бросая на Хайтани неопределённый взгляд — нечто, смешанное с удивлением и недовольством. — Тебе нужно забыть, что такое жалость. Это, — указывая на девушку, сказал Ран, — лишь безобидные игры в песочнице, уверена, что тебе это по зубам? — К твоему сведению, Хайтани, я давно не знаю, что такое жалость. Они, кажется, не моргали, смотря друг другу в глаза — ещё немного, и искры полетят от обоих. Риндо чувствовал себя почти неловко рядом с ними, но также пытался сдержать ухмылку — ведут себя как два идиота. — Мы не закончили, — строго, словно учитель на уроке, отчеканил Ран, когда та снова развернулась спиной. — Цитирую Майки: вам нужно припугнуть девчонку, разрешаю использовать силу, но без фанатизма, только для вида, — даже не обернувшись, ответила Акира. — Ты звонила Сано? Она ответила не сразу, лишь улыбнулась, но тут же спрятала ухмылку, когда повернула голову в бок: — Сано звонил мне. Акира оставила Хайтани без объяснений, которые они однозначно ждали, и вышла на улицу.

***

Когда раздался звонок в дверь, первой появившейся мыслью в голове у Акиры было, что вместо звонков ранним утром Хайтани решил начать донимать её и поздними вечерами. Причём от телефонных звонков перешёл к визитам. В её жизни стало слишком много Хайтани, он буквально не давал ей дышать, и его присутствие доставляло почти физический дискомфорт. Несколько дней бок о бок с ним были подобны месяцу нахождения по соседству с дикими волками. Раздался второй и третий звонок следом, кажется, Кто-то был уверен, что дом не пустовал. Акира с явным нежеланием направилась открывать, накидывая на себя плед, но через глазок увидела незнакомого ей человека. Она нахмурилась, хватаясь за пистолет на тумбочке у двери. — Вам посылка, — весело воскликнул парень. И когда он протянул ей фиолетовую коробку с чёрным бантом сверху, Акира вдруг подумала, что даже фиолетовый цвет начал её раздражать. — Я так понимаю, отправитель решил остаться анонимным? — с сарказмом спросила она, забирая коробку. Молодой парень загадочно улыбнулся, приподнимая подбородок, и Акира узнала в нём одну из мелких сошек Бонтена. — Он сказал, что вы поймёте. Он. Распаковывать ночной подарок не хотелось, но, как известно, любопытство не порок, да и что такого Ран мог ей прислать? Ни одной идеи о содержимом в голову не приходило, и это бесило тоже. Хайтани всегда был непредсказуемым засранцем, умеющим и удивить, и напугать, а иногда — всё вместе одновременно. Это было одним из его ключевых качеств. Сверху, под лентой, была записка: Не люблю, когда обижают девушек. Текст казался странным, учитывая, что именно вчера Акира избивала молодую девчонку, что самому Хайтани показалось слабым. С одной стороны, хотелось просто выбросить эту ëбаную коробку в мусорное ведро, а лучше — сразу в окно, но с другой стороны — интерес слишком велик, чтобы не узнать содержимое загадочного «подарка». Ран Хайтани умел заинтриговать. Акира закусила губу, медленно развязывая бант и уже смутно представляя находящееся под крышкой, потому что коробка — тяжёлая, а учитывая содержимое записки и недавний разговор, выводы напрашивались сами собой. Однако внутри были разные фрукты, словно специально создавая иллюзию дополнительного веса, и коробка поменьше. Акира цокнула и закатила глаза, решив больше не гадать, и открыла верх. Вот же чёрт. Она хмыкнула глаза, закрывая рот рукой и вглядываясь в дно коробки, но не касаясь содержимого. — Какой же ты идиот, господи. Внутри лежал кусок кожи с набитой на нём татуировкой — именно то, что было у того парня на груди, с которым несколько дней назад Акира хотела переспать и с кем в итоге подралась. Рядом была ещё одна записка. Спорим, ты решила, что там чья-то голова? :) И этот блядский, улыбающийся смайлик, который Хайтани так любил использовать в сообщениях. Ран всегда умел удивить — и это не изменилось.