Не хочу любить

***

— Знаешь, меня радует, что вы проводите тренировки, — говорит Акира, обращаясь к Какуче и наблюдая, как Хайтани борются друг с другом. Риндо явно превосходит Рана в физической силе и быстро укладывает брата на маты. — А то я уже успела подумать, что такие важные и серьёзные дяди давно считают себя самыми сильными в мире и забили на это. Это было бы весьма опрометчиво с вашей стороны, — она отмечает про себя, что ей приятно видеть, как Ран два раза подряд меньше чем за минуту приземляется на лопатки. Последний месяц проходил относительно тихо и спокойно: Ран не так сильно досаждал своей постоянной язвительностью, возможно, как раз лишь потому, что у них прибавилось работы; приходилось постоянно ездить на встречи с новыми и уже постоянными партнёрами, выполнять мелкие поручения и до ночи сидеть и разгребать кучу документов. Это радовало, потому что надоедливая, противно жужжащая муха в лице Рана Хайтани, не успевала ей подгадить — им просто было не до этого. У отца тоже появились важные дела, и они почти не общались на протяжении этого времени; ему даже пришлось отложить свою запланированную поездку в Японию, чему не обрадовался Санзу. Что было в голове у Сано, никто бы при всём желании разобрать не смог, он спокойно кивнул во время телефонного звонка и не поднимал эту тему. — Так вот какого ты мнения о нас? — улыбается Какуче и кивает Риндо, намереваясь потренироваться с ним. Какуче нравился Акире. Хитто не был пугающим и отталкивающим, как Санзу, один взгляд на которого вызывал нервный мандраж и желание больше не смотреть на этого человека; нет, она его не боялась, было бы странно кого-то бояться в такой сфере деятельности, тем более приходилось видеть разных людей за последние несколько лет, бывали экземпляры и похуже. Но сократить общение до самого минимума она могла. И уж тем более он не был похожим на их главу — несмотря на хилое телосложение, маленький рост и в целом странный внешний вид, Сано Манджиро внушал ужас, что-то страшное таилось в потёмках его души, и Акира ни за что в жизни не согласилась бы туда заглянуть. С Акаши Такеоми она выходила иногда покурить, но говорили они мало — казалось, что тот будто избегал её вовсе, что стало проявляться после клуба. Коконой Хаджиме ей нравился тоже — они общались не так много, но иногда их короткие разговоры переходили в более продолжительные, они о чём-то шутили и никогда не говорили о личном; кажется, у обоих были определённые травмы и плохие воспоминания, и каждый это чувствовал на интуитивном уровне. Канджи Мочизуки, несмотря на внешний грозный вид и напускное недружелюбие, был не прочь иногда перекинуться парой слов и всегда помогал, если Акира что-то спрашивала по работе. Хайтани в этом списке были на особенном месте. Риндо всегда нравился Акире; он мог показаться тем ещё ворчливым парнем с вечно недовольным лицом, но... Но именно таким он и был сейчас с ней, в виду личной неприязни из-за Рана — а Акира не сомневалась в том, что тот что-то наговорил про неё. Какие взаимоотношения были у неё и Хайтани старшего — не знали даже они сами. И углубляться, если честно, не хотелось. — Уж извини, — пожимает плечами Акира. Смотреть на спарринг Какуче и Риндо интересно, потому что оба сильны физически и знают много разных приёмов, поэтому кажется, что выигрывает то один, то второй, но Хитто всё-таки более сильный и проворный. Акира разминает шею и надевает бинты для фиксации запястий; она думает попросить Какуче потренироваться с ней, но Назойливая Муха вновь бесцеременно вторгается в её личное пространство. — Ну что, — раздаётся голос Рана за спиной, и Акира непроизвольно вздрагивает, — покажешь, чему научилась за эти годы, Кир? Или ты просиживала свой зад в офисе и лишний раз не марала ручки? Он не говорит слишком громко, но достаточно, чтобы привлечь внимание сторонних наблюдателей. Риндо отводит взгляд в сторону, едва удержавшись, чтобы не закатить глаза; кажется, его брат просто искал малейший, даже самый незначительный повод, чтобы подобраться поближе к Акире Хартман, и пусть сам он в этом никогда бы не сознался. Она чувствует сильное желание треснуть Рана Хайтани как следует по его красивой мордашке, чтобы он заткнулся. Почему они не могли просто контактировать по минимуму, она не понимала, и почему Ран постоянно пытался её провоцировать — тоже. Хотя, как же, не понимала. Его гадкая и подлая натура говорит сама за себя. Ран всегда был таким, просто с возрастом эти качества стали ещё более показательными и раздражающими, особенно — когда были направлены на неё. — Уверен, что твоё эго не пострадает, если проиграешь девушке, — её дыхание немного учащается от лёгкого раздражения. Она шевелит плечами, разминая их, и смотрит на Рана вполоборота. — Проиграешь мне? — она делает акцент на последнем слове, и в её взгляде — настоящее пламя. Какой бы холодной она ни пыталась казаться снаружи, но этот огонь в глазах — не смогут скрыть даже самые тёмные контактные линзы. Хайтани с лёгкой улыбкой выпрямляет спину и замечает, как тело Акиры напрягается — она уже приняла вызов в своей голове, но не торопится озвучить вслух; ждёт, играет, специально медлит и провоцирует Рана на дальнейшие действия. Мелькает странная мысль об их сходстве. Что-то пробегает по телу Рана от странного предвкушения, странного, потому что он пока не может понять — что именно он предвкушает. — Я же не собираюсь тебе поддаваться, — ухмыляется он и тихо, почти неслышным шёпотом добавляет: — так что покажи, на что ты способна. Она смотрит недоверчиво, чуть склонив голову набок, неуверенная, что хочет быть взятой на слабо. Но нежелание показаться слабой, как бы абсурдно не звучало, берёт над ней верх. — Уверен, что ещё не выдохся? Возраст-то уже не тот, да и телескопки у тебя нет под рукой. Или ты наконец-то начал вести честный бой? Теперь его провоцирует она. По крайней мере пытается, потому Ран на эти попытки смотрит лишь со скучающим выражением на лице. Хайтани никогда не отличался благими намерениями и желанием получать лишние удары и ссадины, что, по его мнению, приравнивалось к честному бою на кулаках. Для него была важна победа, которую он мог заполучить своими руками, всегда скрывающимися под тканью белых перчаток, любой ценой. — Ты так уверена в своих силах? — вместо ответа на вопрос спрашивает Ран и поправляет прилипшую ко лбу чёлку, убирая её пальцами назад. — Это интригует, — он подходит ближе, переходя на шёпот, и этот звук похож на змеиное шипение: — или ты так пытаешься скрыть свой страх перед поражением? Появившееся напряжение между ними настолько ощутимо физически, что его можно разрезать ножом. Акира молча затягивает волосы потуже, убирая после хвост в пучок, и встаёт в боевую стойку: её ноги крепко стоят на поверхности матраса, кулаки наполовину напряжены — разминает пальцы, готовясь к удару. Она гордо вскидывает подбородок и выглядит уверенной, смотрит на Рана внимательно, следит за каждым его движением, и Хайтани выглядит расслабленным и спокойным; на его лице — скука и полное безразличие, он на сто процентов уверен в своей победе и даже ни на одну секунду не сомневается. Акира ловит себя на мысли, что эта излишняя самоуверенность её неимоверно раздражает. В этом был весь Ран Хайтани — на его лице никогда не дрогнет ни один мускул, всегда непоколебимая вера в себя и никаких сомнений, даже если ситуация будет не в его пользу. Это злило и вызывало восхищение одновременно. Никто бы не стал оспаривать тот факт, что Ран Хайтани был сильным соперником, но он брал не только этим, а хитростью, умением продумывать на несколько шагов вперёд, анализом своего оппонента, и именно поэтому их тандем с Риндо был нерушимым и таким мощным — пока младший вступал в бой, действуя осторожно, старший изучал технику боя их соперника, искал слабые стороны и метко целился в них вместе с братом. Чтобы одержать победу над ним — Акире придётся не просто постараться, ей нужно следить за каждым движением Рана, подмечать малейшие изменения его тела и вовремя реагировать на все выпады. — Уступаю дамам, — негромко говорит Ран, — нападай. Когда она замахивается кулаком, Хайтани ловко маневрирует, отводя голову в сторону и отходя вправо, что Акира едва успевает удержаться на ногах, чтобы не встретить пол лицом. Она быстро разворачивается, но получает удар в живот — сильнее, чем следовало. — Не зевай, — звучит голос Рана у неё под ухом, когда Акира на несколько секунд сгибается, держась за живот, но быстро возвращается в исходное положение, выпрямляя спину. В её глазах появляется азартный блеск, и Акира сжимает и разжимает кулаки, следя за телодвижениями своего соперника. Он уверенно стоит на месте и выглядит расслабленным, но было бы ошибкой решить принять только это за истину — его плечи напряжены, и между бровей пролегает едва заметная морщина, что говорит о том, что он наблюдает и анализирует тоже; значит, Ран воспринимает её серьёзно. От этого осознания внутри появляется какое-то приятное чувство. Когда Хайтани заламывает ей руку — любимый приём Риндо — Акира едва заметно шипит от боли, но кусает себя за щёки изнутри, смещая фокус на другое место, изворачивается и бьёт Рана локтем под дых, а затылком под подбородком. Тот спешно отступает на несколько шагов назад, тем самым уворачиваясь от нового удара, и пытается привести дыхание в норму — незначительную боль в животе он просто игнорирует, и тогда в его глазах можно заметить нарастающее пламя, которое зажигается от маленькой искры. На губах Акиры появляется хитрый оскал, и она позволяет себе почувствовать излишнюю самоуверенность, чем быстро пользуется Хайтани, ни на секунду не сводящий с неё изучающего взгляда. Она едва успевает уклониться от летящего в лицо кулака, но Ран быстро оказывается внизу — планировал этот приём изначально — и подхватывает Акиру под коленями, поднимая и роняя на маты. — Чёрт, — шепчет она себе под нос, ощущая, что сейчас ущемили именно её эго, а не наоборот. — Сдаёшься? — смотря сверху вниз, самодовольно интересуется Ран, а про себя он думает, что она действительно значительно улучшила свои навыки, и если бы и сам Хайтани не тренировался все эти годы, то Акира уложила бы его довольно быстро. — Даю тебе фору, — сквозь зубы шипит она и ловко поднимается на ноги, игнорируя боль в пояснице и вспотевшие ладони. Хайтани прикусывает кончик языка и ждёт дальнейших действий; его сердце начинает биться быстрее, и вовсе не от физических нагрузок. Внезапно он чувствует неоткуда взявшийся прилив сил, который слабым зарядом тока проходит вдоль его тела. — А блефовать так и не научилась, — смеётся Ран, уворачиваясь от удара правой, но тут же получая слабый удар левой, который проходит по касательной, едва задевая его скулу. — Или научилась, — с долей восхищения добавляет он. Акира ощущает усталость во всём теле, и её дыхание постоянно сбивается, потому что ей не удаётся полностью контролировать эмоции — ей слишком хочется показать собственное превосходство, показать, как она выросла и изменилась, показать, на что она способна. — Ты слишком эмоциональна, Кир, твои эмоции играют с тобой злую шутку. Важен холодный расчёт и полное спокойствие, независимо от того, выигрываешь или проигрываешь Парадоксально, но в голове звучит голос Рана, и Акира надеется, что это лишь воспоминание, а не сказанное им сейчас. — Что ты сказал? — Я ничего не говорил. Акира шумно выдыхает, и её дыхание становится тихим и спокойным, когда она отключает эмоции и успокаивается, отбрасывая инфантильное желание уделать Рана Хайтани на задний план. Она снова пропускает удар, но делает это специально; тогда ей удаётся подгадать наиболее удачный момент, и когда Ран ставит ногу назад, Акира успевает среагировать и наваливается всем телом вперёд, укладывая Рана на матрас броском через бедро. Она быстро садится сверху и обхватывает его талию и бёдра коленями, с силой впиваясь и удерживая того на месте. — Я уложила тебя на лопатки, Хайтани, — самодовольно говорит Акира, ухмыляясь. — Что скажешь на это? Она задыхается от переизбытка эмоций, от восторга, и Ран впервые за это время видит искреннюю улыбку на её лице. — Навевает некоторые воспоминания, — его голос звучит приглушённо и тихо, он никогда не откажет себе в возможности показать и собственное превосходство. — Чего? — Но, знаешь... Акира на мгновение теряет бдительность, и Ран впивается пальцами в её талию до боли и, перегруппировавшись, перекидывает Акиру, оказываясь сверху. — Такой ракурс мне нравится куда больше, — заканчивает он и приставляет локоть к шее Акиры. — Не теряй бдительность, лис, иначе окажешься в не самом выгодном положении, и сверху уже буду не я. Он окидывает Акиру неопределённым взглядом, не разберёшь, что он думает в этот момент, и встаёт, спешно уходя отсюда. Она шумно и часто дышит, пытаясь привести сбившееся дыхание в норму — почему-то оно стало таким именно в тот момент, когда Ран оказался сверху. Нет, когда Ран посмотрел ей в глаза. Словно ледяной водой окатило в этот момент. — Лис? Он назвал тебя лис? — Какуче едва сумел разобрать слова Рана и решил уточнить у Акиры, когда та встала через несколько секунд, чувствуя, как её рёбра ноют от слишком крепкого захвата пальцев Хайтани. — Он просто придурок, — отмахивается Акира. Она расправляет плечи, смахивая каплю пота со лба, и уверенной походкой идёт в сторону выхода — осанка такая ровная, что кажется, будто это причиняет ей физический дискомфорт, и выглядит такой высокомерной, несмотря на потрёпанный вид. И кто из них в итоге выиграл? — Ран Хайтани, ты можешь не делать такое лицо? — Акира толкает Рана в бок и смотрит на него снизу вверх; она успела неплохо вытянуться за прошедшее лето, но и он вырос на пару тройку сантиметров за последние месяцы, так что, можно сказать, практически ничего не изменилось. Хайтани сдержанно посмеивается, опираясь спиной о стену, куда его самым наглым образом толкнули. — Какое — такое? — его голос звучит игриво и с лёгкой издёвкой; скорее всего, он уже понимает, о чём идёт речь. Или по крайней мере догадывается. Акира округляет глаза и чувствует слабое негодование от того, как Ран продолжает играть. Его губы расплываются в лёгкой, почти незаметной улыбке, и правый уголок приподнят чуть выше; его брови остаются прямыми, когда между ними появляется слабая морщинка, а глаза он немного прикрывает, сощурившись — он выглядит так очаровательно и одновременно опасно. Такое зрелище невероятно завораживает. — Вот! Такое! — она словно отмирает от ступора спустя минуту, слишком внимательно смотрела в эти отливающие фиолетовым цветом глаза. Она чувствует, что хотела бы смотреть так на него всегда, и чтобы он смотрел на неё тоже. Чтобы никто и никогда не посмел этому помешать. Только он и она. Ран Хайтани плотно засел в её мыслях и занял своё законное место в её сердце. — Ну и что же не так с моим лицом, м? — его голос звучит ещё более игриво и провокационно, а рука ненавязчиво ложится на бедро Акиры, потянув девушку на себя. — Ты похож на хитрую лису, ты в курсе? — она улыбается и сама щурит глаза, придвигаясь ближе. — Такой же наглый и хитрый взгляд. — Ха-ха, на лису? — Да, у тебя такой же хитрый прищур и улыбка коварная. Ран прикрывает глаза и резким движением разворачивает Акиру спиной, прижимая на секунду к себе, и ведёт её вперёд. — Я даже спиной чувствую твою лисью морду, Хайтани. Ран тихо смеётся от этого комментария, но молча следует дальше, впиваясь своими длинными пальцами в плечи Акиры. — А теперь смотри, — он останавливается возле зеркала и смотрит на них в отражении. — И что я здесь должна увидеть? — недоверчиво уточняет она, приподнимая голову чуть выше. Ран отводит её короткие волосы назад, держа их обеими ладонями и полностью открывая лицо. Он рассматривает её серо-голубые глаза в обрамлении удивительно длинных нижних ресниц — он ещё ни разу не видел, чтобы у кого-то были такие. Смотрит на её появившиеся скулы, кажется, ещё не так давно у неё были щёки и детская припухлость, как у Риндо, но теперь это пропало. Она казалась уже совсем взрослой и статной девушкой, от вида которой у Рана дух захватывало. Уголки её глаз были слегка приподняты вверх, что было особенно заметно при широкой улыбке. Под глазами залегли тёмные круги, от чего взгляд казался опасным и немного пугающим, и чёрные тени только добавляли ей больший шарм и очарование. Как роза с острыми шипами. Но у Рана всегда был правильный подход и пара белых перчаток. — Долго молчать будешь? — усмехается Акира, наблюдая, как Ран внимательно её рассматривает — будто не изучил её вдоль и поперёк. Порой создавалось впечатление, что он знает о ней абсолютно каждую деталь. Хайтани думает, что никогда не позволит никому забрать её у себя. Убьёт любого, кто посмеет взглянуть в её сторону. Она принадлежит только ему, и он всеми возможными способами покажет это всему миру, если потребуется. — Посмотри внимательно на себя, что ты видишь? — Ран выпрямляет спину, отмечая, что Акира всё-таки выросла чуть больше, чем он за это время, и их разница в росте уже не такая явная. — Вижу своего чертовски сексуального парня и его не менее сексуальную девушку. Хайтани улыбается шире и отводит голову в сторону, на секунду прикрывая глаза. — А я вижу хитрую лису, — говорит он и добавляет прежде, чем Акира успевает ответить: — впереди меня. Присмотрись. Ты похожа на лису не меньше моего. Акира хмурится, недоверчиво посмотрев в глаза Рану через отражение, но всё-таки уделяет внимание и своему лицу. Глаза и в самом деле с каким-то разрезом, как у Хайтани, и улыбка выглядит коварной. — Это от долгого общения с тобой, — в итоге заключает она. — Вот как? Ну тогда теперь я буду звать тебя лисой. Или просто — лис. Согласись, звучит, а? — Как так вышло, что лисой назвала тебя я, а прозвище в итоге досталось мне...

***

Шлейф из ненавязчивых духов, отдающих чем-то кофейным и имбирным, и вишнёвых сигарет касается обоняния Рана, когда он видит мимо проходящую Акиру. Она держит телефон у уха и улыбается, о чём-то разговаривая, что Хайтани не удаётся разобрать сразу. Пока он думает: молча пройти мимо или сказать что-то на тему её глупой улыбки — почему его это начинает раздражать, он не понимает, до его слуха доносятся слова: — Мы можем поужинать, у меня как раз будет два свободных вечера. И тогда Хайтани понимает, почему эта улыбка вызывает волну раздражения — последние несколько дней Акира постоянно пялилась в телефон, как последняя идиотка, и на её лице расцветала эта тупая улыбочка.