Не хочу любить

***

Промозглый ветер окутал Акиру своими холодными объятиями, заставив невольно вздрогнуть, когда она вышла из дома Какуче. Мелкие мурашки забегали вдоль спины, заставляя поëжиться. Она даже не стала проверять, действительно ли Иори мёртв, потому что до него ей не было никакого дела. Какая, к чëрту, разница: сдох какой-то ублюдок или нет? Телефон издал противный писк, нарушая тишину и заставляя выбраться из вороха мыслей. Акира вздрогнула от пришедшего сообщения и молча убрала мобильный обратно в карман. Не хочешь сегодня встретиться? Масуми. Наверное, стоило бы согласиться и немного проветрить голову, но отчего-то этого желания сейчас не было, а заставлять себя она не хотела. Поэтому молча села в машину и поехала домой. В голове была какая-то странная, несвойственная пустота; обычно мысли, подобно бегущей строке по телевизору, мелькающие за закрытыми глазами, исчезли. Несмолкающий до этого радиоприёмник вдруг затих. И ощущение это было непривычным, чужеродным. Но приятным. Хоть и продлилось не так долго. Путь домой занял гораздо меньше времени, чем обычно; то ли из-за отсутствия пробок, то ли потому что Акира ехала на автомате, едва разбирая дорогу и чудом никого не сбив. Она смывала с себя кровь в душе, от которой уже не осталось и следа, продолжая упорно натирать кожу мочалкой. Ощущала не жалость или сожаление, а брезгливость и отчаяние. Отчаяние, потому что возможность узнать, кто и зачем убил её подругу, оказалась лишь призрачной надеждой, пустившей ей пыль в глаза. Это удручало. Она ощущала себя псом, бегающим за собственным хвостом. Но, вопреки этому чувству, сдаваться не планировала. Хоть и имела смутное представление о своих дальнейших действиях. Было какое-то банальное желание расслабиться, отпустить все свои мысли разом, хотя бы на краткий миг, чтобы они не сжимали черепную коробку. Отпустить контроль и позволить себе плыть по течению. Но подобное было непозволительной роскошью в её жизни, тем более сейчас. Она выпила уже третий стакан виски, крутя бокал в руке и смотря на переливающуюся за стеклом янтарную жидкость, и планировала ещё немного полежать в ванне. Окончательно сбросить с себя весь этот блядский день, который к тому же никуда её не привёл, и в очередной раз забыться в крепком алкоголе. Который уже скоро начнёт течь по её венам вместо крови. Наверное, стоило бы задуматься об этой пагубной привычке, начать что-то с этим делать, но... Ей было так плевать на это в данный промежуток своей жизни. Раздался звонок в дверь. Но даже остаться наедине со своими мыслями ей не позволили. Акира вздрогнула. Вдоль позвоночника пробежал какой-то неприятный холодок, заставивший её напрячься. Какуче, как и сказал, адреса не знал, как и Масуми, о встрече с которым она договорилась на другой день. Отец? Обычно он заранее оповещал о своих визитах. Звонок раздался ещё раз. Акира накинула на себя халат, покрепче подвязав пояс, и неуверенно подошла к двери. Вздрогнула, когда звук, сейчас показавшийся ей оглушающим, раздался в третий раз. Она взглянула в глазок и втянула щëки. Ну какого хрена? Она спокойно выдохнула и открыла дверь с таким недовольным выражением лица, что у Рана вырвался смешок. – Чего тебе, Хайтани? – небрежно бросила она, поморщившись. – Есть разговор. Впустишь? Он не спрашивал. Утверждал. И уже сделал шаг вперёд под испепеляющий взгляд Акиры. – А тебе нужно разрешение? – фыркнула она, хлопнув дверью. К сожалению, хлопнув не ему по лицу. Ран оглядел её с головы до ног, задерживаясь на содранной коже на костяшках, и быстро вернулся к лицу: на губах блестела влага от недавно выпитой жидкости, и, судя по лёгкому аромату, исходящему от неё – она снова пила что-то алкогольное. – Скучаешь? – сняв обувь и пальто, усмехнулся Ран, следуя за ней на кухню. – Или отвлекаю от чего-то важного? – кивок на бутылку с виски заставил Акиру закатить глаза. – Ближе к делу, Хайтани, – откинув со лба мешающую мокрую чёлку, шумно выдохнула Акира, уперевшись поясницей в столешницу кухонного гарнитура. – Прости, я всё же не собрала тебе перекус в дорогу. Во сколько там самолёт? Но торопиться он явно не планировал. Смотрел на неё каким-то совсем уж непонятным взглядом: ни то сканирующим, ни то заинтересованным, словно сам не до конца осознавал цель своего визита. – Ты пришёл молча пялиться на меня? Глаза Акиры недобро сверкнули, отражая раздражение. Оно противными покалываниями прямо под кожей свербило, словно зуд, от которого не получалось избавиться. – Ран, ты реально выглядишь жутко, – приподняв брови, заключила она. – Я тебя подколола, не можешь придумать шутку? Понимаю, фантазия рано или поздно может исчерпать себя. За два месяца восполнишь. Акира запустила обе ладони в волосы, перебирая их и слегка массируя кожу; обернулась в поисках резинки, но, не увидев её, разочарованно выдохнула и развернулась. – Блять! – воскликнула она, встретившись лицом к лицу с Раном, который, однако, тут же отпрянул и отошёл назад. – Ты что, принял что-то? Она нахмурилась, успокаивая бешено колотящееся сердце. Всего на несколько жалких секунд Он оказался настолько близко и таким безобидным действием заставил занервничать. Ей не понравилось, что даже на одно короткое мгновение, на долю секунды, Хайтани застал врасплох. – Ты иногда такая смешная, – наконец-то заговорил он. – А ты не иногда такой противный, – парировала она, сложив руки на груди. Молчание вновь повисло дамокловым мечом над ними. Хайтани не сводил изучающего взгляда с Акиры, отмечая лёгкое опьянение в фигуре напротив, которое читалось в блестящих, чуть прикрытых глазах. Акире не нравилось, что внимательно следят только за ней. Поэтому она поймала его взгляд и прикусила щëку, наблюдая. Впервые, кажется, в жизни Ран Хайтани выглядел... неуверенно? Словно хотел сказать что-то важное, но никак не мог на это решиться. Такое поведение было ему несвойственно, и оттого самую малость это пугало. Потому что его действиям нельзя дать никакое объяснение, а значит – ожидание чего бы то ни было хуже смерти. – Если ты думаешь, что у меня больше нет никаких дел, кроме как любоваться тобой, то ты заблуждаешься, – не выдержав эту игру в молчанку, высказалась она. – И какие же у тебя важные дела? – зацепился Ран. – Бухать в одиночестве? – он прошёлся языком по передним зубам, раздумывая, и сощурился. – Или не в одиночестве? Эта наглость и грёбаное желание контролировать всё и всех вокруг выводила из себя пуще давящего на мозги молчания. – Ты сейчас на полном серьёзе спрашиваешь, не жду ли я кого-то? – уточнила Акира. – Считаешь, что у тебя есть на это право? Он сделал полушаг к ней. Акира напряглась всем телом от этого, казалось бы, очередного безобидного действия. Прикосновения Рана Хайтани – яд, и она усвоила эту истину. Поэтому нервное движение и напряжение, которым начало просто разить от Акиры, похлеще чем алкоголем, Ран не смог оставить незамеченным, даже если бы сильно захотел. И посему сдерживаться в выражениях он не собирался. – О, Морикава, будь у меня чуть меньше выдержки, терпения и самоконтроля, ты бы уже давно сидела в подвале или прикованной к батарее. Акира даже не смогла сдержать удивление, расходящееся на её лице: приоткрытый рот, округлённые глаза и приподнятые брови выдавали полную растерянность. Он на самом деле выдал нечто подобное, даже не усмехнувшись, говоря с таким видом, словно... Словно и не шутил?.. Так ещё и по фамилии отца назвал, а подобного из уст Хайтани она не слышала много лет. Этот немигающий взгляд напротив лишь усугублял ситуацию. Поведение Рана пугало и злило одновременно. Да кто он, чëрт возьми, такой, чтобы заявляться к ней без предупреждения поздним вечером и позволять себе такие высказывания? – Пошёл вон, – прохрипела Акира самым спокойным тоном, на который только была способна в такой ситуации. Но Рану, как обычно, было плевать. Даже не шелохнулся. – Ты ослышался? – уже грубее вырвалось из неё. – Я с удовольствием повторю: пошёл вон. Хайтани склонил голову чуть в бок, и на его губах расцвела такая подлая, довольная улыбочка, что у Акиры дёрнулась рука в желании его ударить. – А если не пойду? – протянул он. Акира, уже не желая сдерживать эмоции, смотрела на него озлобленным зверем; в её глазах пылали искры, а рот кривился от отвращения и от полнейшего непонимания происходящего. Её тело мелко затрясло от негодования. Ран визуально казался слишком спокойным и расслабленным, как будто ничего его не волновало абсолютно, и он сам не понимал, почему находится в этом месте. Возможно, и в самом деле не до конца понимал. Одна из редких ситуаций в его жизни, когда Хайтани решил действовать по наитию и первому желанию, не стал продумывать возможные последствия и прочее, действуя исключительно на эмоциях. – Чего ты добиваешься, Хайтани? – прошипела она сквозь зубы и попятилась назад. Внутри Рана разгорался пожар, который никак не отражался на его блядски идеальном лице, не проявляющим никакие эмоции. Он просто смотрел и так медленно и осторожно, почти незаметно, ступал на неё крошечными шагами. Акире казалось, что она сейчас просто загорится сама. Она ни черта не понимала и хотела лишь зарядить в Рана чем-нибудь тяжёлым, чтобы сбить эту спесь с его равнодушного лица. А его забавлял этот её взгляд. Потому что она выглядела настолько раздражённой и недовольной, что Рана это только веселило, и какой-то восторг разливался вдоль его тела, отдаваясь приятными покалываниями в затылке. Он наслаждался. И смотрел-смотрел-смотрел, бесконечно долго смотрел, этим отвратно пронизывающим, сканирующим взглядом, как будто заглядывал прямо под её кожу. Чтобы потом беспощадно содрать её живьём. – Зачем ты пришёл? – прямо решила спросить она снова, чувствуя, что скоро от его молчания сойдёт с ума и начнёт изводить саму себя от этого ожидания, которое сжирает внутренности. Тогда едва уловимая улыбка появилась на его гадком лице опять, и Ран тихо вопросил шёпотом: – А зачем ты мне открыла? Акира виновато поджала губы. Подняла взгляд куда-то в потолок, ощутив себя такой уязвимой в этот момент, словно её поймали за чем-то непристойным. – Мы работаем вместе, – быстро нашла, что ответить, облизнув в миг пересохшие губы, – если ты вдруг забыл. Ран раскрыл глаза чуть шире. – И что с того? Акира не заметила, как он сделал ещё один мелкий шаг в её сторону. – Вдруг что-то важное по работе, – выдохнула она, и отчего-то сердце начало биться чуть быстрее. – Что-то, что нельзя сообщить по телефону? – парировал Ран, ухмыльнувшись, и сделал уже уверенный шаг вперёд. Акира ощутила овладевающий её телом и сознанием ужас. Он что, пришёл убить её? Это бы объяснило его странное поведение и неуверенность в своих действиях. Сомневается. Думает. Оценивает обстановку. И всё равно выглядит до омерзения спокойным. Акира, недолго думая, раскрыла ящик со столовыми предметами и ловко выдернула оттуда большой нож, перехватила поудобнее за рукоять и направила на Хайтани. Её взгляд изменился, став предостерегающим. Опасным. Словно могла в любую секунду накинуться. – Ты сейчас серьёзно? – его бровь приподнялась чуть вверх в лёгком удивлении. И он снова сделал шаг, оказываясь в паре метров от неё. – Если ты думаешь, что я им не воспользуюсь, то ты глубоко заблуждаешься, Хайтани, – надменно произнесла Акира и ступила назад, встречаясь поясницей со столешницей. Отступать больше было некуда. Сама себя загнала в ловушку. – А что, прирежешь меня, Кир? Снова это грёбаное сокращение её имени, от которого она уже даже успела отвыкнуть за этот небольшой промежуток времени. – Ну попробуй, – чётко проговорил каждую букву он, напирая и даже не думая отступать назад. Взгляд Хайтани упал на бутылку с виски на столе, и он, не раздумывая, потянулся к ней. Плавными движениями открутил крышку, стал принюхиваться, вдыхая крепкий запах спирта и лёгкий аромат каких-то трав. Обхватил горлышко губами. Не сводил внимательного взгляда с теперь уже удивлённого лица Акиры и смаковал каждую каплю, сглатывая крайне медлительно, задерживая жидкость подолгу во рту. – Вкус в алкоголе у тебя хороший, – резюмировал он, делая ещё несколько неспешных глотков. – Не спиваешься хотя бы дешёвым пойлом. Хотя... В конечном итоге разницы нет. – Ты пришёл читать мне нотации? – фыркнула Акира, и голос её был слишком низким, язвительным. – Признаëшь свой алкоголизм? – Признаю, что ты суёшь нос не в своё дело, придурок. – Поосторожнее в выражениях. Ты слишком наглая. Не находишь? Акира дёрнула верхней губой и кивнула на нож в своей руке. – Ты сейчас не в самом выгодном положении, чтобы угрожать мне, Хайтани. Он засмеялся. Так тихо, приглушённо, как будто никто больше не должен был это услышать. И этот смех отдался вибрацией в её мозгу. Ран скосил на Акиру изучающий взгляд, но нож в её руке его не интересовал абсолютно. – Похоже, что я угрожаю? – невозмутимо выдохнул он, и Акира ощутила лёгкий укол зависти от этого спокойствия. Он сделал ещё один шаг. Акира выставила нож остриём перед собой. – Что с твоими костяшками? – Ран обратил на это внимание сразу, как только оказался на пороге. – С кем ты успела подраться за сутки? – С одним парнем, представляя на его месте тебя, – протянула она, и её слова были отчасти правдивыми. За исключением того, что она остановилась, когда представила Рана. Хайтани даже не допускал мысли, что подобный бред может быть реальным, поэтому понимающе улыбнулся и кивнул, однако во взгляде напротив не было и намёка на сарказм. – Если бы ты представляла на месте кого-то меня, ты бы его убила, да? Акира даже не моргнула на этих словах, выдержив немигающий взгляд. Эти глаза с фиолетовым отливом смотрели в ожидании. – Зачем мне эти посредники? – она махнула подбородком на находящийся в её руке нож. Ран провёл пальцем по губам, убирая остатки виски, и улыбка за долю секунды спала с его лица. – Знаешь, меня вот что интересует, – он поставил перед собой стул, развернув его спинкой к Акире, и уселся, широко расставив ноги. – У меня есть три варианта. Ты что-то знаешь о Масуми, но намеренно умалчиваешь. Либо что-то подозреваешь, но не уверена в своих суждениях, как я. Либо ты дура, которая не видит и не замечает ничего, – он сделал ещё один большой глоток, задерживая жидкость во рту, и сглотнул. – Но вот нюанс: дурой я тебя не считаю. И снова окинул её этим сканирующим взглядом, намереваясь заметить любое изменение в мимике, в движениях, в дыхании – что угодно, что дало бы хоть какие-то ответы. Акира нахмурилась и сощурилась, качая головой. Во рту постоянно накапливалась слюна, которую она не успевала сглатывать, а стук собственного сердца ускорялся, динамично ударяясь о грудную клетку. – Я не собираюсь ничего с тобой обсуждать, Хайтани, – выдохнула она совсем тихо, ощущая проступающий на лбу пот, и посмотрела в пол. – И почему же? – послышался громкий скрип скользящих по полу ножек стула. – Разве мы не коллеги? Бутылка снова оказалась на столе, а Ран приблизился вплотную, вызвав тень паники в серо-голубых глазах напротив. – Почему же, Морикава? Нож упёрся куда-то между рёбер Рана. Акира не давила, продолжая просто хвататься за рукоять, как за глоток воздуха после долгого ныряния; кончики пальцев дрогнули. Но она сама даже не шелохнулась, проклиная реакцию собственного тела. У Хайтани сердце начало биться быстрее, но не от страха за свою жизнь, а от другого чувства, от этой близости. А Акира смолкла. Её тело замерло, казалось, что она и не дышала вовсе, даже рефлекторно не двинулась. Ран обхватил копну её густых волос сзади, слегка их оттягивая и упираясь ладонью в макушку. Глубоко вдохнул через нос её запах, в миг забывая обо всём на свете, когда аромат ударил по обонянию. Смесь парфюма, который она почему-то не сменила, в отличие от появившихся блядских линз; шампунь, отдающий чем-то свежим, цветочно-лесным; лёгкий шлейф виски, которым успел пропитаться и сам Хайтани. Всё это вместе, само её присутствие – заставляло его напирать и прижиматься к острому концу ножа, который Акира по-прежнему направляла на него. Интересно, она вправду сможет нанести ему физический ущерб? Сможет убить?.. Нет. Не сможет. И он знал это наверняка. На одно мгновение усомнился, когда прижался ближе и ощутил, как нож проткнул его рубашку, а остриё коснулось живота. Он опустил глаза вниз, наблюдая, как на белой ткани появилось несколько красных капель, и вернулся взглядом к лицу Акиры. И всё же не отступил. – И почему же ты медлишь? – прошипел он, напирая, и поморщился уже от ощутимой боли. – Отойди, – почти взмолилась она сквозь плотно стиснутые зубы. – Ты же знаешь, что не отойду. Знала. Тогда Ран двинулся ещё чуть ближе, сдерживаясь от болезненных ощущений. Но напряжённое лицо и опущенные брови его выдавали. Терпел. Но лёгкая, едва ощутимая – по крайней мере, он себе это внушил – боль его не волновала абсолютно, но и не отрезвляла, потому что глаза напротив – пьянили. Своей красотой, непониманием и почти мольбой – Хайтани бы смотрел в них вечно, желая раствориться в моменте. Рука Акиры почти незаметно дрогнула. Сдаёшься? Ран это почувствовал. Смотрел в её широко распахнутые глаза уже немигающим взглядом, питался этими эмоциями, вливал их себе по венам, наслаждаясь заветной дозой, не в силах оторваться. – Хайтани... – прошептала Акира совсем тихо. – Отойди же. – Нет, – незамедлительно, чётко и уверенно. – Не вынуждай меня... Её голос надломился; Акира обхватила рукоять ножа и дёрнула ладонью, разрезая рубашку Рана и оставляя лёгкую царапину на коже. Хайтани втянул щëки от неприятных ощущений, но не издал ни звука. – Ран, – твёрдо сказала она, взывая к его разуму. – Ты меня знаешь, я же... – Знаю? – прервал он, и в его глазах появился блеск. – Всё же признаëшь, что Я тебя знаю? – Не говори так, будто знаешь меня, это раздражает. — Но я знаю. В голове почему-то слишком быстро всплыл тот диалог по телефону, который состоялся несколько месяцев назад, когда Ран так «вовремя» решил сообщить ей о небольшой вечеринке Бонтена. Когда она только появилась, и их привычный уклад жизни вывернулся наизнанку. Его голос тогда звучал твёрдо и непоколебимо, и это раздражало донельзя – впрочем, как обычно. Акира широко раскрыла глаза и поджала нижнюю губу. – Тогда и ты меня знаешь, – прошептал он, – я не отступлю. Акира нахмурилась, и её лицо скривилось от злости. Рука мгновенно взлетела в воздух и оставила звонкую пощёчину на лице Рана. Его голова повернулась в сторону от сильного удара, но сам он даже не шелохнулся и не попытался увернуться. Приоткрыл рот, разминая челюсть, и вернулся взглядом к глазам Акиры. – Полегчало? – таким серьёзным тоном, без толики язвительности, произнёс он. Акира плотно сжала губы и замахнулась снова, но на этот раз Хайтани перехватил удар, вцепляясь в её запястье мёртвой хваткой. Акира угрожающе дёрнула рукой, напоминая о существовании ножа, который всё ещё болезненно касался живота Рана. – Или полегчает, когда вырежешь из меня органы? – он задумался и шумно выдохнул, – например сердце? Акира поморщилась. Ран уже знал, что она ответит. – У тебя его нет. И не ошибся. – Думаешь? – Хайтани сжал её ладонь и положил на свою грудь. – Чувствуешь? Бьётся. Кажется, сейчас чуть быстрее. Акира сглотнула и ощутила, как после этих слов её собственное тоже забилось быстрее. Почему он так сказал? Зачем? Нож по-прежнему опасно прижимался остриём к обнажённой коже, окроплëнный редкими каплями крови, но Хайтани стоял на месте и не сводил внимательного взгляда с Её глаз. В которых плескалась ненависть, готовая вот-вот затопить целый мир. Такой огромной, всеобъемлющей она была. Время словно замерло на несколько секунд, минут или часов, потому что в мыслях происходил полнейший бардак. Ран поудобнее перехватил её волосы в своей руке, пропуская пряди между пальцев, и приблизился к её губам. Глаза Акиры в ужасе наблюдали за этим, потому что тело её отказывалось слушаться. И... Нож с грохотом рухнул на пол.