Избранный Охотник

Жон уже успел немного пошататься на втором этаже, прежде чем задался вопросом, а где, собственно, эти самые горгульи? В том смысле, что, глядя на заброшенный собор и особенно на огромный центральный зал, можно было ожидать встретить горгулий если не непосредственно в этом зале, то где-нибудь недалеко. Но сколько бы парень не блуждал по собору, исследуя его балконы и помещения, он натыкался только на мёртвых рыцарей, и на этом всё. При этом поводов не верить людям, которые говорили, что горгульи тут есть, не было. Осталось только понять, где они могут находиться? Думая об этом, Жон задрал голову к потолку, где можно было рассмотреть пролом в потолке. Через этот пролом в собор лился солнечный свет, и до сих пор Жон просто игнорировал этот пролом. Теперь же, в свете отсутствия противника, который просто обязан быть тут, Охотник на обучении невольно начинает задумываться. Если повспоминать, то жуткая тварь из Северного Прибежища Нежити, из-за которой окончательно умер Оскар, прыгала из очень похожей дырки в крыше… — Это просто тупо, второй раз повторять эту ситуацию, — проговорил Жон, с сомнением рассматривая данный проём. — Да и почему они тогда до сих пор не спрыгнули с этой дыры, если находятся где-то там? Жон замер, пристально вглядываясь в пролом. Солнечный свет, проникающий через него, казался почти неестественно ярким, контрастируя с мрачной атмосферой заброшенного собора. Мысли его метались, пытаясь найти логическое объяснение. Если горгульи действительно были здесь, почему они до сих пор не показались? Может, они ждут подходящего момента, типа наступления ночи или ещё чего-нибудь? Или, возможно, они не такие агрессивные, как тварь из Северного Прибежища Нежити? Хотя последняя мысль очень уж похожа на глупость. — Ладно, — пробормотал он себе под нос. — Стоит попробовать подняться хотя бы для того, чтобы убедиться, что их там нет. Он огляделся в поисках пути, который мог бы привести его к пролому. Лестницы на второй этаж он уже исследовал, но они вели только к балконам и небольшим комнатам, где ничего интересного не было. Однако теперь Жон задумался о узкой лестнице, ведущий наверх, под потолок собора. Во время своих поисков он осмотрел эту лестницу весьма поверхностно, просто посмотрел куда она ведёт и вернулся обратно. Но теперь, похоже, придётся туда подняться. Жон подошел к узкой лестнице, ведущей вверх, и снова осмотрел её. Железная, ржавая насквозь и закреплённая на стене не менее ржавыми и скрипучими креплениями. Лестница, прямо скажем, вообще не внушала доверия. Однако другого пути не было. Глубоко вздохнув, юноша взялся за холодные перила и начал подниматься. С каждым шагом лестница скрипела и покачивалась, словно предупреждая его об опасности. Так что Жон очень обрадовался, когда она оказалась не сильно длинной и он всё же закончил подъём без происшествий, снова встав на крепкий и устойчивый пол небольшого парапета прямо под потолком. Радость, правда, продлилась не долго. Дело в том, что тот самым парапет никаких перил или иных ограничений не имел, а находился при этом под самым потолком собора. То есть упасть отсюда было раз плюнуть. Конечно, прямо под Жоном была не пропасть, а одна из подсобных комнат второго этажа. Но некоторый страх высоты, появившийся после полёта в Изумрудный Лес и падения с обрыва Северного Прибежища, до сих пор давал о себе знать. Жон стоял на парапете, стараясь унять дрожь в ногах и сосредоточиться на окружении. Свет, проникающий через пролом, создавал совершенно сюрреалистичную атмосферу, играя тенями на стенах собора. Он огляделся, пытаясь понять, как лучше всего осмотреть территорию за проломом. Но как бы он не вглядывался, ничего кроме неба и стоящей где-то в отдалении горы видно не было. Зато уже здесь, на парапете, можно было разглядеть ещё одну лестницу, что предлагала подняться ещё выше. — Такими темпами я на крышу выберусь, — заметил Жон, и в целом не прогадал. Жон задумался, глядя на лестницу, которая вела к самым верхам собора. Он понимал, что крыша могла открыть совсем другую перспективу, возможно, из которой он сможет увидеть, где скрываются все загадочные горгульи, а также даст возможность оценить обстановку вокруг. Вот только у этого пирожка есть не только внешний вид, но и начинка. Если эти проклятые всеми Гримм горгульи действительно сидят на крыше, то лезть прямо к ним в пасть… так себе идея, прямо скажем. Собравшись с духом, Жон начал подниматься по новой лестнице. Это было не сложно физически, но вот ожидание приближающихся проблем и фантазии на тему того, что там его может ждать, изводили парня чисто эмоционально. Каждый шаг Жона по лестнице отзывался в его голове как предостережение. Он пытался представить себе, как выглядят эти самые горгульи, и что они могут сделать, если заметят его. Его переживания лишь усиливали мрачную атмосферу, которая окружала собор. Паранойя медленно закрадывалась в его мысли. А вдруг эти твари специально прячутся на крыше, сидя в засаде на слишком уж любопытных Охотников вроде него самого? Когда Жон наконец достиг верхней площадки, его охватило чувство облегчения, ибо прямо у места подъема его никто не ждал. Это уже радовало. Зато там был проход с выломанной дверью, ведущей прямо на крышу. И, прежде чем хоть что-то делать, Жон решил хотя бы немного осмотреться. К некоторому удивлению парня прямо на крыше никого не было. Да и сама крыша выглядела как-то странно. Такое чувство, что тут прошла самая настоящая война, которая в какой-то момент и закончилась проломленной крышей у собора. Жон медленно вышел на крышу и огляделся. Везде были следы разрушений: большие каменные блоки, отломанные от главной конструкции, валялись вокруг, образуя своеобразный лабиринт из обломков. Некоторые части крыши были пропитаны мхом и лишайником, в то время как другие, кажется, были опалены огнём. Сразу же становилось очевидно, что тут проходил очень сложный бой. И это было очень необычно, как казалось Жону. Не так-то просто драться на крыше, с которой можно легко свалиться. И это заставило парня волноваться ещё больше. Сам для себя такое поле боя он бы не выбрал, это тупо не удобно. А вот для какого-нибудь летающего монстра оно было бы в самый раз. И если этот монстр был достаточно разумным, чтобы организовать подобную засаду… это точно не сулит Жону ничего хорошего. Жон осторожно продвигался вперед, стараясь не наступать на разбросанные обломки и осколки, которые усеивали крышу. Каждый шаг давался ему с трудом — не только из-за опасности поскользнуться, но и из-за напряженности, которая витала в воздухе. Он чувствовал, что за каждым углом, за каждым выступом может таиться угроза. При этом он крепко сжимал в руках подаренную кузнецом боевую кирку. И это в итоге оказалось его ошибкой. На другой стороне крыши была башня. И хотя с позиции Жона было не очень видно, всё же можно было уверенно предположить, что это колокольня. По словам Удручённого, ему нужно было позвонить в два колокола, один из которых, очевидно, был здесь. И пока Жон аккуратно пробирался по проломленной крыше в сторону колокольни, выискивая горгулий, эти самые горгульи внимательно следили за ним. На счастье блондина, ожившие статуи были созданы не только и не столько в качестве стражей, сколько для проверки достойных, а потому не нападали из засады, давая своим противникам время на подготовку. Не то, чтобы блондину это сильно помогло, но, по крайней мере, он не пропустил момент, когда из-за колокольни вылетела ожившая статуя, что сделала круг над его головой свалилась в крутое пике, надеясь раздавить дерзкого рыцаря. Громко выругавшись, Жон отпрыгнул с пути неожиданно манёвренной твари и, убрав боевую кирку, достал заранее заряженный пистолет и сделал три выстрела. Те, впрочем, не возымели какого-либо видимого эффекта, и горгулья, не обращая никакого внимания на три попадания в торс, рванула к нему. Пусть в душе он и ожидал чего-то подобного, но всё равно внутренне был разочарован ничтожной пользой от оружия, что должно многократно превосходить все известные местным альтернативы. Тем не менее, у блондина не было времени на разочарование. Враг был уже близко, а потому он убрал пушку в инвентарь, вновь заменив её клевцом, и, уклонившись от удара массивного топора, нанёс ответный удар, попав той по кисти. И пусть это не возымело эффекта, он мог порадоваться за то, что оружие, вопреки его опасениям, не развалилось от силы удара. Всё же общаясь со студентами Маяка, блондин невольно привык к полному отсутствию деревянных частей в оружии юных Охотников, и теперь ему было как-то даже неудобно. Неудобство, впрочем, не помешало ему продолжить сражаться. Поднырнув под широкий горизонтальный взмах, блондин нанёс ответный удар, обрушив своё оружие на колено монстра. Раз, второй, затем третий, блондин лупил уязвимую, как ему казалось, часть тела ожившей статуи, в надежде выбить противника из равновесия, и ему даже удалось отколоть несколько небольших кусочков, но он так и не успел толком развить свой успех, когда в его грудь ударил хвост монстра, прервав серию ударов и опрокинув его на землю. К счастью, Аура с честью выдержала это испытание и блондин отделался лёгким испугом. По крайней мере, он так думал, пока на него не обрушился поток племени, от которого тот едва успел прикрыться фамильным щитом. И едва этот поток закончился, как на него посыпался град тяжёлых, размеренных ударов от его противника, всё глубже вбивая Жона в и так едва удерживающую его вес крышу. Юноша понимал, что такими темпами у него либо кончится Аура, либо монстр наконец сломает семейную реликвию. Последнего ему не хотелось, пожалуй, даже больше, чем признавать поражение, а потому ему нужен был план, и план, пусть и не слишком продуманный, у него был. Сгруппировавшись так, чтобы ему было удобнее броситься на врага, Жон стал дожидаться очередной паузы между ударами. Как только появился шанс, он бросился на врага, в прыжке отзывая клевец, заменяя тот уже хорошо себя зарекомендовавшим огненным Прахом. Схватившись за одну из выступающих частей, он подтянулся к горгулье, засовывая той руку в пасть практически по локоть, и призывая из инвентаря как можно больше огненного праха в дополнение к уже оказавшемуся в глотке монстра кристалу. И через мгновенье, когда его противник почувствовал неладное и попытался его оттолкнуть, блондин схватил один из кристаллов и сжал его, тем самым сдетонировав весь Прах, что был в монстре, и эффект надо сказать был впечатляющим. Из-за внезапно возросшего давления тварь была буквально разорвана изнутри огненной волной, что впрочем едва ли можно было-бы назвать победой в иной ситуации. Рука блондина отсутствовала ниже локтя, да и выше, практически до самого плеча он был покрыт ожогами третьей степени. Не спасла его от них даже Аура, и, если бы не его полная нечувствительность к боли, он бы сейчас мог только орать и звать на помощь. Впрочем, парень сомневался, что он вообще пережил бы это, не став странной нежитью с живой кожей. Хотя сейчас он определённо больше походил на труп. Одежда блондина была изорвана в лохмотья облаком каменной шрапнели, броня помялась, а многочисленные раны кровоточили так сильно, что казалось в его теле вообще не должно быть столько крови. Однако, несмотря на всё это, он не умирал, нет. Вместо ухода ко сну он стоял над поверженным противником, не переставая мысленно благодарить Вайс за подаренный Прах Затем этот идиллический момент был нарушен вторым криком. Вторая горгулья, что вылетела из-за колокольни, заставила Жона выругаться и немедленно схватить фляжку с Эстусом. Жон едва успел сделать глоток из фляжки, как вторая горгулья уже приземлилась рядом и молодецким ударом параллельно земле просто снесла парня с крыши вниз. Естественно, что в такой ситуации ни о какой «стратегии приземления» речи быть не может, а потому Жон уже в полёте опять присосался к фляге с Эстусом, в надежде, что Аура спасёт при падении с такой высоты. И слава хрустящим завтракам, его Ауры действительно для этого хватило. Жон успел сделать ещё два жадных глотка, чувствуя, как его Аура перенасыщается энергией и начинает восстанавливать обугленную плоть, как последовал страшный удар о землю. Аура сгустилась вокруг него в момент удара о землю, поглотив часть кинетической энергии, но даже этого хватило, чтобы парень услышал треск собственных рёбер. Да и затылком приложился знатно, так что в глазах потемнело. Благо его Аура всё ещё была перенасыщена энергией, так что Жон достаточно быстро смог прийти в более или менее вменяемое состояние. Откатившись в сторону, он с трудом поднялся на колени, отмечая, что его скинуло с той стороны, где можно было спуститься к кузницу Андре. Откатился он, кстати, вовремя. Так как, вторя своей жертве, с крыши спикировала и вторая горгулья, буквально тяжёлым камнем рухнувшая в нескольких метрах, почти на месте падения молодого Охотника, подняв тучи пыли. Жон, превозмогая головокружение, впился взглядом в клубы пыли, пытаясь разглядеть силуэт горгульи. И это достаточно быстро ему удалось, так как эта горгулья не сильно отличалась от предшественницы, а потому в её пасти точно так же начало разгораться пламя. Жон ещё успел подумать, что это просто нечестно, выставлять таких противников как «испытание», если верить Солеру. С другой стороны, если это испытание, то уже страшно представить, что же будет дальше. Сил на то, чтобы сражаться с этой тварью в рукопашную у Жона не было, как и желания. Да и предыдущее оружие выпало из рук. Так что он призвал в руку револьвер и сделал выстрел куда-то в сторону противника, просто не имея возможности нормально прицелиться из-за контузии и банальной нехватки времени. Выстрел прозвучал громко, но пуля лишь чиркнула по каменной поверхности горгульи, едва ли поцарапав её крыло. Тварь же выдохнула в сторону Жона волну пламени, что не только опять обожгла многострадального парня, но также зацепила револьвер в его руке. Попав под воздействие огня, капсюли в патронах сдетонировали, подорвав и прах внутри, так что оставшиеся у Жона патроны просто выстрелили дуплетом прямо из барабана. К счастью, револьвер не развалился прямо у Жона в руках, но ему точно понадобится профилактический ремонт. Как и самому Жону. Его опять обожгло огнем, просадив и так истощенную постоянным восстановлением тела Ауру. А потом горгулья ещё и дополнительно саданула по нему своей секирой, что окончательно добило Жона. В себя парень пришел уже в комнате своей команды в Биконе. Жон медленно открыл глаза, ощущая, какую-то странную неправильность в своём теле. Он лежал на кровати, покрытый простыней, а вокруг царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене. мысли путались, а в горле пересохло, словно он глотал песок. Но больше всего его беспокоила рука. Та самая рука, которую ему оторвало детонацией праха при убийстве первой горгульи. Было такое чувство, будто её ему и в реальности кто-то оторвал, конечность утратила чувствительность, будто её там и не было. Жон с кряхтением повернул голову, чтобы взглянуть на свою руку. К счастью, она была на месте, а не тот обрубок, что был у него в бою со второй горгульей. Вот только выглядела она так, будто его долго и старательно лупили стальной трубой по этой самой руке. Вся сине-фиолетовая и опухшая. — Жон? — его возня привлекла внимание остальной команды и Пирра первой обратилась к Рену. — Что-то случи… ох. В этот момент она заметила, что за ужас представляет из себя его рука. Да и Нора с Реном тоже рассмотрел его повнимательнее. — Я бы помахал вам рукой, ребята, — Жон попытался улыбнуться, чтобы показать, что всё в порядке, но вышло у него откровенно так себе. — Но что-то меня рука не слушается. — Боже, Жон, — Пирра тут же подскочила со своей кровати и подошла ближе, её глаза расширились от ужаса при виде его руки. — Ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик. — Это была каменная горгулья, монстр похожий на ожившую статую, — Жон поморщился и решил признаться. — Да и с учётом того, что я засунул ей руку с огненным Прахом в пасть, можно считать, что как минимум часть вины лежит на мне. — Ты что, совсем с ума сошёл? — Нора, обычно всегда весёлая, в этот раз выразила нешуточное беспокойство. — Подрывать Прах прямо в руке? Даже при самом благоприятном исходе тебе должно было оторвать пальцы. Слава Ауре, что этого не произошло. — Ну, знаешь, — Жон приподнялся на кровати. Он решил не говорить ребятам, что на самом деле ему оторвало не просто пальцы, а половину руки. — Когда тебя пытаются поджарить, как курицу на гриле, не до выбора методов. Да и, вроде как, сработало. — Сработало? — Рен, скептически выгнул бровь. — Ты лежишь здесь с рукой, которая выглядит так, будто её пытались раздавить прессом, и это по-твоему «сработало»? — Это помогло мне справится с первой горгульей и на этом бы всё закончилось. Я не ожидал, что вылезет вторая и мне придётся сражаться ещё и с ней. — Жон, если после боя твоя рука выглядит так, то даже победа над монстром не является чем-то хорошим, — Пирра осуждающе покачала головой. — Насколько бы Аура не была полезна, это не панацея. Да и враги, как ты сам мог убедиться, далеко не всегда ходят по одному. — Ладно-ладно, — Жон сдался, поднимая здоровую руку в знак мира. — Вы правы, это было глупо. Но, знаете, когда ты стоишь на краю крыши, а за тобой гонится каменное чудовище с огненной пастью, не до рациональных решений. — Так ты признаешь свою правоту или всё же оправдываешься? — Нора усмехнулась. — И то, и другое, — Жон попытался улыбнуться и свести всё к шутке, но Пирра не оценила юмора и отвесила своему напарнику лёгкий подзатыльник. — Это не повод для шуток, — сказала она строго. — Надо отвести тебя в лазарет. Так и поступили. Младший Арк даже моргнуть не успел, а они уже накинули повседневную одежду и повели его неизвестно куда. Возможно, на его мыслях сказывалась уменьшенная чувствительность к боли, которая уже заставила его пойти на риск с горсткой Праха во рту горгульи, но он всё ещё считал, что его товарищи перегибают палку с этой опекой. Оставалось надеяться, что с его раной разберутся быстро и всё успокоится. Однако, судя по тому, каким шокированным взглядом встретила их медсестра, сразу потянувшаяся к Свитку, всё обещало затянуться надолго.