Не хочу любить

***

Акира ступает босыми ногами по паркету, и капли воды стекают с её волос и падают вниз, оставляя маленькие лужицы на полу. – Ты снова не вытерла волосы? – её слуха касается тихий, заигрывающий голос, и Акира в недоумении поворачивает голову. – Кажется, моя постель сегодня будет излишне мокрой. Она встречается с довольным взглядом Рана, на губах которого расцветает победоносная улыбка – словно кот, поймавший мышь в свои когтистые лапы. – Я не уверена, что это правильно... – Слишком поздно говорить о правильности своих действий, когда ты уже переступила порог моей квартиры, Кир. Она не успевает ничего ответить, как Ран добавляет: – Тем более когда ты вышла из моей ванной полуголая. Решила сразу перейти к делу? Стоящий позади Ран резко прижимает её к себе, и его тонкие пальцы хватают Акиру за подбородок; он опускает её голову ближе к плечу и начинает выцеловывать её шею, жадно и пылко впиваясь в кожу, как будто ждал этого мгновения всю свою жизнь. Акира чувствует себя странно; всё происходящее неправильно, но внутри что-то жалобно пищит от каждого прикосновения Рана к её телу. Это пугает и завораживает одновременно. Ран медленно ведёт руками вниз, очерчивая изгибы груди, талии, спускаясь к бёдрам, и сильнее, чем нужно, сжимает ягодицы, от чего Акира непроизвольно дёргается. – Отвыкла от моих прикосновений? Но тело всё помнит, – отзывается Ран за её спиной, и прикосновения становятся более настойчивыми. Навязчивыми. Акира чувствует дрожь во всём теле и не может понять одного: то ли от нежелания продолжать, то ли от желания продолжить. – Ты всё ещё напряжена. Ран шепчет тихо, интимно, и его голос звучит подобно переливающейся низкими нотами мелодии, а Акира не понимает, как она вообще согласилась на эту авантюру. – А я должна расслабиться? – шумно выдыхает она, когда ладони Рана оказываются на её бёдрах, приподнимая ткань полотенца. Когда его прохладные пальцы касаются ещё слегка влажной от воды кожи, Акира непроизвольно вздрагивает и покрывается мурашками. Всё её нутро сходит с ума в исступлении и ожидании, и это – лишь почти невинные прикосновения. – Я делаю для этого недостаточно? Вместе с последним словом его рука резко оказывается между ног Акиры, и он давит всей ладонью, заставляя тем самым Акиру подняться на носки и вжаться спиной в грудь Хайтани. Подавить стон ей удаётся неимоверной силой воли. Акира впивается в запястье Хайтани машинально, тогда, когда он сгибает пальцы, и вместо ладони они касаются всех нужных точек. – Что.. ты... Ран перехватывает её за подбородок, разворачивая к себе, и неспешно целует в губы, смакуя каждый момент. Она щетинится, готовая оттолкнуть, но Ран держит крепко, а его пальцы начинают двигаться более интенсивно, напористо, вызывая приятные мурашки вдоль выгибающейся спины, и Акира отвечает на поцелуй, сминая в ответ мягкие губы, хранящие слегка горьковатый привкус от недавно выкуренной сигареты. Она отключает мозг, собственные мысли о том, что правильно, а что нет, потому что прислушивается к телу, которое жаждет продолжения, жаждет больше, мать его, Рана Хайтани, пальцы которого заставляют колени подгибаться в предоргазменных судорогах. Акира крепко жмурится и цепляется за запястье Рана, когда между ног становится невыносимо жарко, а из неё против воли всё же вырываются несколько протяжных стонов. Ноги предательски подкашиваются. Она готова громко закричать, и стон застревает в горле, когда она... Открывает глаза, ощущая, как одежда неприятно липнет к телу. Тёмные шторы плотные и скрывают комнату от яркого уличного света – время на экране телефона показывает начало восьмого. На лбу проступает холодный пот, а между ног по-прежнему ощущается жар, и Акира с ужасом понимает, что её – слава Всевышним силам, если они существуют, только сон – частично перенесся в реальность. Потому что между ног не только жарко. Она пытается унять назойливый тремор в руках и тянется к прикроватной тумбочке, на которой осталась недопитая бутылка с виски. Жадно делает несколько быстрых глотков, как будто она – заблудившийся в пустыне путешественник, а жидкость – такой долгожданный глоток чистой воды из источника. Акира даже не пытается анализировать картинки из воспалëнного подсознания, потому что это, очевидно, не имеет никакого смысла. Контролировать собственные сновидения невозможно, если, конечно, не овладеть какой-то там техникой, о которой она никогда и не задумывалась всерьёз, лишь где-то мельком слышала или читала. Зато сейчас она была готова задуматься об этом. Грёбаный Ран Хайтани, как пиявка, впился в неё своим мерзотным склизким телом и не собирался отступать. О, во сне ты вовсе не считала его тело таковым. Подсознание играет с ней злую шутку, напоминая о ночном кошмаре, и Акира откидывается на подушку, понимая, что поспать подольше сегодня ей не удастся.

***

Они решают снять маленькую квартиру вместо отеля, поближе к тому клубу, и Акира выбирает себе комнату побольше, даже не желая слушать возможные препирательства Рана на этот счёт. Она была бы не против выбрать отель или отдельную квартиру, но старший, черт его, Хайтани не позволил бы выбирать. Но нахождение с ним в стенах одной квартиры, пускай и в разных комнатах, не прельщало. – Ну что, как спалось? – машинально спрашивает Ран, увидев появившуюся Акиру, которая после этого вопроса широко раскрывает глаза. – Что, твоей королевской персоне было тесно в самой большой комнате? Выглядишь так себе. – Я так хотя бы выгляжу только иногда, а ты каждый день, – она едва удерживает себя от того, чтобы не показать ему язык, и натягивает на себя через голову тёплую толстовку; в квартире было холодно, и Акира не пожалела, что захватила с собой её. Ран даже не сразу разбирает смысл её слов, потому что он откровенно засмотрелся – Акира выглядела так по-домашнему: взлохмаченные волосы, отсутствие макияжа и линз, простая одежда. На работе она всегда выглядела как с иголочки – идеально выглаженная типично офисная одежда, помытые и уложенные волосы, иногда лёгкий, иногда более эпатажный макияж, но всегда – идеальный. Впрочем, так выглядел и сам Ран – идеально. А сейчас их обстановка казалась такой... Простой? Нормальной? Ран бы сказал «семейной», но это были бы слишком громкие слова. Рану едва удаётся уловить сладковатый аромат спиртного, и он медленно отворачивается, хмуря тонкие брови и не понимая: какого хера от Акиры пахнет алкоголем, так, будто она только что выпила. – Хайтани, не хмурься так, а то морщины раньше времени появятся. Задумайся, что в тебе останется, кроме смазливого личика? – Мне так льстит, что ты каждый раз упоминаешь мою привлекательность, – парирует он, на что Акира закатывает глаза и говорит тихое «спасибо», когда Риндо ставит перед ней кружку с ароматным кофе. Она пьёт маленькими глотками, крепко сжимая широкую кружку обеими ладонями, но не может расслабиться, потому что после пробуждения в воспалëнном разуме всё ещё малькают некоторые сцены из столь неоднозначного сна. И, казалось бы, это всего лишь сон, и наваждение скоро пройдёт, если бы не одно существенное «но». Объект из её сна сидел напротив и был вполне реальным и осязаемым. И это немного напрягает. Риндо суетится в приготовлении завтрака, и Акира смутно припоминает, что и раньше младший частенько что-то готовил для них, а они героически вызывались нарезать лук и морковь или сходить в магазин за всем содержимым. Ран не любил готовить, но если Риндо заболевал или просто чувствовал себя нехорошо, то в Хайтани старшем просыпалась заботливая мамочка, носящаяся со своим чадом из-за одного чиха. Ран наблюдает за Риндо, о чём-то подшучивает, и они весело смеются; Акире вдруг приходит странная, на её взгляд, мысль в голову: как легко эти двое преодолевают любые трудности, находясь рядом друг с другом, присутствуя в жизнях друг друга и имея эту надёжную опору? Она бы подумала, как Риндо помогал пережить расставание брату, если бы не знала – Рану было плевать, он ни на йоту не страдал от разрыва, ведь сам был инициатором. А Акира страдала, долго и мучительно, сходя с ума в собственной агонии и зависимости от Рана Хайтани. И если бы не любящий отец, буквально вытянувший дочь с того света, не желающий отдавать её в коварные лапы Смерти, то она бы давно гнила под слоями земли. Что сильнее: связь между отцом и дочерью или братские узы? А что было бы с Раном, не будь рядом Риндо? Он бы страдал? Смог бы пережить его потерю? Но ты бы хотела, чтобы он страдал, как страдала ты? В голове вдруг всплывают слова Джессики и их недавний разговор. У меня нет власти над ним, и ни у кого её нет. Она вспоминает свою наглую ложь, и руки сами собой сжимаются от злобы, когда она переводит взгляд на Риндо и смотрит на него исподлобья, крепко сомкнув челюсть, так, что мышцы едва не сводит. Ты бы хотела, чтобы он страдал? Акира часто моргает, отстраняясь от собственных навязчивых мыслей, которые кажутся несвойственными ей, и переводит взгляд вперёд. Одна рука Рана лежит на столе; кончики пальцев мерно отстукивают какой-то ритм; на большом и среднем по одному перстню, и Акира не может припомнить, замечала ли она их раньше. По крайней мере ещё несколько лет назад он не носил кольца. Движения Рана были медленными, подушечка пальца ударялась об стол со скоростью улитки и неторопливо поднималась вверх, словно заставляяя смотреть на эту руку не отрываясь – всё происходит как в замедленной съёмке, и только тогда до Акиры доходит. Это происходит на задворках её разыгравшейся фантазии, стоит лишь несколько раз моргнуть, как движения продолжаются уже в обычном темпе. Ей точно стоит ещё поспать. Акира, увлечённая пальцами Рана, не видит, как этот самый Ран замечает её прикованный взгляд к своей руке. Сперва он думает, что она просто залипла в одну точку, ещё толком не проснувшись, но видит, как её веки двигаются вслед за его движениями. На губах Рана появляется довольная ухмылка, а брови слегка приподнимаются в удивлении. Он начинает шевелить каждым пальцем по очереди, ловя все взгляды Акиры. Та смотрит не отрываясь и почти не моргая. Тогда Ран подгибает все пальцы, кроме среднего и указательного, и начинает отстукивать ритм какой-то иностранной песни двумя. Акира смотрит. Ран смотрит в ответ. Тогда Ран подгибает указательный и средний пальцы, делая это движение несколько раз, а потом начинает водить ими по воображаемому кругу маленького диаметра, иногда ускоряясь, а потом также резко замедляясь. И всё это – не моргая, следя за реакцией напротив. По телу Акиры проходят мурашки, а на лбу появляется капля холодного пота, когда она поднимает голову, смотря на Рана широко распахнутыми глазами; на его устах играет довольная улыбка, а взгляд кажется пожирающим – как у хищника. Акира замирает, кажется, даже позабыв о дыхании; её сердце отбивает бешеный ритм, который заглушает только шипение на сковородке. Но Ран этот звук улавливает, внимательно прислушиваясь. Акира хочет сказать, чтобы Ран Хайтани даже не смел открывать свой паршивый рот, но стоит ей разлепить пересохшие губы, как звучит его приглушëнный голос: – Мне повторить в другом месте? Внутри Акиры все органы разом загораются от негодования, злости и смущения. Она в самом деле рассматривала его руки, его пальцы, пока он делал ими столь неоднозначные – о, весьма однозначные – жесты? Уму непостижимо. Она всеми силами сдерживает тремор в руках, на всякий случай убирая их под стол, и ей хочется скрыться отсюда, лишь бы оказаться подальше от этого места. Лишь бы оказаться подальше от Рана Хайтани. Потому что она – и в самом деле – рассматривала его руки, вспоминая свой недавний сон. На душе становится как-то мерзко от этого осознания. – В другом месте? Я бы с удовольствием отправила твою руку под гильотину. И не только руку. – Ага, – кивает Ран. – И думала ты сейчас именно об этом. Верю. Акира готова вспыхнуть от ярости. Она незаметно для посторонних глаз сжимает кулаки и впивается ногтями в кожу до неприятной боли, смотрит на Рана холодным немигающим взглядом, изо всех сил пытаясь походить на замёрзший давным-давно кусок льда, а не на полыхающий вулкан. – У тебя настолько раздутое самомнение, что ты считаешь, будто я сейчас, сидя в метре от тебя, думала о тебе же? – И не только сейчас, – закинув ногу на ногу, отчеканивает Ран и складывает руки на груди. – Что снилось, Кир? Блять. Попалась. И он бы списал это на свои фантазии или плохой слух, когда ночью выходил покурить и услышал вполне однозначные звуки из её комнаты, если бы глаза Акиры не раскрылись бы настолько широко. Она, честно, не думала, что Рану удастся застать её врасплох одной лишь брошенной фразой, которая, однако, попадает точно в цель. – Я полагаю, – она спокойно выдыхает и складывает руки на столе, – в твои обязанности теперь входит и отчёт о моих снах? Кажется, этот пункт забыли согласовать со мной. – Входит, если я являюсь их участником. – Как тебе такое вообще в голову пришло? Ран хрустит пальцами – специально медленно, вытягивая каждый – и упирается костяшками в подбородок, склонив голову к столу. – Я не буду с тобой препираться, Кир, – говорит он этим долбанным, якобы понимающим тоном, как родители разговаривают с маленькими детьми. – Если ты не хочешь признавать очевидное, это не мои проблемы. На этот раз разговор прерывается не Риндо, который, честно, уже откровенно заебался находиться в обществе этих двоих, а звонком Коконоя. – Риндо и Хартман рядом? – Ран согласно кивает. – Сделай на громкую, – говорит Хаджиме. Голос у него был как обычно чересчур  серьёзный и требовательный, он порой своим тоном напоминал грозную мамочку в песочнице, выглядящую как божий одуванчик при этом. – Сегодня ночью пропала ещё одна девушка, – цокает языком Коко и устало трëт переносицу. В его голосе чётко прослеживается откровенная усталость и нежелание со всем этим разбираться. – Наслышаны, – коротко отвечает Ран. – У вас есть какие-то идеи? На несколько секунд наступает гнетущая тишина; Ран и Риндо переглядываются, пока Акира маленькими глотками пьёт горячий кофе. – Ну? – Есть одна идея, Коко, – говорит Акира. – Мы полночи это обсуждали. Нужно внедрить своего человека. – Но сегодня мы с Раном это обсудили снова и пришли к выводу, что у нас не так много девушек в организации, – подхватывает Риндо, – и милым личиком, если быть честными, они не отличаются. – Ну это мягко говоря. Большая часть те ещё уродины, – фыркает Ран, усмехнувшись. – Их взяли в Бонтен не за милое личико, Хайтани, – серьёзно говорит Коко, невольно фыркнув; порой его удивляла эта прямота Хайтани, а порой и откровенно подбешивала. – Сути это не меняет, – выключив плиту, снова говорит Риндо и садится рядом с братом. – А что насчёт Аико из твоего отдела? Коко снова фыркает, и его брови приподнимаются вверх. – Аико? Она, конечно, девушка умная, но двойной агент и актриса из неё однозначно выйдут паршивыми. Она хорошая секретарша, может провести несложные переговоры, но не более. Если честно, то Акиру удивило, что в их организации так проблематично с девушками. Видимо, различия Америки и Японии огромны даже в таких вопросах. – Меня внедрить не получится. Моего отца знает вся Япония, и его дочь знают если не все, то очень многие. Слишком рискованно, – решает прервать затянувшуюся паузу Акира. – Мы найдём человека, но на это уйдёт какое-то время, – говорит Коко. Акира откидывается на спинку стула, поджав одно колено под себя и уперевшись подбородком в тыльную часть ладони. Чтобы выбрать подходящую кандидатуру, человек должен быть либо профессионалом, слепо подчиняющимся приказам, либо человеком, которому нечего терять. Но с мозгами. Кому-то безбашенному, не боящемуся смерти и прочих, возможно, не самых приятных вещей. Ран рассуждал как типичный недалёкого ума мужик, приплетая лишь внешнюю оболочку и не называя других, не менее важных факторов отбора. Коко мыслил чуть глубже, когда сказал, что его подчинённая на более не способна. Хайтани этот взгляд, задумчивый, проницательный, замечает мгновенно и принимается рассматривать Акиру уже не менее внимательным своим взглядом. Она плотно поджимает губы и смотрит куда-то влево, в сторону окна, и массирует большой и указательный пальцы на правой руке. То, как Ран смотрит, она не замечает, пребывая глубоко в своих мыслях. Её плечи почти незаметно вздымаются от спокойного дыхания, кажется, будто она и не двигается вовсе, если не считать кисти рук. Её щеки слегка втянуты, словно она прикусила их, и Хайтани в какой-то момент ловит себя на мысли, что хочет прикоснуться к её лицу сейчас, но одëргивает сам себя, когда его рука машинально приподнимается в желании убрать эту ëбаную чёлку с её лица, закрывающую ему половину обзора. – Что-то ещё? – после очередной небольшой, но снова затянувшейся паузы, спрашивает Коко, и его голос кажется таким уставшим. Ран подпирает рукой подбородок и беспардонно пинает Акиру по ноге, отчего Акира моментально оживляется и часто моргает. – Я знаю этот взгляд, – тянет Ран, смотря ей в глаза, и одними губами,  почти неслышно шепчет: – лис. Акира негромко чертыхается и бьёт Рана кулаком по колену, даже не думая убавить силу удара, отчего Хайтани озлобленно шипит. – Кажется, у Хартман есть какая-то грандиозная идея, – ухмыляясь, говорит Ран, и Акира ловит ртом воздух, не понимая, какого вообще хрена он говорит за неё и думая, почему он не может просто всегда называть её по фамилии. Даже не оговорился, а значит все слова из его рта вылетают не машинально и по привычке, а пройдя целую цепочку в его голове. – М? – мигом оживляется и Коко. – Что за идея, Акира? Идея, где я разбиваю смазливое личико Хайтани старшего об асфальт, хочет сказать она, но вместо этого стискивает руки в кулаки. – Как любезно с твоей стороны, Ран, – щетинится и натягивает такую поддельно доброжелательную улыбку, что Хайтани хочется ни то её ударить, ни то блевануть. – Может, сам всё и озвучишь? Он только успевает открыть рот, чтобы выдать очередную колкость, как раздаётся наигранно громкий кашель Риндо, и его взгляд, направленный на Рана, кажется куда красноречивее любых слов. – Прости, Коко, я просто не уверен в надёжности этой идеи. – Продолжайте, – Хаджиме слова Хайтани старшего игнорирует; у него хватает своих забот и нет дела до каких-то недомолвок, ссор и прочего у других. – Как ты заметил, для подобного нужен профессионально обученный человек, – Акира делает небольшую паузу и смыкает пальцы рук в замок, хрустя ими. – Либо нам нужен надёжный человек, которому нечего терять. – Так, – задумываясь ненадолго, кивает Коко, поднося телефон к другому уху. – Возможно, у меня есть такой человек, – она сильнее сжимает руки и шумно выдыхает. – Если ты согласен, то я поговорю с ней. Она как раз недавно приехала в Японию. – Так она иностранка? – Да, – отвечает Акира, сразу же понимая, к чему этот вопрос. – Хороша собой, умная, иностранка. Полагаю, она заинтересует местный... сброд. В помещении воцаряется тишина. Ран не сразу понимает, о ком речь, потому что предлагать кандидатуру своей подруги, или не просто подруги, кажется довольно странным и рискованным. Кто знает, чем обернётся подобная операция? – Я подумаю об этом до вечера и скажу своё мнение. Подумай до этого времени, что требуется от меня, – спустя пару минут заключает Коко. – Но решение остаётся за Хайтани, это ваше задание. Почему ты считаешь это ненадёжным, Ран? Подумать об этом Ран бы не успел, учитывая, что слышит об этом тоже впервые, поэтому говорит очевидное: – Это незнакомый человек, я не знаю, кто она и что из себя представляет. – Мы можем познакомиться с ней поближе? – предлагает Риндо. – Акира бы не стала предлагать подобное, не уверенная в результате, – он переводит взгляд на неё. – Верно? Акира слегка хмурится, удивлённая поддержкой её идеи от Риндо, но медленно кивает. – Верно. – Я вас услышал, – вздыхает Коко, массируя разболевшуюся голову. – Тогда решите сами, как лучше поступить, и если что-то понадобится от меня, сообщите, – и сбрасывает вызов. Никто не успевает произнести ни слова, как Акира подрывается с места и уходит в сторону ванной. – Я позвоню Джессике и приглашу её сюда, – бросает она, обернувшись. Риндо молча встаёт и идёт на балкон; Ран идёт за ним следом. – Повезло, что с нами разговаривал Коко, а не Санзу, – недовольно говорит Риндо, с силой толкая брата в бок, – Ран, ты что вытворяешь? – Да брось т... – начинает он, но ловит очередной недовольный взгляд и сам задумывается. – Я не знаю, Рин. Ран откидывается назад, касаясь затылком стекла, и шумно выдыхает, закрывая глаза. За то время, что Акира пребывала в Японии и работала с ними бок о бок, он успел заметить за собой такой разнообразный спектр эмоций, что уже ни черта не понимал самого себя. И частичная потеря контроля – пока ещё частичная, подсказывало ему подсознание – напрягает до зубного скрежета и пульсирующих от гнева висков. – Вы похожи на двух маленьких детей в песочнице, – пожимает плечами Риндо. – Словно не можете поделить лопатку и ведёрко. Которыми можно пользоваться по очереди. Ран в недоумении выгибает одну бровь, складывая руки на груди, неуверенный, что правильно понял слова брата. – Ты поэтому её поддержал? – Можно и так сказать. Я это к тому, что вам невыгодно воевать и подставлять друг другу палки в колёса. Всё, что было, давно осталось в прошлом, сейчас у вас цели совпадают, не проще ли прийти к примирению? – он в упор смотрит на Рана и слегка хмурится, когда вдруг решает спросить: – Или ты... хочешь её вернуть? Внутренности Рана, кажется, разом напрягаются; ещё до того момента, как Риндо заканчивает говорить. Его тело содрогается от подобных слов. К горлу подкатывает ком. – Вернуть? – переспрашивает он. – С чего такие мысли, Рин? – Ты теряешь контроль, а это на тебя не похоже. – Потому что она свалилась как грёбаный снежный ком посреди июля, – Ран жестикулирует руками, чуть повышая голос, но сразу же успокаивается. – Я не думал, что мы когда-либо встретимся. – Правда так думаешь или убедил себя в этом? Ран не отвечает, а Риндо не переспрашивает. – Кир, ты хоть и довольно высокая для девушки, но слишком худощавая. Ран вытягивается во весь рост и тянется кончиками пальцев вверх, разминая спину и плечи. Голос его звучит спокойно и непринуждённо, на что Акира щурится и смотрит осуждающе, сложив руки на груди. – Не смотри на меня так, я люблю тебя и твоё тело, – он закатывает глаза и усмехается, – я о другом. – Да поняла я. Ты, кстати, тоже. Ран был неприлично худым и высоким, но это ему чертовски шло. И его изящные руки, тянувшие Акиру за полы рубашки на себя, с этими длинными пальцами – выглядели потрясающе. – Да, поэтому я знаю, как использовать вес противника против него же. И я редко дерусь на кулаках, – он говорит тихо и мажет губами по открытыми ключицам Акиры, оставляя влажные поцелуи. Акира прикрывает глаза от приятных прикосновений к коже и сжимает плащ Рана – его униформу. – Именно поэтому, когда вы с Риндо вдвоём, вас практически невозможно вывести из равновесия? Ран молча кивает и целует в пульсирующую вену на шее, неспешно следуя выше, пока его руки крепче сжимают талию Акиры, придвигая ближе. – Но у меня тоже есть полезные навыки, – она резко поддаётся назад, не давая губам Рана коснуться её, и широко улыбается. Хайтани на это резким движением подхватывает Акиру и усаживает к себе на колени, грубо впиваясь в её талию пальцами. – Правда? Они у тебя есть? – Хайтани! – Шутка, так про что ты? – Ты забыл, что я хорошо стреляю? – Акира беззастенчиво распускает косы Рана и тянет волосы назад. – И никогда не промазываю, – её взгляд становится более серьёзным, как и голос, переходящий на низкую тональность. – Ну и как это пригодится тебе в ближнем бою, Кир? – он расслабляется, когда пальцы зарываются в волосы и массируют кожу головы. – Навык, бесспорно, полезный. Если ты планируешь стать снайпером. – Никак, – пожимает плечами она. – У меня есть ты, а я тебя, если что, подстрахую, так и быть. Идёт? Хайтани на это приглушённо смеётся и грубо целует, сминая губы Акиры и кусая их до кровоподтёков. Акира лежит в ванне, рассматривая переливающийся разными узорами кафель, когда в голове всплывают какие-то воспоминания из их её прошлого, и от этого становится слегка паршиво. Но она старается не думать об этом, набирая номер Джессики. –Да? – в трубке звучит сонный голос подруги. – Джесс, у меня к тебе дело. Ты же хотела узнать, чем мы занимаемся? На губах Джессики появляется широкая улыбка, а сон пропадает мгновенно.