Избранный Охотник

— А-а… э-э… Куда? — Жон даже растерялся от подобного исхода событий. Мало того, что это был первый раз, когда враг рассыпался пеплом, так ещё Жон хорошо помнил, что ему обещали титанит, особые камни то ли для заточки, то ли для перековки оружия. И тут возникает огромный вопрос, а откуда, собственно, он должен достать этот титанит? С этим вопросом Жон решил попробовать пощебуршить пыль носком своего кроссовка. Ничего, что можно было бы назвать «титанитом», который, по идее, был куском того же металла, из которого состоял титанитовый же демон. Но как бы он не смотрел, видно было только какую-то крупную пыль или мелкий пепел. Жон был не уверен, что это вообще такое. В любом случае, разочарованию парня просто не было предела, он даже начал думать, что где-то его обманули. — Смотрю, ты смог его победить, парень, — пока Жон боролся с монстром и расстраивался, Андре, видимо, решил спуститься к нему от своей кузни и наконец окликнул его от двери. — Теперь тебе надо собрать эти остатки, а не размазывать их по полу. Если, конечно, ты хочешь потом улучшить своё оружие. — Собрать? — Жон с сомнением посмотрел то, что считал просто необычным мусором. При том вся необычность заключалась исключительно в происхождении данного мусора. — В смысле собрать? Куда? — В мешочки из хорошей кожи, чтобы через них порошок не просыпался, если они у тебя есть. Если нет, то могу дать, у меня есть запас таких, но с условием, что один такой мешочек ты отдашь мне в уплату, — предложил Андре. — В сыром виде этот порошок можно использовать для починки предметов, просто сыпать на поврежденное место и, если только вещь не превратилась откровенный хлам, всё будет как новенькое. — А как же титанит, который должен улучшать снаряжение? И почему демон в принципе распался на этот порошок? — Жон всё ещё не понимал, какого Гримма тут происходит. — Эта тварь не из нашего мира и его тело, можно сказать, вернулось домой. Порошок это остаток его присутствия или символ той связи, что у него был с родным миром. Я, честно сказать, и сам толком не знаю, тут тебе лучше у мага какого спросить, — Андре задумчиво подёргал себя за бороду. — Что же до титанита, то порошок является таким только в сыром виде, из него и выплавляется самый простой титанит. Его ещё иногда называют сыродутным титанитом. После последующей обработки и особых кузнечных техник из простого титанита получается чистый и мерцающий титанит. Ах да. Если ещё добыть особого угля и некоторых присадок, то можно выплавить также цветной или демонический титанит. Жон уже открыл рот, чтобы задать какой-нибудь уточняющий вопрос, но так и не решил, что именно спросить. Окей с обычным и чистым титанитом. Жон примерно представлял себе, что есть железо попроще, из которого жестяные банки делают и железо хорошее, из которого делают инструменты и оружие Охотников. Но в чём смысл мерцающего, цветного и демонического металла не совсем понятно. Как не понятно и то, каким образом столько видов металла получают из одного исходного порошка. Вот только Жон так и не смог решить о чём именно он хочет спросить, а потому решил и вовсе ничего не спрашивать. Можно подумать, ему в Биконе лекций мало. Лучше потом потрепаться об этом с Руби. Ну или просто уточнить у Андре некоторые важные моменты между делом. Собирать ладошками порошок, который сам Жон всё же предпочитал про себя называть пылью, оказалось совершенно не просто. Не помогала даже попытка не тупо сгребать пыль руками, а пытаться затянуть её сначала в инвентарь, а только потом уже рассыпать по мешочкам. Сам по себе инвентарь работал, вот только положить в него что либо можно было только если Жон касался предмета. Затянуть в инвентарь пыль на расстоянии, даже небольшом, просто не получалось. А потому Жону приходилось изображать из себя пылесос водя руками по камням, желая собрать титанитовую пыль. При том совсем близких прижимок к земле он старался избегать, ибо в трещинах старой кладки было полно обычной пыли и сухой грязи, и парню совсем не хотелось позже выяснить, что из-за примесей он получит титанит худшего качества. Итогом его стараний стало четыре полных мешочка с пылью. Пятый же мешочек был наполнен едва ли на треть. Жон не имел ни малейшего понятия, много это или мало, особенно с учётом того, что один мешочек придётся отдать Андре. Но это было хоть что-то. К тому же противостояние с титанитовым демоном подтвердило рассказы Вайсс о возможности разрушить что-то крепкое резкими перепадами температур. Так что, по идее, он сможет справиться и с каменными горгульями. Наверное. Жон не был уверен и уж тем более не собирался полагаться здесь на излишний оптимизм. Той внезапной встречи с Дезсталкером вполне хватило, чтобы научить студента некоторой осторожности. Так-то Сиаран и Андре подавали ситуацию так, будто горгульи были опаснее демона. В представлении Жона данное утверждение мягко говоря противоречила реальности, ведь металлический демон должен был быть намного крепче, а значит и опаснее каменных истуканов. Хотя, если попытаться вспомнить пару приёмов из видеоигр и вездесущее правило подлости, то горгульи могли оказаться опаснее за счёт большей численности или неких спецспособностей. Младшему Арку хотелось верить, что сложность ограничится только количеством. Но узнать это наверняка он мог исключительно опытным путём, будь неладно каждое возвращение к костру. — Спасибо за мешочки, — сказал Жон, передавая один из них Андре. — Но насчёт этой пыли. Её надо просто переплавить, правильно? — Просто, — Андре усмехнулся. — Это настолько же просто, как фехтовать мечом. Думаю ты и сам знаешь, какая есть разница между попытками новичка и работой мастера. Так что я могу заняться переплавкой, с гарантией качественной работы. Но придётся немного подождать. — Да, давай попробуем, — Жон достал ещё один мешочек. Вообще он собирался всё отнести в Бикон, где, по идее, без проблем должны были выплавить какую-то железку. Однако, слова Андре его насторожили. Вдруг действительно есть какие-то хитрости. Так что лучше уж отдать один мешочек местному специалисту, а ещё один оставить про запас. Просто на всякий случай. — Это займет некоторое время. Можешь просто подождать или побродить в округе, пока я не закончу, — предложил Андре, принимая мешочек и протягивая руку, чтобы получить плату за свою работу. — Выплавка одного осколка обойдётся тебе в восемьсот душ. — Столько же, сколько и эта боевая кирка? — Жон несколько удивился, подозревая, что этот кузнец не знает других цен. — Верно, подобная цена считается чуть ниже среднего, — Андре усмехнулся, как будто догадался, о чём сейчас думал Жон. — Поверь, у меня не так уж много вещей, которые стоят дешевле, зато дороже я могу тебе выложить очень и очень многое. — Ага, — Жон не стал спорить. Не хватало ещё, чтобы ему накинули цену специально, чтобы доказать правоту собеседника. Оплата представляла из себя простое рукопожатие, в процессе которого Жон и передал некоторое количество накопленной в бою силы. Как это делать ему объяснил сам Андре, и, пускай не с первого раза, но у будущего Охотника всё получилось. — Я тогда пока пойду по Собору прогуляюсь. Может удастся посмотреть на этих ваших горгулий. — Они не наши. Не мои так уж точно, — кузнец покачал головой. — Их создал лорд Гвиндолин. И мой тебе совет, парень: никогда не высказывай в его сторону недовольства, даже завуалированного. Гвиндолин Тёмное Солнце правит сейчас в Анор Лондо и его последователи выполняют самые разные задачи. В том числе и карают тех, кто поливает богов грязью. Это было сказано серьёзным тоном и Жону даже показалось, сам Андре был одним из тех самых «последователей», что могли бы покарать кого-нибудь. В ответ на подобную отповедь будущий Охотник мог только кивнуть, так как опасался, что при ответе голосом этот голос будет у него дрожать. На этом их разговор в принципе и заглох. Образовалась какая-то не совсем комфортная тишина, из которой Андре вышел самым простым способом, начав работать в своей кузне, закинув в горн угля и потихоньку раздувая огонь. Жон немного помялся, посмотрев на всё это, но быстро начал чувствовать себя ещё не уютнее, а потому молча ушёл. Он уже давно планировал посмотреть, что там в этом несчастном Соборе, исследование которого он отложил из-за странных звуков в глубине здания. Небольшая прогулка, которую Жон предпринял, прежде чем идти к титанитовому демону, доказала, что он в состоянии справиться с рыцарями из Собора. По крайней мере, сам себя Жон убедил, что уже готов к этому испытанию и всё будет хорошо. Как и в прошлый раз, большого рыцаря и непонятного мага в главном зале не оказалось. Жону даже показалось, что после отъёма оружия эта парочка просто испарилась куда-то. Очень опасное мнение, как считал Жон, а потому он постоянно проверял, не стоит ли неожиданный враг неподалёку. Вдруг эта парочка как-то узнала, кто украл их оружие, пока они были… мертвы? В общем, пока они были недееспособны. Жон до сих пор не знал, куда упокоенные трупы исчезают и откуда появляются новые живые мертвецы. Может они как враги в компьютерной игре просто возникают из воздуха? В конце концов, побеждённый враг, что возвращается полным жажды мщения, является чуть ли не традиционным тропом во многих играх. Но в данный момент в основном зале Собора никого не было. Вообще никого, что несколько напрягло Жона. Он уже разучился верить в счастливый случай. Если врага не видно, это совершенно не значит, что врагов здесь нет. Скорее даже наоборот. Скорее всего, враг просто где-то притаился, а потому стоит быть в разы внимательнее. Приняв такое решение, Жон начал двигаться в сторону лифта, что вёл в Храм Огня. Там же, чуть в стороне, была лестница наверх, со ступенек которой его как-то сбил рыцарь с рапирой в руках. В этот раз Жон к ступенькам подобрался очень аккуратно, чуть ли не на цыпочках. Но и тут предполагаемого врага не оказалось. По крайней мере, никакого рыцаря на лестничном проходе Жон не увидел. И это стало уже откровенно напрягать. Будущий Охотник стал двигаться ещё медленнее и аккуратнее. Он ещё внимательнее начал осматриваться вокруг, но всё ещё не видел ничего подозрительного. У парня уже приступ паранойи начал развиваться от слишком уж тихого проникновения в Собор. И всё только усугубилось, когда Жон услышал чужой голос за спиной: — Привет. От неожиданности Жон аж подпрыгнул и уже в прыжке развернулся в сторону говорившего. Это оказался высокий мужчина в кожаном плаще и странном шлеме, закрывающем половину лица. Видимый из-под шлема подбородок выдавал неестественно бледную кожу мужчины, но в остальном он не выглядел как разлагающийся труп. — Ты… — Жон не знал, что он хотел сказать этому шутнику, который подкрался к нему со спины, но на языке вертелось только что-то отнюдь не вежливое. Поэтому парню пришлось прерваться, и немного успокоиться, чтобы ответить что-то приемлемое. — Ты кто такой? — Меня зовут Освальд из Карима, Продавец индульгенций. Я чувствую, что в тебе сильна вера, а потому я от души приветствую тебя. Желаешь ли исповедаться? Или же обвинить кого-то? Я могу предложить тебе обе услуги, ведь все грехи в моей воле. — Я Жон Арк из Анселя, — Жон нахмурился, пытаясь понять, что это вообще за сумасшедший. — О каких вообще грехах идёт речь? — Неужели ты не знаешь? — Освальд сначала удивился, но быстро сбился на смех. — Несчастная душа. Моя обязанность, как служителя Велки, развеять туман твоего незнания. — Велка? — Жону начало казаться, что у него уже мигрень начинается. Что от него вообще хотят и как от этого странного парня отвязаться? — Велка — злая богиня греха. Она владеет как древними, так и современными искусствами и обладает властью, невиданной даже богам, — с гордостью заявил собеседник Жона и развёл руки в стороны, как какая-то звезда, что предлагает стадиону зрителей почтить его овациями. — Велка помечает грешников, проявивших неуважение к богам или ковенантам, которым они клялись в верности, специальной меткой. Накопишь слишком много грехов, и за тобой придут клинки Темной Луны, чтобы воздать грешнику по делам его. Жон уже открыл рот, чтобы сказать, что фраза «злая богиня» звучит не очень, но вовремя закрыл его обратно. Ему только не хватало того, чтобы это посчитали «неуважением к богам». Потому что часть про воздаяние грешникам однозначно означала что-то плохое, и Жон не горел желанием выяснять подробности на себе. — Понятно, — это всё, что Жон смог из себя выдавить, дабы не сказать лишнего. Вот только этого явно было мало. По крайней мере, его собеседник продолжал стоять и выжидательно смотреть на парня, так что нужно было сказать что-то ещё. — И что ты тут делаешь? — Где ещё быть служителю богов, как не в храме божьем? — вопросом на вопрос ответил Освальд, но тут же усмехнулся. — Но вообще у меня действительно есть тут дело. Как уже было сказано, я родом из графства Карим. И здесь, в землях Повелителей, я встретил своего земляка, погрязшего в грехе. Сейчас этот несчастный заперт в одной из комнат здесь и я пытаюсь образумить его и исповедать все его грехи. Как-то это очень не хорошо прозвучало. Жону не вольно вспомнились подозрительные шумы, которые он слышал раньше в Соборе. Да и в целом религиозные фанатики не вызывали в парне каких-то тёплых чувств и светлых мыслей. Скорее даже наоборот. Услышав про человека, которого этот странный проповедник держит в плену, Жон решил, что перед ним стоит самый настоящий злодей. На Ремнанте, возможно, Жон даже попытался бы задержать такого странного сумасшедшего. Вот только это на Ремнанте у них есть полиция и способ банально кого-то задержать и сдать дальше по этапу. А что делать тут? Убить этого Освальда? Так он может оказаться, хоть и сумасшедшим, но правым. Жону ведь ничего не известно о его пленнике. Да и с чего бы этот мужик был сумасшедшим? Жону уже рассказывали про бога, который существует и правит этой землёй. Солер говорил, что он был в самом настоящем городе богов. То есть этих самых богов оказалось достаточно для того, чтобы целый город заселить. Так что там вполне могла бы быть эта самая богиня греха, которая и направляет Освальда. Жона правда всё равно смущает, что это «злая» богиня и саму ситуацию лучше через знакомых проверить. Как минимум уточнить, что местным известно про эту Велку и конкретно про Освальда с его пленником. — И в каком же грехе ты его обвиняешь? — прежде чем задавать какие-то вопросы другим, стоит, наверное, расспросить и самого подозреваемого. По крайней мере, что-то такое Жон видел в одном из криминальных сериалов, которые любили смотреть его сестры и мама. — О, грехи его многочисленны. Признаюсь этот несчастный действительно вёл не слишком праведную жизнь, но, пожалуй, самым тяжким из всех было убийство одной из Хранительниц Огня. Несчастный не смог устоять перед силой её души и возжелал сам обладать этой силой, за что теперь и расплачивается. После этих слов, Жон невольно скривился от отвращения. Он не понимал как можно навредить кому-то вроде Анастасии ради силы, тем более когда есть другие способы обрести силу, например, убивая Полых. Но одних слов было недостаточно, в конце концов это могло быть ложным обвинением, о чём он и сказал Освальду, вызвав у того приступ гомерического хохота. — Ох, друг, давно я так не смеялся. Ты, я, вижу действительно ничего не понимаешь, не так ли? Ну что же, тогда я с удовольствием просвещу тебя! — сказав это, он открыл небольшой рюкзак, что всё это время носил за спиной, отчего Жон не мог ранее его рассмотреть. Достав из пыльного мешка полностью чёрный, едва ли не поглощающий свет лист пергамента, Освальд протянул неизбежно ценную бумагу юноше. Жон с некоторым сомнением, но также и с намёком на вежливое почтение взял её, Содержимое листка оказалось следующим: «Лотрик Исповедник отмечен следующими грехами: Разбойные нападения на живых! — Велка видела его грех множество раз ещё будучи живым и после становления нежитью. Отъём человечности у нежити! — Велка видела его грех одиннадцать раз. Убийство Хранительниц Огня! — Велка видела его грех три раза. Предательство! — Велка видела, как он предал дважды, своего господина и своего бога». Жон пару раз проморгался. Нет, слова он понимал и даже витиеватый почерк не оказался значительным препятствием. Просто, похоже, его мозг не привык к столь старомодному стилю письма, отчего больше времени ушло на то, чтобы осмыслить прочитанное в краткой и понятной форме. По итогу этого осмысления выходило, что пленник его нового, вызывающего тревогу знакомого якобы виновен во множестве тяжких преступлений буквально против всех. С другой стороны… — Это просто список, — заметил Жон. — О нет, юноша, этот список наполнен точно такой же силой, как и меч в твоих руках, — Освальд нравоучительно помахал указательным пальцем из стороны в сторону, умудрившись при этом добавить изрядную долю пижонства в сей жест. — Обвинительный лист являет собой точно такое же чудо, как асторские мечи, что так хорошо справляются с нежитью. Каждый раз, когда кто-то обращался к Велке с просьбой об отмщении или справедливости, моя богиня слышала это и записывала в свою книгу каждый случай. На этой карточке записаны далеко не все грехи Исповедника, но в тех грехах, что здесь записаны, ты можешь не сомневаться, ибо моя Богиня подтверждает каждый из них. Жон уже было хотел спросить, а может ли эта бумажка ошибаться, но вовремя прикусил язык. Ведь этот странный священник действительно был прав, как минимум в том, что меч Оскара может убивать тех, кого обычная сталь не берёт, так может и в этих бумажках есть какая-то сила? Да и не думал он, что его собеседник пропустит мимо ушей то, что вполне можно счесть оскорблением его богини, а потому задал совсем другой вопрос: — Скажи, а можно каким-то образом понять, какие грехи совершал человек, если жертвы не обращались к Велке в момент преступления? — и действительно, если бы что-то подобное было на Ремнанте, то полиции было бы куда проще определять вину подозреваемых. Но его надежда потухла также быстро, как и загорелась, когда Освальд покачал головой. — Боюсь моя госпожа пусть и могущественна, но отнюдь не всеведуща, а потому некоторые грехи могут ускользнуть от её взора. Некоторые преступники могут быть достаточно умелы и быстры, чтобы обвинение не успело прозвучать, иногда люди слишком бояться мести, чтобы обвинить кого-то, а иногда то, что одними считается грехом, для других является справедливостью. Например, месть. — и снова Жон едва сдержался от того, чтобы возразить ему, ведь месть не является оправданием для совершения преступления, но вновь остановил себя. И действительно, то, что сейчас на Ремнанте является дикостью, было нормой всего пару сотен лет назад, да и этот мир не является образцом гуманности, а потому блондин решил сменить тему. — Ты говоришь, что отъём человечности это грех, так? Но ведь я тоже забрал чужую человечность, когда убил демона. Делает ли это меня грешником? — при признании в том, что он отнял чью-то человечность, Освальд на мгновение напрягся, но уже секунду спустя расслабился и вновь разразился заливистым хохотом. — Нет-нет, всё в порядке. Лишь те, кто забирают человечность у людей являются грешниками, а вот убийство демонов наоборот, дело богоугодное, и коли судьба распорядилась так, что тебе досталось то, что он забрал, то пусть будет так. Однако я предупреждаю, не смей силой забирать человечность у тех, кто за неё держится, ибо это один из тяжелейших грехов, которые ты можешь совершить, — почувствовав внезапное изменение настроения собеседника, Жон мог только кивнуть, решив больше не развивать эту тему. Затем он весьма успешно попытался перевести взгляд на рюкзак, что так и стоял возле ног его собеседника. — Скажи, а у тебя есть что-то, что могло бы помочь мне в приключениях. Или, быть может, просто что-то необычное? Я прибыл сюда из далёкой страны, так что многое здесь для меня ново, так что хотел бы привести домой несколько сувениров, да и один мой знакомый интересовался местной магией, — как бы невзначай упомянул Жон. Мысленно же в его голове уже повторно прокручивались воспоминания о том, как сильно директора заинтересовали даже обычные осколки щита. И если интерес к Эстусу или волшебному мечу был вполне объясним, да и об их свойствах директор знал со слов Жона, то вот как он почувствовал осколок, выданный им Руби, оставалось загадкой. Да и, если быть честным, парня банально охватывало любопытство. Что вообще может носить с собой этот странный то ли священник, то ли шериф? — Если хочешь присоединится к моей славной миссии, у меня найдётся пара вещиц, которые могут помочь молодому неофиту в странствиях, — Освальд снова продемонстрировал крутой эмоциональный вираж, резко вернувшись к деловитому отношению. Внезапно у Жона возникло сильное желание закрыть лицо ладонью. Да, ему стоило дважды подумать, прежде чем пытаться спросить явного культиста об услуге и обнаружить, что тот в ответ попытается утянуть его в свою компанию. — Эм, звучит привлекательно, но я вряд ли вам подойду. Я же уже говорил, что не здешний, а потому всех правил не знаю. Да и вообще я больше стараюсь здесь выжить, с переменным успехом, и обхожу всяких подозрительных или опасных типов стороной, — неловко улыбнувшись и почёсывая затылок, юноша спешно принялся уклоняться от затронутой им же темы. Освальд остановил его открытой ладонью, выставленной им на уровне груди. — Не стоит оправдываться. Я и не ожидал от тебя мгновенной готовности преклонить колено перед обликом моей госпожи, — вполне добродушно сказал он. — Многие служители Велки нынче расходятся во мнениях насчёт того, стоит ли не только карать преступников за содеянное, но и по возможности оберегать простой люд от только готовящихся свершится горестей. Лично я считаю правильным уметь показать себя и моих единомышленников благосклонными по отношению к народу. Помимо прочего, такой образ жизни помогает мне зарабатывать по дороге души. — Так значит… у тебя всё же найдётся что-то полезное для меня? — О да, у меня есть пара занятных вещиц, — Освальд с предвкушением улыбнулся, берясь за лямку рюкзака. — Если ты готов заплатить, конечно. А если ты когда-то вздумаешь вступить в наш ковенант, то у меня может найтись и нечто более ценное, хоть и тоже не за бесплатно. — Я подумаю, — Жон не знал, как вежливо дать отказ, а потому использовал самую банальную фразу на свете. Была ещё мысль сказать нечто вроде «мне просто любопытно посмотреть, что ты можешь предложить, но покупать я ничего не планирую»… но парень вовремя прикусил язык. Сейчас Жону удачно вспомнились некоторые фрагменты из детства, когда их с сёстрами гоняли из магазинов, в которые они приходили просто поглазеть на товары. Проблема была даже не в том, что они делали, а в том, что они заявляли об этом прямо с порога. Не было смысла настраивать этого странного парня против себя изначально. Лучше уж молча посмотреть на товары и распрощаться. Товаров, кстати, было не сказать чтобы много. Какого-то огромного мешка у Освальда с собой не было, только скромный рюкзачок. Инвентарь, подобный таковому у самого Жона, если и был, то демонстрировать его парню не стали. Вместо этого служитель какой-то непонятной богини греха просто запустил руки в карманы и выудил оттуда пригоршню колец и цепочек. — Далеко не все люди, желающие искупления или отмщения, могут заплатить мне самой ценной валютой нашего времени, душами. Но Велка милосердна, и может принимать плату и вещами, — пояснил сомнительный торговец. — Разве это не значит, что ты просто забираешь последнее у того, кто не может тебе заплатить? — И снова ты проявляешь недоверие, — сквозь маску дружелюбия Освальда прорезалось его недовольство подобной реакцией. — Хотя должен ли я удивляться подобному отношению от обладателя асторского меча. От его чуть ли не обвинительного тона на Жона из низов груди внезапно накатила волна неясного возмущения. Однако, парню удалось с ней совладать. Отчасти потому что он не понимал, что такого страшного только что сказал Освальд. — Вообще-то, он достался мне в качестве прощального подарка, — хоть младший Арк впохыхах принялся оправдываться, но он хотя бы оправдывался твёрдым голосом. — О, вот оно как, значит. Прощальный подарок перед тем, как стать Полым. Моё сожаление, искреннее, — теперь Освальд натурально скорчился. — Откуда ты… — Откуда я понял, как именно происходило ваше прощание? Мы же нежить. Мы можем прощаться только в одном случае, — собеседник Жона заранее предупредил его вопрос, снова остановив его раскрытой ладонью, чтобы всё разъяснить. — А теперь давай вернемся к этим мелким артефактам, которые я готов тебе предложить, — другая рука, держащая драгоценные побрякушки, вытянулась вперёд. — Не стесняйся, конкретно эти кольца не станут кусать за палец. Несмотря на это заявление, у начинающего Охотника резко поубавилось и без того небольшое желание покупать что-либо у этого парня. Тем не менее, это в несколько извращённом смысле подстегнуло его любопытство. — А что они тогда могут? — спросил он наконец. — Они могут помочь тебе выдержать лишний удар врага, тем самым дав шанс поквитаться с обидчиком, или же сразу придать сил перед тяжёлым боем, — пока Освальд упоминал определённые свойства, он покачивал тем или иным украшением. Торговец ещё какое-то время распинался, нахваливая свойства того или иного украшения. И чем больше он говорил, тем больше любопытство Жона скатывалось в недоверие и скепсис. Сама по себе мысль, что какие-то колечки и цепочки могут реально что-то усиливать, казалась ему странной. А уж смотря на то, как подозрительный Освальд разливался соловьем, бренча очередным, простеньким на вид, колечком, Жон волей не волей начинал видеть в нём не торговца, а ушлого мошенника. Есть такой типаж людей, которые даже когда улыбаются, выглядят подозрительно. Так вот Освальд, даже когда очень старался выглядеть дружелюбным и располагающим к себе, выглядел не только подозрительно, но и весьма устрашающе. Ему бы играть подозрительного бандита в социальной рекламе для детей, чтобы те не подходили к незнакомым взрослым. Благо ассортимент у странного проповедника был не очень большим, а потому долго слушать, как он расписывает прелести очередного артефакта, не пришлось. — Ну, это было очень интересно… — буквально все в голосе и позе Жона кричало, что он врёт, но Освальд не стал обижаться, оценив про себя вежливость парня. Очень многие, особенно асторцы и винхельмцы, не только не стали бы его слушать, но могли бы и попытаться напасть. Первые из-за религиозной вражды. Вторые же желали бы вызнать тайны магического искусства, благодаря которым последователе Велки могли творить чудеса за счёт разума, а не веры. — Не утруждай себя, парень, ты не умеешь врать, — Освальд усмехнулся, и сам выбрал одно, самое простое, медное и весьма потрёпанное колечко. — Но я ценю твою вежливость. Это большая редкость в наши дни. А потому держи подарок на прощание. — Кольцо, что позволит говорить на языке старых ведьм? — хоть под конец Жону и стало скучно, но это не значило, что он вообще не слушал, что говорил ему Освальд. — Не старых, а древних, — поправил его проповедник. — Бери-бери, оно тебе обязательно понадобится и намного раньше, чем ты думаешь. Сказав это, Освальд рассмеялся и развернулся, одним только видом показывая своё решение окончить разговор. Жон немного помялся на месте, не понимая, что это значит и как вообще на это реагировать. Но подарок есть подарок, поэтому он закинул кольцо в инвентарь. Парень не видел смысла спешить надевать странное украшение из рук подозрительного типа, особенно когда так называемый артефакт нельзя быстро и легко проверить. Сейчас куда интереснее было бы пойти и попробовать справиться с горгульей.