***
– Не смей, – голос Акиры предательски дрогнул, а поперёк горла встал ком.
Звук упавшего ножа на мгновение вернул ей рассудок.
– Оттолкнëшь? – прошептал Ран, коснувшись носом её виска, и с нескрываемым удовольствием вдохнул её запах.
Он ощущал всем телом, каждой частичкой, самим нутром, как Акира напряглась, но вопреки этому не оттолкнула. Ран подошёл на недопустимо близкое расстояние, буквально касался её и не скрывал своего отношения, а она, озлобленная, ещё пару минут назад защищалась, угрожая ножом, сейчас готова была поддаться..?
Хайтани осторожно заправил её волосы за уши. Так нежно, аккуратно, почти невинно. Хотя в его глазах не было и намёка на невинность.
– Лис... – едва различимый шёпот прозвучал из его уст, и тон этот совмещал в себе одновременно мольбу и нежелание отступать.
Акира застыла от этого голоса: таким непривычным он был. От него веяло прошлым. То, как ласково и вместе с тем напористо он её звал. Это заставило поднять на Рана недоумевающий взгляд.
И задержать дыхание.
Ран смотрел в её глаза не отрываясь ни на секунду и даже не моргая. Всё тело его сковал спазм, не позволяющий ему даже сдвинуться с места. Потому что её глаза... Её природный цвет пленил, заставляя заглядывать в них с неподдельным интересом и...
Желанием.
Казалось будто, это желание сильнее всего на свете. Крепче любого алмаза. Глубже любого океана. Так велико оно было.
Акира почувствовала то же самое.
Её ноги будто приросли к полу. Она не могла сдвинуться с места, всматриваясь в глаза с фиолетовым отблеском, которые излучали восторг, похоть и что-то ещё. Здравый рассудок безвольной птицей бился, взывая к разуму, чтобы она просто оттолкнула его, ударила, да хоть плюнула в лицо – лишь бы убрать этот нездоровый блеск не только в глазах напротив, но и в своих собственных.
Казалось, что миновала вечность, пока они вглядывались друг в друга, но на деле прошло чуть больше шестидесяти секунд.
И тогда Ран коснулся её губ. Сразу же проник языком в рот, не сдерживая свой порыв, ощущая, что она хочет того же. Этот поцелуй не был похож на тот, бездушный, который произошёл совершенно случайно на похоронах Джессики. В этом же было слишком много всего: тоска, боль, желание.
Но, как только Хайтани неохотно отстранился, довольно улыбаясь, произошло то, чего он действительно не ожидал. Его скулу обожгло пламенем от удара, но не от пощёчины, а от кулака. Ран от неожиданности попятился назад, удивляясь, как сильно ему досталось.
– Из ума выжила? – тихо просипел он утробным голосом, ощущая закипающую в нём злость.
Она сделала шаг вперёд и провела пальцами по торсу Рана, собирая проступившие капли крови. Смотрела снизу вверх, прищурившись, словно что-то решала для самой себя.
И решила.
Ран в который раз за эти несколько месяцев удивился запасу терпения, а терпения не было в списке его качеств. Он ждал, крепко сжав кулаки, когда Акира Морикова в очередной раз разразится гневной тирадой, напомнит о его высокомерии и пошлёт куда подальше, вытворяя за дверь.
Но Акира Морикова приняла другое решение.
Она резким движением потянула Рана на себя и вцепилась в его губы быстрым поцелуем. Поймала тень недоумения в глазах напротив и закрыла свои, отдаваясь моменту и окончательно решив больше не думать ни о чëм в этот злополучный вечер.
У Хайтани внутри всё задрожало от предвкушения, желания, близости, от того, с какой пылкостью и остервенением Акира буквально впилась в его рот, безжалостно кусая губы. Её действия казались импульсивными и необдуманными, но, вопреки этому, она точно знала, что делает и с какой целью.
И цели у них были совершенно разные.
Акире хотелось отпустить свои эмоции, выжить из себя, безжалостно сжечь, бросая в костёр. Только вместо дров она положила свои кости, а вместо жидкости для розжига – пролила свою кровь.
Так она себя чувствовала. Поэтому, когда Хайтани подхватил её и усадил на край столешницы, Акира лишь крепче сжала его плечи и утянула в глубокий и долгий поцелуй. Её руки иногда тряслись, когда она расстëгивала мелкие пуговицы на рубашке Рана.
– Что, от алкоголизма уже руки трясутся? – не сдержался он, отстраняясь, чтобы снять с себя одежду через голову.
Левая бровь Акиры медленно приподнялась.
– Фантазия у тебя весьма ограниченная, говоришь одними и теми же фразами.
Ран ответил ей ухмылкой.
– Говорю фактами, – сухо отозвался он и взял бутылку с виски, которая была наполнена примерно на половину. Сделав несколько неспешных глотков и смакуя терпкий вкус, Хайтани прислонил горлышко к губам Акиры. – Выпьешь?
Акира обвела его лицо неопределённым взглядом, сдерживая желание покрутить пальцем у виска, но медленно открыла рот, высунув язык.
От этого зрелища у Хайтани перехватило дыхание, и ему вдруг стало жарко.
Прозрачные капли стекали с её губ, падая на подбородок, и скрывались где-то в районе ключиц. Тогда Ран, не жалея, вылил сразу одну треть бутылки на шею, придерживая Акиру за скулы; жидкость маленьким ручьём скатывалась вниз, частично впитываясь в кожу, и Хайтани распахнул еë и без того расстёгнутый халат, касаясь ладонью груди и грубо сжимая. От этого действия Акира сдавленно вскрикнула, выгибаясь в спине. Этот стон потонул в губах Рана, когда он настойчиво поцеловал, требовательно врываясь в её рот языком, прижимая ближе к себе и уже нежно массируя грудь, обводя подушечками пальцев соски. Отстранился, смотря на неё, и взгляд его казался немного хмельным, хотя на самом деле он выпил всего ничего, но в глазах виднелась искра, азарт, возбуждение, и вторая рука Рана уже плавно опускалась вниз, поглаживая Акиру через ткань нижнего белья.
— Ты так возбуждена, Кир, — шептал Хайтани, лёгкими, почти неощутимыми поцелуями спускаясь вниз по шее. Тщательно слизывал языком алкоголь, мелкими укусами покрывая грудь и тут же целуя снова. — Твоё сердце так быстро бьётся, а коленки трясутся, — поднимаясь к уху, совсем тихо продолжал он, оттягивая зубами серёжку.
– Тебе обязательно это комментировать? – язвительно выдохнула Акира, но тут же заткнулась и крепко-крепко сощурилась, когда Хайтани сжал каждую грудь по очереди сильнее.
– Ты что-то сказала? – саркастично поинтересовался он.
Тело Акиры становилось податливым от каждого прикосновения, её откровенно вело, а глаза закрывались от накатывающих приятных ощущений. То ли Ран так хорошо
знал помнил её тело, касаясь всех чувствительных зон, то ли причина была именно в Нём, и что бы он не делал – Акира сходила с ума от исступления и нежелания останавливаться.
Она уже приняла неправильное решение и не собиралась ни давать заднюю, ни обманывать себя.
А быть может, алкоголь всё же начал разрушать её мозг.
Акира шумно выдохнула и откинула голову назад. Его поцелуи, грубые и настойчивые, скользили по её коже вниз, чередуясь с нежными и почти неощутимыми прикосновениями. Тонкие пальцы очерчивали круги на её бедрах, впиваясь в кожу с особой жестокостью, словно желая через боль донести до Акиры свои мысли. Но Акира на эти выпады никак не реагировала, лишь иногда рефлекторно дëргала ногами и старалась держать глаза закрытыми. Слегка вздрогнула, когда Ран широко раздвинул её колени. Она приподняла бровь в осознании, но спорить не стала, когда с неё стянули нижнее бельё. Поцелуи, начинающиеся с лодыжек и медленно следующие выше, были приятными, хоть и моментами грубоватыми. Покусывание губы и вздымающаяся грудь служили доказательством того, что Акира наслаждается не меньше, и это заставило Хайтани самодовольно улыбнуться.
Ладони мягко огладили внутреннюю часть бёдер, а влажные губы оставили след на коленке. И тогда его голова опустилась ниже.
Когда его язык с силой коснулся клитора, слишком надавливая кончиком и сразу двигаясь, а потом и вовсе оказался ниже, Акира поджала губы и сморщила нос. И это было крайней степенью недовольства. Ран, подняв взгляд, был готов лицезреть искреннее удовольствие на её лице, полном желания, но увиденное заставило его остановиться. Ран помрачнел, взгляд потяжелел, а голос понизился на пару тонов.
– Не понял, – выдохнул он. – Что
это?
Акира не растерялась от резкой смены его настроения, но едва сдержала ухмылку, потому что не сразу осознала, что Ран имел в виду.
– Это? – повторила она. – Что именно под этим ты подразумеваешь? В простонародье это называют сексом. А точнее, оральным сексом.
– Блять, я тебя сейчас задушу, – рыкнул Хайтани. – Что не так?
– К чему эти прелюдии, м? Кажется, мы просто хотели потрахаться, так давай сделаем это.
Ран разозлился. Он не хотел просто потрахаться. Его пальцы обхватили шею Акиры, заставляя смотреть на него. Губы его дрогнули в ухмылке, а средний палец второй руки резко скользнул между её раздвинутыми бёдрами, погружаясь внутрь, заставляя Акиру поморщиться от неприятных ощущений. Которые, однако, быстро сменились волной удовольствия, стоило Рану коснуться большим пальцем клитора и начать неспешно водить по кругу. Руки у него были действительно умелыми.
– Отвечай на вопрос, Лис, – приподнявшись, прошипел он ей в губы. – Иначе я свяжу тебя и буду мучить столько времени, сколько душе моей будет угодно. Ты будешь извиваться на кровати и умолять меня. Я не шучу.
На губах Акиры заиграла заинтересованная такой перспективой улыбка, а в глазах появился блеск.
– Ну, ты сам попросил, – прокашлявшись, предупредила она. – Ты плох в этом.
– Чего? – он действительно растерялся.
– В оральном сексе, в кунилингусе, в отлизе. Выбери более понравившийся термин, сути не изменит.
Рану резко перестало хватать воздуха. Он не мог поверить в услышанное.
Акира стала первой девушкой у Рана, у которой он оказался между ног – вернее, его язык. Хайтани старший всегда был брезглив и эгоистичен, поэтому по большей части волновало его лишь собственное удовольствие. Но, как только они решили быть вместе и буквально не могли оторваться друг от друга, Ран прописался между её ног во всех смыслах и многому научился на опыте. Но опыт невозможно пропить лишь в поговорке, а не в реальной жизни.
И эта короткая фраза, сказанная будничным тоном, выбила несуществующую почву из-под его ног.
– Ты серьёзно или шутишь?
– Стала бы я шутить в такой момент...
– Стала бы.
Как легко, оказывается, ущемить мужское эго. А ведь она даже не старалась.
Акира провела пальцем по татуировке Рана вдоль кадыка и ловко спрыгнула со стола. Беспардонно толкнула его в грудь, заставив удариться спиной, и сползла на пол. Хайтани смотрел на неё со сведёнными к переносице бровями, но не мог возмутиться: вид Акиры, сидящей на коленях между его ногами, вызывал совсем иные эмоции.
Он нервно сглотнул скопившуюся слюну и ухватился руками за края стола.
– Расслабься, Хайтани, – усмехнулась Акира.
А вот способности Акиры, кажется, стали лучше. Когда она вобрала всю длину, которую была способна вместить в свой рот, Хайтани чуть не сошёл с ума. С его губ сорвался громкий стон, и он прогнулся вперёд, крепко зажмурившись. Тело будто охватил огонь, но не обжигающий, а согревающий, хотя внутри, казалось, он горел. Акира довольно усмехнулась и провела длинными ногтями по бёдрам Рана, поднимаясь выше и царапая кожу живота. Лёгкая боль от пореза почти не ощущалась, особенно сейчас.
– Ты так возбуждён, Ран, – не сдержалась от смешка, припоминая его недавние слова.
И провела языком по всей длине, снова погружая его в рот и создавая вакуум.
Помимо удовольствия, которое, блять, было выше всего того, что он испытывал на протяжении последних лет, Хайтани ощутил болезненный укол поддых – ревность. Времени она зря не теряла, раз, в отличие от него, не только не растеряла способности, но и повысила этот пикантный навык.
Ран не сдержался от усмешки, ведь это так по-мужски – думать о количестве половых партнёров у девушки, когда сам не был в числе хранящих целомудрие. От этого осознания, от всепоглощающего чувства собственничества и пробирающей злости Ран дёрнул Акиру за волосы с такой силой от себя, что она сдавленно прошипела от боли и недовольно посмотрела на него.
– Что, не нравится? – с напускным удивлением поинтересовалась она. – Странно, опыта вроде бы достаточно, никто не жал...
– Затк-нись, – сквозь плотно стиснутые зубы выдавил Ран.
Акира даже не стала пытаться скрыть расползающуюся подлую улыбку и лишь облизнула влажные губы. Дразнить Рана Хайтани и издеваться над ним – сплошное удовольствие. Ущемить его эго – ещё лучше.
– Или ч-т-о? – выгнув бровь и коснувшись губами его бедра, с усмешкой спросила она.
Ран был вне себя от злости, но почему-то даже не скрывал этого, все эмоции так чётко читались на его лице, словно пустили бегущую строку с прямой трансляцией его мыслей.
Акира подавилась воздухом и едва не закашлялась, когда Ран резким движением, держа за волосы, поднял её и толкнул на себя. Он глядел на неё изучающим, проникающим под кожу взглядом, вгрызался глазами в само её естество. Ран думал о многом, обо всём и сразу, Акира же – не думала ни о чëм. Её мозг просто отказался функционировать ещё полчаса назад, когда она сама поцеловала Хайтани.
Сама. Поцеловала. Рана. Хайтани.
Даже звучит неправдоподобно.
– Так хочется сбить с тебя всю эту спесь, – прошипел он сквозь плотно стиснутые зубы.
Ран почти невесомо коснулся носом её щеки, следуя медленно вниз и вдыхая запах её кожи; длинные пальцы зарылись в её волосы, с силой оттягивая пряди и причиняя ощутимую боль, которую Акира игнорировала.
– Можешь попытаться, – усмехнулась она и подбадривающим тоном добавила, – вдруг получится.
Ран приглушённо рассмеялся, проведя ладонью по своим спутавшимся волосам. Кидать слов на ветер он не собирался – хватило их недавнего диалога о его способностях.
Хайтани снова усадил её на стол. Оглаживал мягкую кожу бёдер, сминая пальцами до лёгких впадин, тут же исчезающих, и отметил, что за последний месяц Акира заметно похудела. Он это понял ещё по одежде, которая перестала обволакивать её тело, а скорее походила на бесформенный мешок. А сейчас выступающие тазобедренные кости и чëтко виднеющиеся рёбра при слишком глубоких вдохах лишь подтвердили, что Акира не стала любительницей одежды на пару размеров больше ей необходимого. Сперва Ран хотел что-то сказать по этому поводу, но быстро передумал, справедливо решив, что это неуместно, бестактно и просто ужасно. Даже сам удивился собственному решению, привыкший не держать язык за зубами, какими бы обидными или оскорбительными его слова не были. И неважно, в чью сторону они будут брошены.
Вместо этого он вдруг искренне произнёс:
– Ты красивая.
Акира неосознанно задержала дыхание, и её живот втянулся так сильно, что это выглядело почти уродливо. Хайтани очертил кончиками пальцев её рёбра, а после покрыл мелкими поцелуями, нежно касаясь влажными губами.
У Акиры Морикава никогда не было проблем с самооценкой, она не была ни слепой, ни глупой, чтобы отрицать свою привлекательность. Окружающие лишь всегда подмечали то, что она и так знала. Но в последнее время из-за стресса она действительно стала выглядеть паршиво. Она не стала уродиной, но стала
хуже.
– Я знаю, – гордо вскинув подбородок, отчеканила она. – Сделала бы ответный комплимент, но я сегодня не в настроении для вранья.
– Стерва, – усмехнулся Хайтани. – И лгунья.
Ран положил обе её ладони на своё лицо и приблизился, смотря ей в глаза.
– Давай, скажи это ещё раз.
– Сказать что?
– Что я тебе не нравлюсь.
– Ты мне не нравишься.
Хайтани приглушённо рассмеялся, чувствуя, как тонкие пальцы водят по его лицу, словно изучая, и потянулся, затягивая Акиру в очередной поцелуй. На этот раз он начал беспощадно кусать её губы, иногда посасывая, и не хотел отстранять даже когда дышать становилось труднее. Она ловила все его движения, подстраиваясь под них, и обнимала за плечи, царапая открытые участки кожи ногтями до красных полос.
Он приподнял её колени, перед этим стянув с себя брюки и бельё, и посмотрел на неё, пытаясь разглядеть сомнения.
Но их не было. Акира не меньше его хотела всего происходящего между ними сейчас и уже доказала это своими действиями.
Ран крепко стиснул её бёдра пальцами, с остервенением впиваясь в кожу ногтями, и сдавленно простонал, даже сам не ожидая от себя, когда сделал резкий толчок и оказался внутри. Акира так приятно сжималась, а её чуть покрасневшее лицо и поджатые губы лишь сильнее возбуждали, заставив Хайтани сомкнуть зубы, чтобы просто не закричать от этого ощущения и вида. Он пока ещё не определился, будет ли сдерживаться, но однозначно понял: в таком случае контролировать себя будет сложно. Лицо Акиры казалось таким довольным и безмятежным; её ресницы слегка подрагивали, а губы то и дело приоткрывались. Она так красиво выгнулась в спине, и её шея, ключицы, грудь выглядели как произведение искусства, которое Ран мог лицезреть на столь близком расстоянии. Это возбуждало и заставляло ловить каждый её выдох, движение и тихие стоны, чтобы запечатлеть в памяти.
– Закинь но... – начал Ран, но прервался, но тихо застонал, когда Акира с силой впилась ногтями в его плечи и качнула тазом, и сам грубо дёрнул её на себя.
На Хайтани обрушился шквал эмоций, о существовании которых он давно позабыл; приятная дрожь обуяла всё его тело, с головы до пят. Он ощущал не только физическое наслаждение, которое, чëрт возьми, не шло ни в какое сравнение со всем испытываемым за последние несколько лет, но и моральное, эмоциональное, душевное, как будто нашёл ту недостающую часть его самого. Потому что чёртова Акира Хартман, нет, Морикова, заставляла его сходить с ума в исступлении и прижимать её тело к своему. Он злился, он так чертовски злился: на неё, на себя, на несправедливость этого мира к ним. И его поцелуи были не только жадными, они были отчаянными, нуждающимися. Пот выступил на его лбу, когда он грубо сжал бёдра Акиры, приближая её к краю стола, и простонал ей в губы от этого действия.
Акира следила за каждой эмоцией на его напряжённом лице, пытаясь считать, понять, что творится у него в голове. Но возможно ли это понять?
– Как мне этого не хватало... – его голос, тихий и невнятный, как шелест листьев, перебиваемый сильным ветром, потонул в её губах.
Акира не была уверена, что правильно разобрала сказанные им слова. Иначе это значило бы нечто большее, что происходит между ними сейчас.
Ей действительно было хорошо. Она расслабилась и получала удовольствие, но не растворялась в моменте и не говорила первое, что взбредёт ей в голову. Хайтани это чувствовал. Возможно, не так отчётливо, как следовало бы. Его пальцы пробежали вдоль позвоночника Акиры, прижимая к своей груди, а губы задержались за ухом. Он бесконечно много целовал все участки её тела, до которых мог добраться в таком положении, так глупо и по-собственнически желая оставить как можно больше Себя. Кровь на его животе успела засохнуть, и от глубоких и частых вдохов-выдохов царапина иногда отдавалась пульсирующей болью. Но ощущения рядом с Ней и подступающий оргазм перекрывали это.
Акира провела по его груди ладонями, массируя кожу под пальцами, и неохотно подметила: Хайтани действительно красив. Его чёлка растрепалась и постоянно лезла в глаза, создавая этот прекрасно-неряшливый вид. На лбу выступило несколько капель пота, а щëки слегка покраснели от жара. Тонкие губы немного опухли от долгих поцелуев и укусов. Он полностью соответствовал её вкусу в парнях, по крайней мере внешне. Интересно, этот типаж сформировался из-за него или Ран так удачно в него попал? Конечно же, она знала ответ.
– Нравится то, что ты видишь? – его тихий голос прозвучал слишком громко. Разумеется, он видел, как Акира откровенно пялилась на него с блеском в глазах. – А сказала, что я тебе не нравлюсь.
– Прикладываю некоторые усилия, чтобы окончательно не уничтожить твоё хрупкое эго, – она улыбнулась, обнажив верхние зубы в нахальной гримасе.
– Врëшь ты ещё хуже, чем шутишь, – его губы снова оказались за её ухом, на этот раз оставляя болезненный засос.
Когда они оба приближались к окончанию, Ран несколько раз останавливался, тем самым издеваясь не только над Акирой, но и над собой. Она бросала на него озадаченные взгляды и нетерпеливо хваталась за его плечи, царапая кожу до глубоких следов.
– Ты заделался в мазохисты? – выдохнула Акира ему в шею, прикусывая кадык. – Или пытаешься мне так мстить?
– Просто растягиваю удовольствие, – сердце в его груди билось так быстро, а говорить было сложно, ведь выдержка стоила ему больших усилий.
Но ради чего?
Но в третий раз, когда Акира положила ему руки на бёдра, помогая двигаться, и поцеловала впадину меж ключиц, Хайтани сдался. Оттянул её волосы назад, взрываясь необычно громким и красивым стоном, заставившим Акиру взглянуть вверх в неверии. Этот звук оказался настолько возбуждающим, что она не сумела понять: её колени затряслись от этого или от зарождающегося оргазма?
Короткие ногти царапнули её подбородок, когда Ран притянул Акиру к себе, прильнув к ней в поцелуе. Его пальцы оказались меж её бёдер и ускорились, а губы двигались настойчиво и чувственно, заставляя задыхаться не только от нехватки воздуха, но и от накатывающих ощущений.
Насколько велика разница между физическим наслаждением и эмоциональным? И существует ли она?
Акира не знала ответа на этот вопрос, потому сейчас за закрытыми глазами взрывались мириады звёзд, мурашки окутали каждую частичку тела, а низ живота тянуло такой сладкой истомой, что она не сумела бы описать это ощущение никакими словами. Но в груди засела тупая боль, которая ещё недавно была заполнена пустотой и безразличием.
Ран знал ответ на этот вопрос, потому что в его груди мерцали вспышки, похожие на огни фейерверков, такие разные: долгие и короткие, слишком яркие и приглушëнные, но все они вызывали восторг и желание смотреть в небо в ожидании следующих.
Напряжённые плечи расслабились, и тело Хайтани обмякло, когда он упёрся в шею Акиры, оставляя лёгкий укус. Её разум пришёл в норму быстрее, чем тело, поэтому Акира просто машинально постукивала кончиками пальцев по плечу Рана. Как только её перестало потряхивать, а дыхание пришло в относительную норму, Акира ловко выскользнула из слабой хватки Хайтани и спрыгнула со стола.
– Только не говори мне, что выставишь меня за дверь, как в каких-нибудь дешёвых мелодрамах, – Ран натянул на себя нижнее бельё со штанами и вперился в Акиру странным взглядом: его глаза блуждали по ней хаотично, как будто он был пьян и никак не мог сфокусироваться.
– У тебя самолёт, – присев на стул, пожала плечами она и даже не оделась. – Хочешь ехать к себе за вещами, а потом в аэропорт?
И голос её был тихим, спокойным, даже отрешённым.
– А если бы мне не нужно было куда-то ехать?
Если бы тебе не нужно было куда-то ехать – я бы тебе даже дверь не открыла.
– Боюсь, мы этого не узнаем, – отшутилась она, натянув почти искреннюю улыбку.
За её ухом красовался яркий засос, на который Ран смотрел, склонив голову набок. Он будет сходить несколько дней, в отличие от мелкой россыпи отметин вдоль изгиба шеи и на ключицах, которые уже завтра будут едва заметны.
– Ты не оттолкнула меня, – вдруг сказал он и подкурил сигарету. – Почему?
– Нужна причина? Или ты спрашиваешь это у всех девушек, с которыми спишь?
– Думаешь, их так много?
Акира поджала губы, задумавшись. Не то чтобы её это интересовало, но Хайтани был слишком брезглив и привередлив, чтобы спать с кем попало и иметь кучу половых партнёров.
– Полагаю, у тебя есть пара постоянных девушек, с которыми ты спишь, – в конце концов заключила она.
– А что насчёт тебя?
– Тебя интересует количество девушек, с которыми сплю я? – её приподнятая бровь выглядела забавно.
Ран прикрыл глаза и покачал головой. А потом вспомнил их давний разговор перед поездкой в Осаку.
– У тебя действительно были девушки?
– Снова прошедшее время, – усмехнулась Акира, вытягиваясь в спине. – Давай не будем продолжать этот разговор, выглядит глупо, как будто нам по восемнадцать.
Хайтани подошёл к ней и провёл ладонью по растрёпанным волосам. Этот жест был непонятным и неоднозначным, заставившим Акиру непроизвольно задержать дыхание и напрячься всем телом.
– Подумай обо всём, что происходит, – прошептал тихо и сразу же добавил, когда заметил непонимание во взгляде. – И нет, я не говорю про
нас. Я не считаю тебя дурой и не хочу считать предателем, но Масуми мутный тип, и ты наверняка это понимаешь. Или знаешь.
Хайтани хотел сказать что-то ещё, но ему кто-то позвонил. Риндо. Они что-то быстро обсудили, и Ран сказал, что скоро приедет.
Акира облегчённо выдохнула.
– Мне пора.
Его голос не прозвучал твёрдо и уверенно, в нём была надломленность, словно уходить Ран не хотел. Но он не говорил об этом и не собирался, лишь посмотрел на Акиру как-то особенно тоскливо. Она неохотно подняла глаза на него, оставаясь на стуле.
Они некоторое время просто пялились друг на друга, но подходящих слов для диалога не находилось. Поэтому Ран, выдохнув, развернулся и вышел из квартиры, больше ничего не сказав.
Акира поднялась на ватных ногах и отодвинула бутылку с оставшимся виски в сторону.
Чтобы осознать произошедшее, ей понадобится трезвый рассудок.
