Не хочу любить

***

– Я рад, что ты согласилась поужинать со мной, Акира. Можно просто по имени, верно? – Верно. Голос у Масуми был приятный. Сам он казался таким утончённым, обходительным и притягательным, словно лампочка, манившая своим светом мотыльков. Акира себя мотыльком не считала, но не заметить его красоту не могла. Как и сказал отец – в её вкусе. Его волосы были собраны в пучок сзади и пару выбившихся прядей свисали на скулы, подчёркивая его острые черты лица. – Скажу честно, вы меня сразили, – он не говорил, он пел, так мелодично звучал его голос, и был он чуть громче шёпота. Акира даже не раздумывала, когда Масуми предложил встретиться. Потребность просто отвлечься давала о себе знать. Банальное желание хотя бы ненадолго избавиться от вороха мыслей, которые со скоростью звука мчались по её воспалëнному сознанию ежесекундно. Она даже иногда забывала поесть. Джессика почти перестала ей сниться, но её образ всё ещё стоял перед глазами. Измученная, печальная, но с улыбкой на пухлых губах, она смотрела с тоской и сочувствием. И это причиняло сильную боль. – Не припомню, чтобы я это делала, – уперевшись локтями в стол, таким же тихим голосом сказала Акира, позволив себе притворно нахмуриться. – И мы, кажется, перешли на ты? Что было на уме у этого человека, Акира имела смутное представление, если вообще имела. Но раз отец сказал только о разбитых сердцах... Что ж, нельзя разбить уже давно раскрошенное на мелкие куски. На губы Масуми легла обворожительная улыбка, и он придвинулся чуть ближе. – Я иногда такой не внимательный. Масуми не производил впечатление невнимательного человека. Он немного приподнял рукава своей рубашки – сегодня он был одет более официально, чем на собрании – демонстрируя несколько браслетов на руках серебристого оттенка, явно превосходящих по стоимости не один дорогостоящий автомобиль. – Любишь украшения? – зацепилась взглядом Акира за его его тонкие запястья. Руки у него выглядели чертовски соблазнительно. Аккуратные, длинные пальцы в обрамлении пары колец с постриженными ногтями и обработанной кутикулой. – Питаю слабость к красивым вещам, – чуть подавшись вперёд, тихо сказал Масуми, как будто поделился чем-то сокровенным. – А что насчёт тебя? Питаю слабость к хорошему алкоголю – подумала Акира, но не сказала этого вслух. – Красивые вещи привлекают внимание. Приятно на них смотреть. Он сделал медленный глоток вина под внимательный взгляд Акиры и добавил совсем тихо: – Ещё приятнее ими обладать. Акира поджала губы, сдержав желание нахмуриться – это фраза показалось ей странной. – Коллекционируешь? – Можно и так сказать. Почему-то просить показать свою коллекцию, она не хотела. Акира всё ещё чувствовала всепоглощающую тоску внутри, которая иногда подпирала к горлу, вызывая призрачные позывы тошноты. Но она уже могла с этим бороться. Вставать по утрам стало сложнее, как и засыпать в «нормальное» время, когда была такая возможность, поэтому отказываться от пары стаканов крепкого виски после работы она не могла. Вино приятным вкусом осело на языке, отдавая примесью разных фруктов. Она старалась пить постепенно, ощущая, как жидкость скатывается по гортани. Алкогольная зависимость, согласно распространённому мнению, гораздо менее страшна, чем наркотическая, но всё же опасна. А ещё говорят, что женский алкоголизм не лечится, но в эти предрассудки Акира не верила и считала высшей степенью сексизма. Разговор между ними был лёгкий и непринуждённый; они болтали о разных, простых вещах, понемногу узнавая друг друга. Акира не чувствовала напряжения или скованности, даже пару раз искренне засмеялась. – А ты быстро смогла адаптироваться в новой обстановке? – отставив в сторону пустую тарелку, спросил Масуми и прошёлся салфеткой по губам. – Быстрее, чем я думала, – уклончиво ответила Акира. – Расскажешь? – тон его голоса не был похож на просьбу. Но он сразу же исправился: – интересно узнать, что из себя каждый представляет. Всё же мне теперь работать здесь. Акира решила проигнорировать это подобие приказного тона и свести всё в шутку. – Хочешь пойти по простому пути, Масуми? Но отказать себе в попытке уколоть она не могла. – Нет, мне нравятся трудные задачи, Акира, – он выдержал её взгляд и откинулся назад, скрестив ноги. – Но я ценю своё время. Оно дорого стоит. И поэтому он решил выделить его на неё. Тёмные локоны взметнулись, когда Акира резко подалась вперёд. – Я – трудная задача? – прямо спросила она. Раздался негромкий смешок, и ладонь Масуми накрыла руку Акиры. – И её я хотел бы решить самостоятельно. От настойчивого и прямого взгляда захотелось спрятаться. Но отпускать руку сейчас было бы невежливо и глупо, тем более Акира сама это начала... Да и не хотелось как будто. Но покрывшаяся кожа мурашками выражала немой протест. – Я могу унести? – приятный голос юной официантки вывел из лёгкого оцепенения, и Акира потянулась за меню, мысленно расходясь в благодарности. – Можно бокал вот этого вина, пожалуйста, – она кивнула на посуду и ткнула в первый попавшийся напиток. – А мне виски со льдом, – прокашлялся Масуми. Над ними, подобно грозовой туче, повисло напряжение. – Я смутил тебя? – Нет, – честно ответила она; смущение не было ей близко по натуре. – Не буду юлить, поэтому скажу прямо, – изучающий взгляд прошёлся по Акире, – ты мне интересна. Она не ответила, лишь кивнула в сторону улицы. – Пойдём покурим? Масуми поднялся, бросив недоверчивый взгляд; он был явно недоволен отсутствием ответа, но не показал этого. Лицо Акиры на секунду скрылось за облаком дыма. Она улыбнулась, коснувшись плечом здания, и выдала то, что у неё крутилось на языке с тех пор, как Масуми спросил о работе. – Ран – противный сноб, Риндо – душнила, но иногда смешно шутит. – Как мило ты отзываешься о своих коллегах, – беззлобно усмехнулся Масуми, отметив про себя, что Акира опьянела от нескольких бокалов вина. – Я много времени провела в Америке, японская вежливость мне чужда и стоит поперёк горла. Хотя не скажу, что кто-то в Бонтене, за несколькими исключениями, отличается хорошими манерами. – Что за исключения? Акира улыбнулась, отведя взгляд в сторону на несколько секунд, и, повернувшись, обхватила себя одной рукой; зажатая между губ сигарета едва не выпала. Немного приблизилась, приподняв брови, и тихо выдохнула: – Правда хочешь поговорить о работе? Масуми приблизился тоже, но не касаясь Акиры, оставаясь на расстоянии в несколько сантиметров. – Тебя это напрягает? – тихо спросил он. – Мне просто хотелось бы немного узнать о людях, с которыми мне предстоит работать. Это странно? Не странно. Но почему-то странным казалось. – Коконой довольно вежлив и обходителен. О таких людях обычно говорят: он и нахуй пошлёт красиво и элегантно, и ты, скорее всего, этого даже не поймёшь. Коко Акире нравился. У неё были мысли, что Хаджиме прятал в себе кучу невысказанных эмоций и что раньше он был куда менее сдержанным и холодным, но выяснить это она не пыталась. – Какуче сдержанный и спокойный. Такеоми странный и непонятный, Моччи грубый, но иногда забавный, Санзу... Ну там и так всё понятно, – о его пристрастии к наркотикам она говорить не стала, хотя подозревала, что Масуми мог об этом знать. – А Сано? – Сано? – она прочистила горло и затушила сигарету. – Ну, про начальника, как и про покойника: либо хорошо, либо никак. – А ты смешная, Акира. Выпьем ещё?

***

Акира поправила выбивающиеся пряди волос, которые так и норовили прилипнуть к лицу из-за сильного ветра, но погода имела больше власти. Демонстративно громко фыркнув, она накинула капюшон и пошла вперёд быстрой походкой, ловко балансируя на высоких каблуках по тротуару. Телефон в кармане издал короткую вибрацию. Она остановилась напротив кофейни, в которую планировала войти, и потянулась за мобильными почему-то внезапно дрожащими пальцами. Откуда взялся этот нервный мандраж? Посмотрев на экран, она поняла – откуда. Интересно, что Рану Хайтани могло понадобиться от неё? Ты же ещё не ушла? Есть разговор. Она фыркнула и без зазрения совести соврала о своём местонахождении. Принимаю ванну и совершенно не горю желанием общаться с неприятными мне личностями. Акира громко чертыхнулась, поймав неодобрительный взгляд мимо прошедшей женщины с ребёнком. – Постыдилась бы, – пробурчала та себе под нос. – Это плохое слово, не запоминай его, милая. – А ещё иногда людей убиваю, – крикнула Акира вслед, и женщина боязливо обернулась, округлив глаза. – А маленьких девочек ем на завтрак. Но это только по праздникам, не волнуйтесь! – подмигнула она, и женщина ускорила шаг так шустро, что скрылась за ближайшим поворотом за несколько секунд. – Тёплая водичка? – послышалось за спиной; Акира дёрнула плечом, и настроение испарилось так же быстро, как и та женщина с ребёнком. – Обзавелась новым хобби? Детишек пугаешь? – Скорее их тупоголовых мамаш, – она прокашлялась и развернулась. Уставилась на Рана, который зажал сигарету во рту, негодующим взглядом, поджав губы, и выглянула за его спину, высматривая автомобиль. Которого не было. – Полюбил пешие прогулки? – Сдал машину на осмотр. Акира хмыкнула и посмотрела в сторону кофейни, давая понять, что в этом диалоге она не заинтересована. – Я, Риндо, Такеоми и Майки вместе с твоим отцом уезжаем в Америку. Небо медленно обволакивало тучами. Ран выглядел отстранённым и как будто чересчур равнодушным, Акира бы сказала – показательно равнодушным. Черты лица его словно заострились, будучи и без того острыми, тонкими, вены проступали на бледной коже, и смотрел он так отрешённо, что мерзкий холодок ползущей змеёй опутывал тело. – И что, мне тебя поздравить? – пожала плечами она, искренне не понимая, зачем ему сообщать ей эту информацию лично. Ветер усиливался, проникая под одежду и заставляя Акиру вздрагивать от холода и желания поскорее убраться отсюда в уютное кафе, пропитанное запахом кофе. – Почти на два месяца, – добавил он ещё более каким-то отчуждëнным тоном, хоть и казалось, что излучать такое равнодушие практически невозможно. Если, конечно, оно не напускное. – И ты решил сообщить мне об этом лично? – между бровей Акиры пролегла заметная морщинка, а губы вытянулись в тонкую полоску. – Как мило с твоей стороны, собрать тебе перекус в дорогу? Рот Хайтани скривился в подобии улыбки – лишь подобии, потому что взгляд его был далёк от этой притворной доброжелательности – и засунул руки в карманы пальто, невольно вздрогнув от резкого порыва ветра. К Хартман вернулась прежняя язвительность. И это интриговало. Рану в какой-то момент даже показалось, что её воля, сила, которая в ней определённо была, рассеялась, как пепел по ветру, и неизвестно, когда вернётся. Если вообще вернётся. Но она не только оправдала ожидания, но и превзошла их. Такую Акиру он хотел бы видеть, хотя поведение и вызывало в нём раздражение, но одновременно с этим... Привлекало на каком-то интуитивном уровне. Заставляло его сердце биться чаще в ожидании очередной словесной перепалки, по которым он даже успел соскучиться. Но себе бы он в этом не признался. – Голосок прорезался? – желваки на лице Хайтани дёрнулись, и голос стал ниже на пару тонов и тише, когда он выдохнул: – что, больше не скорб... – Не смей, – твёрдо перебила Акира, но даже не моргнула, оставаясь удивительно спокойной, не позволяя снова вывести из себя. – Даже не вздумай говорить о ней. Произносить её имя. Да даже не смей думать о Джессике, ясно? Засунь эти слова себе глубоко в задницу и избавь меня от своей компании. Мне душно. Ран внимательно слушал этот словесный понос, во время которого Акира звучала поразительно спокойно и уверенно, даже голос не дрогнул. Внутри заплескалось что-то похожее на восторг. Как будто рыба, выброшенная на берег, уже и не надеялась на спасение, но новая волна накрыла внезапно, унося за собой в манящий своими красотами океан. Хайтани подошёл ближе, заглядывая в глаза напротив, ожидая увидеть там ненависть. Но там мелькнула лишь тень равнодушия и тут же скрылась за контактными линзами. Акира ощутила новый поток могильного холода. Но уже не из-за погоды. – И твои слова должны возыметь какой-то эффект надо мной? – просипел он, и глаза его в момент напомнили лисий прищур. Акира сощурилась тоже. Протянула руку, поправив воротник пальто Рана, приподнявшийся из-за ветра, и с чуть заметной улыбкой на губах протянула: – Если бы мои слова имели такую власть, ты бы уже умер. – Ты бы не хотела моей смерти, – пожал плечами Ран, ощутив, как запах парфюма Акиры ударил ему в нос, и не отстранился, – плакала бы по мне в три ручья. – Всегда завидовала твоему самомнению, Хайтани. На это он решил не отвечать, зная, что его слова правдивы. – Ничего рассказать мне не хочешь? – в глазах Рана мелькнул какой-то странный блеск, который Акира не смогла идентифицировать или понять. – Прости? – брови сомкнулись у переносицы, и Акира ощутила невольный приступ внезапного раздражения от этого тона, который она не понимала. – А мы успели стать друзьями? Кажется, я упустила этот момент. – Я не верю в дружбу между мужчиной и женщиной, – зачем-то сказал он. – Меня волнует Ëсида. – И ты пришёл ко мне расспросить о Масуми? На губы Рана легла тень жутковатой улыбки, которая без труда напугала бы случайного прохожего. – Ах да, вы теперь зовёте друг друга по имени, – ядовито усмехнулся он, и его улыбка стала чуть шире, а в глазах на этот раз отчётливо показался нездоровый блеск. – Привилегия, которую нужно заслужить, Хайтани. – И что он такого сделал, что заслужил? – Мы с тобой говорим всего несколько минут, а ты меня уже утомил, – новый поток ветра заставил снова вздрогнуть. – Ты хочешь поговорить о Масуми со мной? Серьёзно? – Ну ты же работала с ним. Акира едва не ответила, что работать с ним ей не приходилось, но вовремя осеклась, прикусив кончик языка. – Помимо меня, в компании отца есть множество других работников, – уклончиво произнесла она, смотря Рану в глаза. – То есть ты с ним не работала? – зацепился Хайтани. – Я этого не говорила, не пытайся меня подловить. Но он уже подловил. – Да что ты? – Дела моего отца до Бонтена напрямую тебя не касаются, и я не собираюсь отчитываться перед тобой, – продолжила она, ощутив резкую сухость во рту. – Ты не мой начальник, и ответы на подобные вопросы я дам только Санзу или Сано, но явно не тебе. На губы Рана легла доброжелательная улыбка. Весь его вид казался Акире не просто странным, а неестественным, она искренне не понимала, для чего они ведут этот бессмысленный диалог. Хайтани, очевидно, желает выведать информацию, которой не обладает, но наивно с его стороны было выбрать такой источник. А Ран Хайтани наивным не был. В небе, ещё далеко от них, яркой вспышкой сверкнула молния, и чуть позже раздался негромкий раскат грома. – Выпьем кофе? – вдруг предложил Ран, когда пара капель с неба коснулась его макушки. От этого непринуждённого тона взгляд Акиры помрачнел, как и небо, которое медленно окутывали тучи. Она ступила вперёд, заглядывая в его поддетые фиолетовой дымкой глаза, которые когда-то любила рассматривать часами, а сейчас ощущала только холод, пробирающий до костей. – Что происходит, Ран? – процедила она, впялив в него испытующий взгляд. – Что ты надеешься узнать у меня? Я ничего тебе не скажу, сколько ни старайся. – Ты же знаешь, – не моргнув, ответил он, – если мне что-то нужно, я найду способ узнать. – Но не за чашечкой кофе со мной, Хайтани. – Как бы это не обернулось против тебя, – туманно сказал он, посмотрев на выходящих из кофейни людей и прикрывающих головы от накрапывающего дождя. – На что ты намекаешь? – Намекаю? Я прямо говорю тебе. Ран вытащил руку из кармана и протянул её, убирая чуть влажную чёлку с лица Акиры, открывая её лоб. Его пальцы были такими тёплыми и мягкими, когда коснулись кожи. Тело обдало приятной волной мурашек, словно объятия старого друга, которого ты уже не надеялся увидеть. Хотелось отстраниться, но Акира не могла найти в себе сил на это простое действие. Она определённо не испытывала более никаких чувств к Хайтани, кроме неприязни, ненависти, злости, раздражения... Никаких положительных чувств – поправила она себя мысленно. Но контролировать приятные воспоминания от когда-то прожитых моментов она ещё не научилась. Ностальгия – чувство, которое многие недооценивают. И напрасно. А потом Ран неспешно убрал руку, отступая на шаг назад. И в его голосе промелькнуло очертание язвительности. – Ты посоветовала отправить в Америку меня и Риндо? С новым раскатом грома начался дождь. – Не понимаю, о чëм ты говоришь, Хайтани.