Не хочу любить

***

Акиру словно окатило холодной водой, а потом бросило в жар, выбивая из лёгких весь воздух разом. На секунду она даже растерялась, перестав дышать; горло сковал предательский спазм. Ей показалось, что она и в самом деле задыхается. – Я уже выезжаю, – быстро бросила она, взяв себя в руки,справедливо решив, что сейчас не время поддаваться панике. Акира выцепила из шкафа белую водолазку с длинным горлом и широкие спортивные штаны, одеваясь на ходу, и едва не забыла про обувь, когда уже через пару минут стояла на пороге. Когда руки легли на руль и внезапно задрожали, пуская волну лёгкого мандража по всему телу, Акира тряхнула головой, успокаиваясь. Какой-то придурок подрезал её на повороте, но Акира вскоре нагнала его и даже вырвалась вперёд, громко просигналив. – Да чтоб ты разбился, – проворчала она злобно и в самые короткие сроки приехала по адресу, высланному ей сообщением от Какуче. Сперва она решила, что ввела неправильные данные для навигатора, потому что место, в котором она оказалась, было скромным домиком на отшибе в окружении леса и ещё нескольких таких домов неподалёку, а не одной из баз Бонтена. Но Хитто, вышедший из него и приветственно машущий рукой, рассеял сомнения. – Ты что, по воздуху примчалась? – усмехнулся он, на что Акира слабо улыбнулась. – Ладно, пойдём. – Чей это дом? – тихо спросила Акира, когда они зашли внутрь. – Мой, – неохотно ответил Какуче. – Я когда-то жил здесь. Не знал, куда его привезти, было бы странно везти его на одну из наших баз. – Привёз бы ко мне, – пожала плечами она. – И напугать твоих соседей? Тем более я не знаю, где ты живёшь. – Точно, – кивнула она, забыв, что Какуче не было нужды узнавать её адрес. – А твои соседи что? – Сейчас никого нет, две семьи, которым принадлежат те дома, приезжают только летом и крайне редко по выходным. – Чудно. Мужчина лет сорока на вид, но с заметной сединой и пролегающими мешками под глазами, сидел на стуле и качался в разные стороны – выглядел он откровенно паршиво, словно ему было нехорошо и само нахождение здесь причиняло физический дискомфорт. Он иногда дёргал головой и постоянно поджимал пересохшие губы, взгляд был расфокусированным и озлобленным, но не напуганным, как у подавляющего большинства людей, оказавшихся в такой ситуации. И при этом он казался отвратительно спокойным и расслабленным, как будто перспектива не выбраться из этого дома его не трогала вовсе. Как будто его волновало не это, а нечто другое. И это полное отсутствие страха, или же лишь хорошее притворство, вызывало не просто раздражение, а куда более сильные эмоции. Акиру охватил праведный гнев. Она без лишних раздумий достала пистолет и прострелила мужчине коленную чашечку, даже не моргнув. Тот громко завопил и скрючился от боли, завывая, как раненый зверь. – Тупая сука! – выкрикнул он. – Ты что делаешь? На губах Акиры расплылась злорадная улыбка. Она отошла чуть подальше, чтобы этот урод не удумал в неё плюнуть, и оголила ключицы, опуская вниз водолазку и демонстрируя татуировку Бонтена. Мужчина нахмурился и напрягся; каждый в городе, хотя бы косвенное отношение имеющий к криминалу, знал, что это за организация и чем она промышляет. – Выходит, не такая уж и тупая, – хмыкнула Акира. Мужчина смерил её надменным взглядом, словно она была на его месте, и истошно простонал, дëргаясь ещё активнее, когда Акира пнула его по ноге. Она сняла куртку и достала из кармана чёрные перчатки – свои любимые, уже понимая, что их придётся выбросить – и засунула одну из них мужчине в рот. – Не скули, – отрезала она внезапно охрипшим голосом. – Иори Моримото, тридцать четыре года, чуть больше года сидит на наркоте и занимается её распространением, преимущественно среди подростков, – монотонно произнёс Какуче, словно читал текст с листа. – Всё остальное я тебе сказал по телефону. – Иори, значит, – протянула Акира, вспоминая перевод этого имени; когда-то с отцом они любили читать их значения, и большинство отложилось в памяти. – Зависимый, кажется? Родители подглядели в будущее или сами обрекли сына на такую судьбу? Давно сидишь на героине, Иори? – на руках его виднелись множественные следы от уколов. Иори окинул Акиру укоризненным взглядом, презрительно фыркнув. Испарина выступила на его лбу. – Кажется, у него началась ломка, – подал голос Какуче. – Его взяли, когда он пытался ввести себе в вену. – Как кстати. Акира натянула перчатку на свою руку и обхватила двумя пальцами простреленное колено Иори; тот жалобно замычал. Надавила сильнее, ощущая, как кровь пропитывает ткань, и невольно поморщилась от отвращения. – Справишься? – кашлянул Какуче, хотя сам не горел желанием занять её место. – Разумеется, – заверила она, – ты и так сделал слишком много. Акира вытащила из его рта пропитанную слюной перчатку и ударила мужчину со всей силы прямо по губам, тем самым выбив один из передних зубов. Иори сморщился и закашлялся, сплюнув его вместе со сгустком крови. – Ты же понимаешь, почему здесь оказался? – скосив голову к плечу, спросила Акира всё тем же охрипшим голосом. – Все в Бонтене сначала бьют, а потом спрашивают? – поморщился Иори и громко закашлялся. – Ну, по-разному бывает, – охотно поделилась Акира. – Если речь идёт о личных счётах. – Как профессионально, – фыркнул мужчина и сплюнул снова. – Я выйду на улицу, – тихо просипел Какуче, – позвони или стукни в окно, как закончишь, или если помощь всё же понадобится. Она коротко кивнула. Проведя несколько месяцев здесь, Акира так и не смогла понять, что Какуче забыл в этой организации. Он явно выбивался из всего «коллектива» и нахождение в организации ему, мягко говоря, претило. Было чёткое ощущение, что он, в отличие от остальных, не утратил способность к состраданию, а пытки даже самых законченных отбросов были неприятны самим фактом их существования. Наверное, у него была весомая причина находиться в этом месте. – Кто и зачем убил Джессику Эванс? – от её голоса можно было замёрзнуть; таким пугающе ледяным он казался. – Думаешь, если ты из Бонтена, то я выдам тебе всю информацию? – его голова откинулась назад, а глаза закрылись. – Напыщенная дура. Акира смотрела на него немигающим взглядом, и ни один мускул на её лице не дрогнул. Она казалась непроницаемой и даже отречëнной. А Иори слишком агрессивным, походившим на напыщенного индюка; видимо, ломка давала о себе знать. – Тебе стоит быть более сговорчивым, если хочешь выбраться отсюда на своих двух, – после этих слов её верхняя губа дёрнулась в отвращении, и Акира прострелила Иори второе колено. – Ну хотя бы просто выбраться. Она даже не допускала мысли, что выпустит его отсюда живым. Ненависть внутри разъедала её, пуская по венам серную кислоту, и желание просто выпотрошить Иори и наблюдать за его мучениями было так велико, как жажда после десятикилометровой пробежки. Но она старалась изо всех сил сдерживать просящихся наружу демонов, оставляя разум холодным. Что делать было крайне тяжело. Почти невыносимо. Одна лишь всплывающая в голове мысль о том, как умирала Джессика... Приводила в бешенство, заставляя сжимать кулаки от злости. – Хочешь сказать, что отпустишь меня? – изогнув бровь, спросил Иори. – Судя по твоему взгляду, ты едва сдерживаешься, чтобы не прикончить меня. Акира поморщилась и ударила мужчину кулаком по каждому колену по очереди. – Убеди меня, – по слогам сказала она, плотно сомкнув зубы, и приставила дуло пистолета к кровоточащей ране, надавливая и пытаясь проникнуть под кожу. Иори хотел плюнуть в Акиру, но громко закричал, переходя на жалобные стоны, и слюна начала стекать по его подбородку. – Кто и зачем убил Джессику Эванс? – повторила она. Акира в течение получаса пыталась выведать хотя бы какую-то информацию, даже самые крохи, которые помогли бы что-то понять. Но всё было тщетно. Иори ни черта не знал и нёс бессвязный бред, подкреплённый желанием ввести себе новую дозу наркотиков. Он даже не пытался юлить – было видно, что ему это не под силу – просто был чьей-то пешкой будто, ничего не зная о личностях Короля и Королевы. – Я просто предложил ей наркотики! – завопил он, когда Акира вогнала ему иглу под ноготь. – И она согласилась? – рыкнула она, просунув иглу глубже. – Нет, поэтому я подмешал ей в коктейль! – запищал он, брыкаясь и крича. – Но она послала меня и ушла! Я больше не видел её. Акира резко дёрнула его палец на себя и вверх, ломая. – И это всё? Что ещё? – Да не знаю я ничего! – взмолился он, когда в его скулу пришёлся сильный удар. – Знал бы, чем это закончится, ни за что бы даже не подошёл к этой белобрысой шлюхе! Повисла тишина, разбавляемая громким дыханием Иори. Уголки губ Акиры опустились и подбородок задрожал. Она шумно сглотнула, дернувшись. Взгляд из притворно спокойного и хладнокровного за считанные секунды превратился в кровожадный, испепеляющий, выпуская истинное нутро наружу. С головы до пят её опутал гнев. Глаза раскрылись широко-широко, даже лопнул капилляр от напряжения, а челюсть плотно сомкнулась и лязгнула. В воздухе мимолётно блеснула острая сталь, когда Акира быстрым движением вытащила из сумки перочинный ножик. Она с остервенением загнала его прямо в глазницу Иори и с силой дёрнула на себя. Мужчина разразился в истеричном вопле, дёргаясь в разные стороны; кровь брызнула, пачкая пол и одежду. Он ощущал, как кости ломит, а тело охватывает озноб, как колено пульсирует, как пустая глазница заставляет его трястись от невыносимой боли. Он кричал и плакал, расходясь в громких проклятиях и истошных воплях, балансируя на грани потери сознания. Акира снова заткнула ему рот перчаткой, засовывая её поглубже, так, что Иори начал задыхаться. – Падаль наркоманская, – презрительно выплюнула она и пнула Иори в живот. Стул жалобно качнулся, стоически держась на двух ножках, но второго удара не выдержал, и Иори приложился о пол затылком. – Да как ты смеешь говорить подобное своим поганым языком? – прошипела Акира. Она уселась на него сверху и продолжила бить наотмашь кулаками по лицу, не сдерживая силу, даже когда с её костяшек начала стекать собственная кровь. Перед глазами стояла красная пелена, застилающая не только обзор, но и мысли. Она била ещё и ещё, выпуская скопившуюся внутри ярость, которая до этого могла выйти наружу только в качестве слëз. Но сейчас... Сейчас она могла направить всю злобу и всю ненависть в одного человека, который был далёк от статуса законопослушного гражданина. Она просто наслаждалась. Тяжело дышала, но не говорила ни слова, продолжая превращать лицо этого мужчины в кровавое месиво. На секунду перед ней, вместо Иори, возник Ран Хайтани, весь перепачканный в крови, с разбитым лицом, смотрящий на неё в упор. Акира обомлела, широко раскрыв рот, и замахнулась. Захотелось ударить как можно сильнее, чтобы сбить с него эту самодовольную спесь, убрать широкую улыбку. Но... Но она остановилась в паре сантиметров от его лица. Кулак задрожал. Она замахнулась снова, но не смогла даже дотронуться, как будто этот удар был решающим, определяющим – будет он жить или нет. И переступить эту черту она хотела, искренне хотела, но не могла. Перед глазами снова начало плыть. Горло сковал предательский спазм. Кто-то потянул её назад. Знакомый голос окликнул её, но отчего-то не удавалось разобрать слова. – Акира, прекрати, он мёртв! – закричал Какуче и буквально оттащил её от трупа. – Он не дышит! Акира сопротивлялась, размахивая руками машинально, но не пытаясь ударить Иори снова. Перед глазами стоял другой образ. – Да что с тобой?! Она осела на пол, стягивая с себя перчатку; пыталась восстановить дыхание и унять учащённое сердцебиение, которое буквально норовило разорвать её грудную клетку. Постепенно приходила в норму, осматривая окружающую её обстановку, в которой она на какое-то мгновение – или прошло много времени? – потерялась. – Что произошло? – донёсся обеспокоенный голос Хитто. Она боковым зрением поймала сочувствующий взгляд Какуче, и ей стало стыдно, когда до неё дошло, как омерзительно всё это выглядело. – Ничего. Просто... Просто я что-то разошлась, – невнятно пробормотала Акира, поднимаясь. – Ты узнала что-нибудь? – Нет, – печально усмехнулась она, – он лишь пешка, ложная наводка, груша для битья. Назови это как хочешь, сути не изменит. – Но ты убила единственную зацепку, – осуждающе сказал Какуче. – Знай я, что ты себя так дерьмово контролируешь, не ушёл бы. Чувство стыда обуяло её, как гнев несколькими минутами ранее. Акира прокашлялась и посмотрела на Какуче, поймав его вопросительный взгляд. – Почему ты решил помочь мне? – вдруг спросила она. Хитто пожал плечами. – Просто ты мне нравишься. Акира нахмурилась, чуть приоткрыв рот в недоумении на такое внезапное откровение, но Какуче поспешил исправиться: – Не в том смысле, нет, – он усмехнулся, даже не подумав о двусмысленности фразы. – Как я уже говорил, я понимаю тебя. Терять близких людей тяжело. Акира сощурилась, испытывая какое-то призрачное ощущение его боли, о которой он не говорил вслух, но которая отчётливо читалась на его лице. – Ты тоже был виноват в их смерти? Хитто задумался, словно что-то вспоминая. – Да. Акира подавила желание расспрашивать его о чём-то, понимая всю бестактность возникающих в голове вопросов. Она и сама не хотела делиться с кем-либо своими переживаниями, которые иногда снедали её изнутри. До того терзали, что хотелось дать им волю выбраться. Но она уже позволила, и исход не принёс облегчение. Тогда, на похоронах, когда она истерила, выливая весь словесный понос на Хайтани – выглядела она откровенно как дура. И сейчас, остервенело избивая этого мужчину. Последнее, наверное, всё же принесло облегчение, но лишь в моменте, потому что смысла это не имело абсолютно, и хоть какую-то тонкую нить, связующее звено с убийством Джессики, Акира самовольно разорвала. Мерзкое чувство. Возможно, имей она такую привычку и чуть больше смелости, она бы нашла в себе силы поговорить с кем-то о своих переживаниях. Хотя бы с отцом. Но не хотелось беспокоить его подобным. Она же сильная, его наследница, и должна уметь принимать печальный исход с высоко поднятой головой. А единственный человек, который мог вывести её хоть на какой-то диалог, был мёртв. А ещё один... Уже давно не являлся частью её жизни. Акира вздрогнула, когда перед глазами всплыл тот самый образ окровавленного лица Рана Хайтани, которого она не смогла ударить. Её остановил не Какуче, а собственный мозг, решивший поиздеваться над ней. И что-то ей подсказывало, что та встреча возле кафе не была их последней перед отъездом Хайтани.