Избранный Охотник

К некоторому удивлению Жона, они не просто перенеслись куда-то вниз, а оказались прямо в развалинах храма огня. Он даже задрал голову, в попытках рассмотреть, где там был собор наверх. Вот только это было настолько высоко, что он как не всматривался, а рассмотреть шпили собора не мог. — Что-то случилось? — спросила его Сиаран. — Пытаюсь уловить особенности местной планировки, — признался парень. — Как-то не складывается у меня в голове путь который я проделал до собора и эта поездка на лифте. — Не забивай себе голову, — посоветовала ему девушка, уверенным шагом направляясь к костру, что был в храме. Вернее к хранительнице огня при нем. — Архитектура города богов и раньше была полна секретов и поражала воображение. Сейчас же и вовсе всё стало намного сложнее. Жону очень хотелось уточнить, что именно стало сложнее, но он сдержался. Вернее будет сказать, что не нашел в себе сил окликнуть девушку, что скорым шагом двинулась дальше, всем видом показав, что разговор закончен. Спорить парень не стал, лучше потом уточнить все эти моменты у кого-нибудь, например у Солера. Помнится тот рассуждал об искажениях пространства и путешествиях через огромные расстояния за очень короткий миг. Нагоняя Сиаран, Жон заметил, что помимо уже знакомого Удрученного Воина, в Храме находился ещё один рыцарь, что скрывался внутри руин. Рыцарь этот, со смешной прической, больше похожей на нелепый парик и изрядным брюшком, крайне подозрительно смотрел на Жона и Сиаран. Жон инстинктивно напрягся, от взгляда незнакомца. Понятно, что в местных обстоятельствах сложно быть открытым и дружелюбным, но и откровенная агрессия во взгляде тоже не сулила ничего хорошего. Так что Жон поспешил нагнать свою спутницу и легко коснулся её плеча. — Сиаран, там в развалинах человек. — Я видела, — та кивнула, не поворачивая головы. — Кто это? — этот вопрос уже заставил девушку обернуться, и посмотреть на Жона как на неразумного ребенка. — Откуда мне знать? Жон, если бы это был мой знакомый, то мы бы подошли и приветствовали его, или он подошел бы к нам. Сейчас в округе есть много мертвецов, и знать всех просто невозможно. — Ага, — кивнул Жон. Ему даже стало немного стыдно за своё паникерство. Что он вообще хотел предложить Сиаран, убить неизвестного рыцаря? И это после того, как он не хотел убивать полого, существо, в котором уже не оставалось ничего человеческого. Жон так задумался над всем этим, что даже не обратил внимания на УВа, который все так же сидел недалеко от храмового костра. Тот-же наоборот, заметил их, и даже напрягся. Насколько бы дырявой не была память древнего воина, что не помнил даже собственного имени, а опасного противника он всегда узнает. И спутница забавного паренька была очень опасна. К счастью странная парочка прошла мимо, и не могло не радовать. В воспаленном и находящемся на грани затухания разуме мелькнула идея, что надо будет поговорить с блондином об опасных знакомствах. Вот только УВ и сам не очень верил, что при следующей встрече вспомнит об этом. Впрочем, уже скоро Жон и Сиаран подошли к тому месту, где произошла первая его встреча с Хранительницей, которая сидела возле костра. Вообщем, всё как в прошлый раз, разве что с тем лишь отличием, что теперь она сидела на спальном мешке, а не на куче тряпья или голой земле. Видимо, услышав их шаги она оторвала взгляд от огня. И, как и у всех прочих, её реакция на Сиаран была более чем живописной, однако, как и в случае с Андре, во взгляде Хранительницы было больше уважения и почтения к гостье, нежели страха, да и агрессия отсутствовала напрочь, что не могло не радовать. Но вот прошла секундная задержка и Анастасия встала со спальника и, отойдя на пару шагов от костра, глубоко поклонилась Сиаран, чем вызвала у той короткий смешок, после чего показала ей несколько быстрых знаков пальцами и улыбнулась. — И я тоже рада тебя видеть, Хранительница. Вижу, дела твои налаживаются, не уж-то кто-то из твоих рыцарей постарался? — на это она показала на Жона пальцем, и Сиаран, посмотрев на него, одобрительно кивнула. — Что же, рада что в рядах Воинов Света появился новый рыцарь, в эти нелёгкие времена им пригодится любая помощь, — Жон просто промолчал на это, решив не поправлять её, всё же даже ни к кому не присоединяясь официально, цели этого ковенанта ему импонировали, а потому кто знает когда он действительно решит к ним присоединиться, верно? — Но, как бы то ни было пришли мы к тебе по делу. Точнее, Жон пришёл к тебе по делу, я же просто решила составить ему компанию, всё равно мне с ним по пути. — А, да. Я в общем-то пришёл к тебе за усилением, как и в прошлый раз. — Хранительница на это кивнула, и, посмотрев на его спутницу показала, той быструю распальцовку, на что та хмыкнула и повернулась к нему. — Она спрашивает какой именно аспект своей души ты хотел бы усилить, а заодно просит передать, что в прошлый раз усилила тебе склонность к чудесам, а не к чарам, отчего волнуется, правильно ли она тогда тебя поняла. — Да, всё правильно, извини что я тебя тогда запутал, — пусть тогда блондин и сам толком не знал, какую именно магию он хотел, но возможность кидать молнии была ничуть не менее, а возможно и более волшебной, нежели возможность стрелять теми волшебными стрелами, которые использовал тот чародей. На это Анастасия ярко улыбнулась, и, снова указав на него пальцем, склонила голову, спрашивая что именно он хочет. И тут снова вмешалась Сиаран. — Лично я посоветовала бы тебе не делать слишком большой упор на одну лишь веру. Пусть чудеса и полезны, однако, насколько я, знаю такая магия не распространена на твоей родине, так что, возможно, ты захочешь усилить что-то ещё, — блондин кивнул ей и задумался об этом. Он действительно не владел чудесами, да и тех, кто мог бы его научить этому, он не знал, так что это пока что действительно было не слишком актуально, но прокрутив это в голове ещё раз у него возникла другая идея. — Скажи, а ты могла-бы усилить мне контроль над аурой? — Увидев в глазах спутницы лишь непонимание блондин решил пояснить незнакомый термин. — Ну то силовое поле которое появилось вокруг моего тела когда ты в прошлый раз усиливала мои чудеса. — Моргнув она положила руку ему на грудь, и в то же мгновенье тело Жона окутал свет его ауры, а Хранительница подумав несколько секунд всё же нерешительно кивнула и вновь показала Сиаран непонятную блондину распальцовку. — Она говорит, что усилить твою ауру можно, — перевела Сиаран, иногда повторяя некоторые жесты Анастасии, как бы уточняя, правильно ли она поняла. — Дело там не только в контроле, но и в самом… этом поле. Хм, занятный жест, если бы я не слышала как ты это назвал, то подумала бы что оно означает вуаль или какую-то накидку. Но хранительница предупреждает, что это будет серьёзное вмешательство в душу, требующее большого количества душ. Отсюда возникает вопрос, понимаешь ли ты, что это значит и готов ли к этому? — Последствия? — естественно Жон и знать не знал ни о каких последствиях. — Я думал, что это просто усиление и всё. Обе девушки посмотрели на него крайне скептически, отчего Жон почувствовал себя неуютно. Тот факт, что обе они из-за цвета волос напоминали Жону его сестёр он чувствовал себя даже более неуютно, чем мог бы. Сиаран вздохнула и обернулась к Анастасии, которая просто развела руками. Немая могла давать объяснениями только жестами. — Усиление твоей ауры — это не просто добавление силы, Жон, — начала объяснять Сиаран. Она и так знала все то, что ей могла бы показать Анастасия. — Начнем с того, что усиление само по себе не появляется из воздуха. Чтобы где-то прибыло, надо чтобы где-то убыло. — Логично, — Жон кивнул. — И когда ты убиваешь врагов, ты накапливаешь свободную силу, которая разливается в твоём теле и особенно в твоей душе. В свободном варианте эта сила усиливает тебя равномерно, усиление же концентрирует её в конкретной сфере, — продолжила свою мысль Сиоран. — А теперь подумай об этой свой Ауре, из чего она растёт? — Из души, — Жон начал чувствовать себя как на экзамене. И если я усилю Ауру, а значит и душу, то… то что? И снова ему достались очень странные взгляды двух девушек. Это даже немного задело самолюбие парня. Он не тупой, просто не разбирается в некоторых вопросах, это нормально. И смотреть на него, как на недалекого совершенно не обязательно. — Как уже говорилось, не растраченные души накапливаются в твоей душе и теле, пассивно усиливая все по немногу. Если же ты усилишь свою Ауру, то укрепишь свою душу и она начнет удерживать больше душ, — разъяснила Сиаран. И на всякий случай уточнила очевидный момент. — То есть эффект от пассивного усиления тела сократится. — Аура тоже пассивно усиляет тело, так что не вижу тут проблемы, — Жон пожал плечами. В конце концов, он был охотником, а охотники пользуются аурой, прахом и крутым оружием, к которому они приделывают пушки. — Это твоё дело, — Сиаран развела руками. — В конце концов, сильная душа ещё понадобится тебе. Это было странное замечание. Особенно в свете того, что после него Хранительница Огня сложила руки в молитвенном жесте. Похоже, что это что-то значило, но Жон не понял, что именно. И так как он уже несколько раз удостаивался снисходительно-недоуменного взгляда от пары блондинок, то решил не выставлять себя идиотом лишний раз. — Вот видишь, все хорошо, — кивнул он, когда Анастасия подняла голову, закончив свою молитву или что она там делала. После она снова показала им серию жестов, которые вновь были переведены Сиаран. — Хранительница спрашивает, сколько именно силы ты желаешь потратить на усиление ауры. Помни Жон, если ты резко потеряешь в силе тела то это может значительно сказаться на твоей боеспособности, а потому я советую тебе не торопиться с резким усилением. — Блондину оставалось лишь кивнуть на замечание своей знакомой, он и правда не хотел-бы ослабнуть слишком сильно. Но с другой стороны сколько он здесь пробыл, всего несколько дней, другие-же скитались по этой земле веками, так что Жон здраво сомневался в том, что у него есть хоть сколь-либо большие запасы этой странной энергии, так что и потерять ту силу, которую они ему давали было не страшно. — Думаю ты можешь ослабить всё кроме контроля ауры до уровня, который у меня был в нашу первую встречу. — В ответ на это Хранительница с удивлением посмотрела в начале на него, а потом и на его спутницу, в след за чем, под вздох Сиаран снова показала им несколько жестов. — Она предупреждает, что часть силы убитых тобой полых оседает непосредственно в твоей душе, тем самым увеличивая количество твоей Ауры. Жон, ты уверен что хочешь не только ослабить себя, но и лишиться части той магии, что тебя защищает? — Жон на секунду задумался и опустив голову медленно ею покачал. О том, что усилив один аспект своей души он мог ослабить другой, он не подумал, впрочем секунду спустя блондин решил что увеличение количества ауры действительно было наиболее очевидным способом усиления души и мысленно себя обругал. — Нет, этого я не хочу. Если можно то ослабь физические характеристики до того уровня, какими они были в нашу первую встречу, но не трогай количество ауры, хорошо? — Анастасия лишь кивнула на его слова и жестом пригласила его сесть. Блондин подчинился и плюхнулся на один из чистых участков перед костром. Мгновение спустя рядом с ним, на предварительно расстеленную тряпицу опустилась хранительница, и положив руки ему на грудь начала творить свою неведомую магию. Стоило её рукам коснуться его нагрудника, как его аура засияла, залив помещение светом, который, как ни странно, совсем не слепил ни самого Жона, ни находящихся рядом девушек, даже ни смотря на всё возрастающую яркость. Нет, не яркость, плотность. Свет собирался вокруг Жона, переливаясь и окутывая того, он чувствовал как его аура струиться по его венам, как эта неведомая сила, чудо, что позволило людям выстоять против орд гримм течёт по каждой клеточке его тела, наполняет каждую его частичку, и даже ставший за это время родным меч, что висел в ножнах на поясе внезапно стал ощущаться будто продолжение его собственной руки. На долгое, растянувшееся казалось на целую вечность мгновение блондин просто отдался этим ощущениям и позволил им нести себя, подобно морским волнам, но вот свечение его ауры начало тускнеть, и наваждение прошло. То странное состояние, почти просветление, как ему показалось в тот момент растаяло, будто туман в жаркий летний день, а на смену ему пришли усталость и странная заторможенность. Жон уже было порывался проверить, как сильно он ослаб, и насколько на самом деле было «Незначительным» полученное им за время путешествий по этому странному не то миру, не то сну, но одёрнул себя. Было бы крайне невежливо вот так резко начинать бегать-прыгать напрочь игнорируя двух девушек. Да и не поблагодарить Хранительницу за усиление он не мог. — Спасибо, — он постарался как можно искренне улыбнутся. В ответ Анастасия только покачала головой и повторила однажды уже виденный Жоном жест. — Она говорит, что это её обязанность, помогать избранной нежити, — перевела Сиаран. — Я уже понял. И хочу сказать вот что, — только произнеся эту фразу Жон подумал, что как-то коряво звучит, но назад отыгрывать было уже поздно. — Никогда не надо принижать свои усилия и чужую благодарность. Ты помогла мне и я благодарен. Ты молодец, потому что постаралась, я же получил от тебя помощь и был бы последним мерзавцем, если бы не отблагодарил. Анастасия на мгновение замерла, явно не ожидая таких слов, затем её губы дрогнули в едва заметной, но искренней улыбке. Сиаран же, смотря на Жона, тихо хмыкнула себе под нос и чему-то кивнула. В целом реакция на его слова была положительной, что несколько приободрило парня. — Ладно, — Жон вновь взял слово, когда пауза несколько затянулась. — Думаю мне пора идти и разобраться с этим вашем титановым демоном. — Что ж, попробуй, — Сиаран пожала плечами. — Я пока останусь здесь, в Храме Огня. Если не вернёшься сюда сам через костёр, то позже я сама найду тебя. Распрощавшись с девушками, Жон решил вернуться обратно в собор тем же путем, то есть на лифте. Он всё ещё не перестал удивляться, какой путь он проделал до собора, пару раз буквально умерев, а в итоге теперь проделывает тот же путь за пару секунд на каком-то лифте. Это было даже несколько обидно. Поднявшись же в собор, Жон решил не идти сразу же к металлическому демону, а сначала чуть осмотреться в самом соборе. Здание, несмотря на свою массивность и величественность, казалось пустынным и таинственным. Пыль, поднявшаяся после битвы рыцаря с колдуном, уже осела и собор казался тихим и всеми покинутым. В воздухе витал легкий аромат ладана, смешанный с запахом вековой пыли, что несколько удивило Жона. Неужели кто-то до сих пор проводит здесь богослужение? Движимый этим вопросом, Жон решил сначала осмотреть алтарь, превращённый кем-то в погребальный костер. По крайней мере, никак иначе Жон не мог это назвать. На не очень то и большом каменном постаменте в позе эмбриона скрючилось нечто, когда-то бывшее человеком. Остатки были сильно порчены огнем, так что даже толком предположить, чей это труп, было невозможно. Единственным, что отличало его от всех предыдущих, было то, что труп был именно что трупом, а не очередным затаившимся полым, который лишь ждёт удобного момента для нападения. Жон уже было подумал, что это очередной бедолага, что не превратился в бессмертную нежить, но которого не стали хоронить, однако, подойдя ближе к телу, блондин понял, что и здесь он не совсем прав. Да, тело не было полым, но вот в том, что оно когда-нибудь сможет встать он сомневался, ведь, даже подойдя к телу вплотную, он совсем не ощущал в нём души. В этой безжизненной, обожжённой огнём оболочке не было даже намёка на ту силу, которой так жаждали немёртвые. Жон нахмурился, пытаясь понять, что это значит. Быть может этот человек отдал душу кому-то другому, как Оскар, совсем казалось бы недавно, отдал ему свою? В то, что это был до конца истощённый полый он не слишком верил. Даже будь это возможно Жон сомневался, что для очередного ходячего мертвеца стали бы устраивать что-то подобное. Или душу этого несчастного кто-то украл… совсем как Жон недавно взял душу с трупа, что лежал в канализации. Это были неприятные воспоминания, от которых Жон почувствовал как мурашки поднимаются по спине, шевеля волосы на затылке. Да, как бы он не считал себя правым, а других нет, Жон тоже был нежитью, что уже жрал чужие души, не только в бою, но и, так сказать, «живьём». Даже вот — наловчился рефлекторно принюхиваться к встречным телам и выяснять, какой от них может быть последний прок. Выдохнув, и лишний раз напомнив себе, что это лишь сон, Жон отвернулся от трупа на алтаре, чтобы проверить падшего рыцаря и его противника. Вряд ли парень сможет использовать снаряжение рыцаря, который был высотой в целых двух, а то и трёх Жонов, но вдруг бы у него оказалось что-то интересное? Хотя куда больше очередного, пусть и здоровенного, рыцаря, Жона интересовал колдун. Поэтому быстро осмотрев рыцаря и поняв, что кроме доспехов с него ничего нельзя снять (даже булава была запущена рыцарем в противника) Жон поспешил на балкон второго яруса собора. Колдун ждал и будущему охотнику не терпелось посмотреть на те удивительные и волшебные вещи, которые у того могли быть с собой. Эта поспешность в итоге чуть не стоила Жону жизни, так как в соборе был не один рыцарь, труп которого остался на первом этаже. На лестнице его встретил ещё один, человеческого размера и в знакомой броне и с рапирой в руках. Жона спасло только то, что противник стоял выше него на лестнице и ему было банально неудобно атаковать парня. Но даже так, голова Жона разминулась с остриём рапиры только чудом. Щитом подкинув клинок противника, Жон рубанул его по ногам, что было с одной стороны удачной тактикой, так как удар прошел без проблем. Вот только с другой стороны, противник, раненный в ногу и пытавшийся достать Жона сверху, начал падать прямо на Жона вниз, отчего они оба так кубарем по лестнице и покатились. Каким чудом Жон не свернул себе шею и не напоролся на чьё-нибудь оружие, одним Братьям-Богам известно, однако на этот раз блондину повезло, и он смог сориентироваться и не дать лежащему на земле противнику встать. Он накинулся на рыцаря, и прижал его к полу, одновременно отзывая в инвентарь щит и меч. Освободив себе руки, блондин одной рукой зафиксировал ведущую руку оппонента, в то время как в другую призвал мизерикорд, после чего постарался взять хоть бы минимальный замах и вонзить кинжал под подбородок противнику. Жон до сих пор не слишком понимал, почему травмы головы могли убить тех, кто мог спокойно продолжить сражаться с практически с любыми другими ранами, однако, как и в его первую ночь, сейчас эта слабость сыграла ему на руку. К сожалению, удар у него вышел и не слишком чистый. В последний момент его противник смог отреагировать и ударил в уже протянутую для удара руку баклером, из-за чего кинжал вонзился не под подбородок, а практически в скулу, да к тому же из-за силы удара кинжал не застрял в кости, но вместо этого проломил ту, выбивая его противнику зубы и разрывая исхудалое кожаное полотно щеки. Тот, впрочем, не стал отвлекаться на это, будто и не почувствовав страшную рану, а снова ударил блондина своим щитом, но на этот раз не в руку, а в висок, от чего блондин рефлекторно отшатнулся. Пусть сам удар он и почувствовал довольно слабо, но рефлексы дали о себе знать, и, воспользовавшись секундной слабостью блондина, рыцарь высвободил руку, что до того была крепко прижата к земле, и наотмашь рубанул рапирой куда-то в район шеи. К счастью рефлексы Жона сработали быстрее, чем его разум и вместо шеи ударил в подставленную руку, безвредно отскочив от его ауры, что впрочем вовсе не помешало полому повторить попытку. На это блондин решил попробовать повторить трюк, что не так давно провернул с Кардином, и убрав кинжал в инвентарь призвал вместо него уже не раз хорошо себя показавший меч Оскара, затем, пользуясь преимуществом в живучести, которым обеспечивала ему Аура, снова навалился на противника всем весом, игнорируя как ещё один удар щитом, так и не очень удачные попытки отрубить ему что-нибудь, после чего приставил ему лезвие к шее и надавил, отделяя голову противника от тела. Выдохнув, Жон встал и оглядел коридор, в котором, к счастью не появилось новых противников, чему он был искренне рад, а потому, воспользовавшись минутной передышкой, блондин достал фляжку с эстусом и сделал из той пару глотков, позволяя чудодейственному зелью восполнить свою Ауру. И именно в момент этой передышки блондин вспомнил тот недавний разговор, который у него был со своими друзьями. Тот, где Янг предлагала заплатить ему за фляжку, и, как бы ему не было неприятно брать деньги с довольно приятных и отзывчивых людей, в душе блондин понимал, что если тенденция к усилению противников не прекратится, то уже через несколько дней он уже ничего с ними сделать не сможет. И даже то, что его собственная сила растёт с каждой ночью, большой роли здесь не сыграет, ведь он до сих пор едва справляется со своими противниками, а ведь впереди ещё горгульи и непонятный голем, на которых, как понимал юноша, всё не закончится, и дальше ему придётся столкнуться с теми, кто смог пройти горгулий и ударить в оба колокола. Блондин убрал фляжку в инвентарь и снова взглянул на тело полого рыцаря. Да, если вот такие рыцари это те, кто не прошёл испытание, то с кем, ради Братьев, ему придётся столкнуться дальше? С противниками, которые в честном бою размажут его по полу, не смотря ни на какую Ауру, что впрочем вовсе не значит что ему нужно сдаваться и опускать руки, ведь его никто не заставляет сражаться честно, ведь пусть приносить на дуэль пушку и не совсем в рыцарском стиле, но и ситуация здесь не совсем обычная. Блондин усмехнулся таким мыслям и призвал в руку тот револьвер, что сделала Руби из его трофеев, и, недолго подумав всё же признал, что какую бы магию она не сотворила с металлом, он всё ещё оставался в лучшем случае довольно посредственным по меркам Ремнанта. Пусть Жон и не был экспертом в металлургии, но он знал, что примерно во время Великой Войны и последовавших за ней кризисов металлургия всех четырёх королевств совершила значительный скачок. И пусть были отдельные реликвии, создатели которых были столь искусны, что даже спустя десятилетия, а порой и века те не теряли своей смертоносности, не уступая современным шедеврам оружейной промышленности, взять хотя бы и его собственный меч, того же нельзя сказать о массовом оружии. Конечно, в этом странном мире была магия, но отчего-то Жон сомневался, что зачарованное оружие встречается так уж часто, а потому лучшим решением будет перейти на надёжную ремнантовскую сталь, по крайней мере для огнестрела, а огнестрела этого ему понадобится много и разного, всё же не трудно было догадаться, что против ожившей статуи понадобится что-то посерьёзнее обычного револьвера, да и на гранаты он не так давно облизывался, а потому, ведомый мыслями о скором обновлении своего арсенала, Жон принялся обыскивать поверженного противника на предмет волшебной фляжки. Пришлось чуть-чуть побороться с брезгливостью, чтобы прощупать старый труп, но по итогу оно того стоило. На иссохшем боку правой ноги, поверх набедренной повязки, в маленьком плетённом мешочке нашлась заветная фляжка. По размеру она была в треть нормального размера и форму имела слегка иную, однако мягкое сияние, переливающееся сквозь керамические стенки фляжки, не оставляло сомнений в том, для чего предназначается данный сосуд. Да и что ещё, кроме уже известных Жону ручных бомб, могла бы на протяжении веков таскать с собой нежить? Уж точно не лимонад и не мистральские деликатесы. Он аккуратно переложил фляжку в свой инвентарь, испытав очередной приступ брезгливого отвращения. Возможно, когда-нибудь Жон привыкнет к этому, но пока что это давалось ему с трудом. Надо будет потом обязательно помыть эту флягу… Нет, обе фляги, обязательно следовало помыть. Да и оружие было бы неплохо почистить, пока не подхватил какую-нибудь заразу. Когда зал собора наполнился звуком его шагов, эхом отражающихся от высоких стен, ему послышались далёкие шаги — гулкие и тяжёлые, словно металлическим сапогом печатали шаг по каменному полу. Жон насторожился. Неужели кто-то ещё бродит по этим древним руинам? Жон застыл и прислушался, пытаясь определить, кто и куда идёт, но шаги затихли так же внезапно, как и начались. Жон даже подумал, что ему просто послышалось, как вновь услышал шаги, на этот раз быстрые, как от бега, и быстро оборвавшиеся страшным грохотом. Кто-то в кого-то или во что-то врезался. И кто бы это не был, он более чем наглядно показал, что Жон не один в этом соборе. И что-то его пока не тянет проверять, кто именно тут топает и с разбега таранит препятствия. Он разберется с этим позднее, если вообще будет разбираться. — Просто сделаю вид, что ничего не слышал, — тихо пробормотал он себе под нос. Но, не смотря на собственные слова, Жон всё же учитывал присутствие помимо него в этом месте кого-то ещё, а потому нужно заторопиться, как можно скорее побежав наверх, где собирался подобрать что-нибудь с мага. Всё ценное в итоге свелось к тому, что Жон просто схватил посох этого парня, даже не пытаясь разобраться в том месиве, что получилось от попадания здоровенной дубиной в человека. Хорошо ещё, что посох остался цел, ведь именно оружие мага интересовало Жона больше всего. Закончив с этим, он постарался как можно скорее покинуть собор. Получилось это достаточно легко, хоть и услышал странный шум ещё раз, что только прибавило Жону скорости. Когда Жон вырвался на улицу, его сердце всё ещё бешено колотилось. Посох мага в его руках казался неожиданно тяжелым. Он огляделся по сторонам, но вокруг не было ни души. А значит можно было спокойно рассмотреть трофей. То, что он принял сначала за посох то ли со свечками наверху, то ли ещё с чем, оказалось на самом деле здоровенным трезубцем. Это реально было скорее копьё какого-нибудь эксцентричного охотника, чем волшебный посох волшебника из сказки. Но самым обидным было то, что Жон вообще не чувствовал никакого отклика от этого предмета. Если меч Оскара отдавал некоторым теплом и чувством уверенности, особенно после усиления от Хранительницы Огня, то трезубец волшебника вообще никакого отклика не давал. Просто тяжёлая палка с тремя острыми наконечниками. Жон даже немного расстроился от подобного исхода. Но делать нечего, может в следующий раз попросит Хранительницу усилить его именно как мага. Чтобы хотя бы немного попробовать себя в этой стезе. Пока же нужно двигаться дальше… обратно… к этому демону, короче. Жон даже головой покачал, все эти мотания туда и обратно его запутали. Закинув такой странный и разочаровывающий трофей в свой инвентарь, он направился к башне, по нутру которой можно было спуститься сначала к кузнецу, а потом и к демону. Жон надеялся, что всё закончится быстро.