Избранный Охотник

В мир своего сна Жон вернулся около костра, который находился над Андре. Сначала парень удивился, почему здесь, а не в Храме Огня, но потом вспомнил, что он действительно отдыхал около этого костра в последний раз. И как же давно это было. Казалось бы, сколько дней он не возвращался в этот мрачный мир, а здесь ничего считай и не изменилось. Да и чему здесь, среди руин, меняться? Впрочем, он тут же себя поправил, отогнав подобные мысли. Всё же вокруг не статичная игровая локация, а странный и порой безумный, но всё же, насколько он может понять, живой мир, а, значит, и изменения вокруг происходят. Да и лиц новых здесь он встретил немало, так что не ему жаловаться на статичность обстановки. Однако, не это для Жона было главным, вовсе не это. Куда важнее для него был тот факт, что все те дни упрямого бодрствования по двадцать четыре часа в день блондин тренировался, разрабатывал вместе с друзьями тактики боя против разных противников и обучался у Вайс премудростям праховой магии. Молнию вот по её собственным словам он освоил в рекордно короткие сроки и уже приступил к освоению второго приёма. И получалось у него надо сказать весьма бодро, спасибо Вайс за наставления. А также спасибо Руби за отличную идею для следующего приёма. Точнее не совсем идею, приём-то был типовым, можно даже сказать стандартным, но вот предложила его именно она. Он сам в начале подумывал то ли об усилении ударов Прахом, как это делал Рен, то ли об использовании гравитационного Праха для срезания углов и перепрыгивания препятствий, что, как твёрдо решил блондин, он всё же непременно освоит, просто немного попозже. Сейчас же на повестке дня у него был навык, получивший лаконичное название «каток». Простой по сути и относительно простой в исполнении, особенно в базовом варианте, он создавал вокруг Охотников область, покрытую невероятно скользким льдом. Или создавал ледяную дорожку перед ним, но это было сложнее освоить, так что пока что блондину приходилось обходиться базовой версией, что впрочем его устраивало. Он уже мысленно потирал руки, видя как тупые как пробка полые целыми толпами ломают себе всё что можно, стараясь добраться до него по обледеневшим лестницам, или как огромные демоны беспомощно барахтаются на полу, не в силах справиться со стихией. Эх, мечты-мечты. Отчего-то он, даже будучи натуральным блондином, не верил в то, что это сработает настолько идеально, как он надеялся. Слишком уж это было бы легко, а он отчего-то не верил, что в этом мире что-то может достаться ему без усилий. Но даже если ему понадобится приложить усилия, то его это не пугает. Не тому, кто полез в Маяк без каких-либо навыков, бояться трудностей. Главное, чтобы награда стоила усилий. И хотя сам он был отнюдь не жадным, странно было бы вообще не желать увидеть результаты своих трудов. Даже не ради себя, а ради друзей, которых хотел отблагодарить за помощь. Впрочем, что вообще он ожидал вынести из этого места? Он уже показывал друзьям местные пейзажи и, как правильно отметила Вайс, выглядели они так, будто все ценности давным-давно разграблены, а остались там только камни. Хотя стоило учитывать её общий пессимистичный взгляд на вещи. Вот меч он от Оскара получил. Фляжку с Эстусом затрофеил. А тот странный то-ли священник, то-ли торгаш, как он помнит, говорил о каких-то волшебных кольцах, так что, по мнению блондина, сокровищ здесь было немало, главное было их отыскать. Вдохновлённый этой мыслью, Жон огляделся вокруг. В башне было тихо. Только рядом на другом краю моста, что соединял эту башню с соседней крепостью, можно было разглядеть довольно тучное тело со странным шлемом, а может быть и странной головой. Не будет же обычный человек носить шлем в виде здоровенной луковицы? Жону не удалось припомнить ничего подобного среди встреченных противников, а потому ему было интересно, кто же это такой. Но с ходу соваться к непонятному противнику было глупо, а потому он решил для начала дойти до кузнеца, вдруг тот что-то знает или подскажет. С такими мыслями он поднялся, продолжая следить за странной фигурой по ту сторону моста. Но стальная луковица приделанная к толстому телу, не двигалась и, кажется, вообще не обращала внимания на Жона. Тот некоторое время ещё осторожничал, но потом всё же решил не тормозить и отправился по ступенькам на этаж ниже, туда, где Андре во всю стучал молотом по очередной заготовке. В воздухе витал запах раскалённого металла и угля, а от жара кузнечного горна на каменных стенах плясали оранжевые отблески. Но воздух при этом был влажным, как будто туманным. Не очень приятно, на самом деле. — И снова здравствуй, парень. — Андре на мгновение прервал свою работу, чтобы оглядеть Жона с ног до головы. Только закончив осмотр, он кивнул и поздоровался. — Похоже, у тебя всё в порядке. — У нас с горгульями произошел размен, я смог победить, но в итоге умер сам, — Жон не был согласен с оценкой Андре, так что даже забыл поздороваться в ответ, но быстро опомнился. — И да, здравствуй. Прости, что сразу не… — Ты слишком вежливый. Даже для рыцаря, — Андре усмехнулся. — Что же до смерти, то в наше проклятое время это случается сплошь и рядом. До тех пока ты не начал превращаться в Полого у тебя всё хорошо. — Как скажешь, — Жон до сих пор не привык к тому, что местные рассуждают о смерти как о чём-то обыденном и каждодневном. — Кстати о полых, я встретил что-то непонятное этажом выше. Толстое тело и голова как луковица… — Это сэр Сигмайер из Катарины. Что тебя в нём удивило, неужели никогда раньше не видел катаринских рыцарей? — Андре снова остановил свою работу, и ещё раз внимательно осмотрел Жона, особенно открытые участки кожи. — Как можно забыть этих ребят и их нелепые доспехи? Можно подумать, что ты стал Полым, парень. — Никогда не встречал этих ребят и не слышал о них, — Жон пожал плечами. — Хм… — Андре задумчиво почесал бороду, оставляя сажные отпечатки на подбородке. — Тогда либо ты из очень далёких земель, либо… Он не договорил, но Жон почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Либо что? — Либо ты начал забывать. А это первый признак. — Признак чего? — Опустошения. — Не выдумывай, я говорил, что издалека, — Жон тряхнул головой, прогоняя навеянные кузнецом страхи. Забыть себя было реально странно. Но тут парень был уверен, что никаких рыцарей в нелепых доспехах он не видел и не знал, а потому и забыть не мог. В конце концов, он с Ремнанта, так что здесь ему всё будет в новинку. Повезло, что этот парень из Катарины оказался просто странным, а не жутким монстром, как большая часть местных обитателей. — Ладно, как знаешь, — Андре хмыкнул и снова взялся за молот. — Но если ты хочешь узнать о Сигмайере, то спроси у него самого. Катаринцы достаточно общительные люди. Сигмайер обычно дремлет то тут, то там. Хотя сейчас его цель эта проклятая крепость Сена, так что он будет околачиваться у входа вокруг неё или внутри. И да, если он начнёт рассказывать про свою дочь — не перебивай. А то обидится. — Дочь? — Жон приподнял бровь. — Ага. Кажется, её зовут Зията. Или Зиглинда. Чёрт, я всегда путаю. В общем, если услышишь что-то вроде «мой славный Лин» — значит, речь о ней. Жон подумал, что если «Лин» это сокращение имени, то она скорее всего Зеглинда, а не Зията. И разве Андре не сказал, только что, будто потеря памяти первый шаг на пути к становлению Полым? Так он ведь сам уже забывает всё подряд. Но говорить об этом старику напрямую Жон не стал. Посчитал это невежливым. Лучше просто перевести тему. — Как думаешь, из горгулий можно извлечь что-нибудь ценное? Как из того голема, что до этого у тебя в подвале, — Жон вспомнил про недавно побежденного врага. Ему всё равно придётся вернуться туда, чтобы позвонить в колокол. — Их оружие и щиты сделаны из неплохой бронзы. Щиты ещё дополнительно зачарованы, на защиту от огня, — Андре задумался. Жон был не первым, кто пытался получить с побежденного противника максимум пользы, а потому кузницу уже доводилось иметь дело с подобными трофеями. — Сами горгульи состоят из зачарованного камня и бронзы. Элементы на голове можно отодрать и сковать не самый паршивый шлем. Хорошую сталь бронза не держит, но вот защита от магии у шлема из магической бронзы очень хорошая. В хвосте, опять же, тоже бронзы много. Так что с двух горгулий можно прям на полноценный доспех набрать, но, как уже сказал, это будет доспех против магии. — Неплохо, — для Жона это был настоящий джек пот. Пускай металл был не очень прочным, но если он реально защищал от магии, то это было очень интересно. С одной стороны, саму магию в предметах можно попробовать изучить. С другой стороны, сложно представить, сколько будут стоить детали, инертные к стихийным воздействиям Праха. Может Жон и не самый умный человек на Ремнанте, но, по его мнению, такой материал был ценнее золота в любой промышленности, от машиностроения до обработки Праха. — Хватит фантазировать, парень, — Андре хмыкнул. — Для начала тебе придётся убить их, а только потом думать о том, что с этой проклятой парочки на вершине собора можно будет получить. — Я уже их убил, хоть и сам помер в процессе. Боюсь теперь, как бы всё ценное с них не сняли, пока я приходил в себя. — Наивный юнец! — Андре хохотнул, отправляя заготовку в горн, так что в его кузне на некоторое время образовалась тишина. — Думаешь ты один такой, кто мнит себя Избранной Нежитью? Было время, когда тут слонялись тысячи таких как ты. Потому и появилось испытание с Колоколами, горгульи эти и крепость… Какой смысл в испытании, которое можно пройти только один раз? Так что нет, никто твой трофей не унёс, он все ещё ждет тебя там, на вершине собора, такой же живой, как и ты сам. — Нет… — Жон покачал головой в отрицание. Андре, в свою очередь, усмехаясь в усы, покивал в знак подтверждения. — Боже, и кто это придумал? — «Боже» и придумал. Лорд Гвендолин, и тебе очень повезло, парень, что ты не сказал ничего грубого о сыне Повелителя Света, — Андре ответил без всякой улыбки. — Не стоить гневить богов, а особенно их слуг. — Понял, — Жон несколько смешался от подобной перемены тона беседы и решил закругляться. — Ладно, я тогда пойду, попробую ещё раз убить горгулий. — Успехов, — Андре тоже вернулся к заготовке, что накалялась в горне. — И будь осторожен, никто не хочет, чтобы ты стал Полым. — Спасибо за совет, — Жон кивнул и вышел из кузницы, всё ещё чувствуя странный, тяжелый осадок после разговора. Подходить к рыцарю-луковице в таком настроении как-то не особо хотелось, а потому Жон сразу же отправился к ожидающему его испытанию «лорда Гвендолина». Всё же дикость какая-то, что боги не просто есть где-то там, а действуют среди людей. Жон до сих пор не мог к этому привыкнуть, хотя про этого Гвендолина ему ещё Солер рассказывал, да только тогда Жон не придал этому особого значения. Но, несмотря на довольно смазанное окончание, беседа с кузнецом принесла немало пользы. В бою с горгульями Жон очень надеялся на выученный приём с молниями, но Андре говорил, что бронзовые части на горгулье давали хорошую защиту от магии. Так что молнией придётся бить либо в грудь, либо, как в прошлый раз, в глотку. Это была очень важная информация, без которой Жон мог бы потратить кучу праха в пустую, ещё разок бесполезно умерев около этих каменных тварей. Собор возвышался перед ним, мрачный и величественный. Жон уже знал дорогу — вверх по полуразрушенной лестнице, через галереи, где ветер гулял меж колонн, словно кто-то включил большие вентиляторы. Парочка полых солдат, с которыми Жон разобрался уже чуть ли не походя. Один из солдат был вооружен арбалетом, от выстрела которого было проблемно увернуться на узкой галерее, поэтому Жон принял болт на щит. Арбалетчика прикрывал воин с мечом и щитом, который тут же бросился на Жона с занесенным над головой мечом. Этот удар Жон тоже принял на щит, сразу после этого перебивая противнику незащищенное колено и держа мечника между собой и арбалетчиком. Последний оказался достаточно туп, чтобы все же попытаться выделить Жона и потратить выстрел в молоко. Дальнейшее было делом техники. Сбросить мечника с галереи вниз, добежать до арбалетчика пока тот пытается перезарядить арбалет и рубануть того по шее. Вот и весь бой. Можно было бы немного погордиться собой, если бы эти полые не были тупы как пробки и не обладай они силой чуть больше обычного городского жителя. Настоящий противник ожидал его впереди, и куда ближе, чем даже сам Жон себе представлял. В главном зале собора опять стоял тот самый здоровенный рыцарь, что сражался с магом. В тот раз их противостояние закончилось ничьей и Жон смог взять себе и булаву рыцаря, и посох мага. Теперь же оставалось только надеяться, что сам момент изъятия никто не видел и не будет предъявлять Жону претензии. Парень уже и забыл про этого рыцаря, так как в прошлый раз его тут не было. А рыцарь переросток, похоже ходил за новым оружием. Вместо огромной булавы в его руках был меч, что Жоном рассматривался как двуручник. Но в руках переростка он выглядел как самый обычный длинный меч. Может лишь чуть длиннее чем большинство. — Э-эм… привет? — юный Охотник не знал, что нужно делать в такой ситуации, а потому для начала предпочёл просто поздороваться. Рыцарь никак на приветствие не ответил и вообще не отреагировал, что не сильно Жона успокоило. Полые тоже не особо разговорчивые, что не мешает им быть до крайности агрессивными. Жон уже думал потихоньку начать обходить этого большого парня по кругу, как неожиданная реплика со стороны чуть не заставила его подпрыгнуть на месте со страха. — Не думаю, что он понимает тебя, парень, — насмешливо заметил голос позади Жона. Там на одной из скамеек сидел Освальд из Карима, которого Жон встречал в свой прошлый поход по собору. — Этот парень уже стал Полым. Иногда они бывают неагрессивными. Но я бы не советовал проверять, как долго это продлится. — Я уже много раз сражался с Полыми, но так и не понял, что это такое, — Жон все ещё недоверчиво косился на полого рыцаря. — И как вообще можно отличить агрессивного Полого от неагрессивного? — Агрессивный уже попытался бы сожрать твою душу. Неагрессивный больше похож на побитую собачонку, сидит скулит где-нибудь, пока его не потревожат и он не начнет крушить всё вокруг. Всё просто, — Освальд начал отвечать с конца. — Что же до того, кто такие Полые… сложный вопрос. Есть много теорий кто это такие и у всех есть свои доводы в пользу именно их варианта. — Например? — Жон осторожно отступал от полого рыцаря, пока не дошел до скамейки Освальда и не присел рядом. — Ну, — Служитель богини Велки усмехнулся, доставая из складок плаща потертую флягу. И это не была фляжка Эстуса. Он то ли не являлся нежитью, то ли не видел проблем в питье просто ради удовольствия. — Некоторые говорят, что Полые потеряли свои души, что не правда. Ты сам при убийстве этих тварей должен был почувствовать, как они отдают тебе души… белые души, созданные богами как «дар» смертным. — У них нет человечности, — предположил Жон, вспоминая Оскара. — Это противоречит учению Церкви Света, — Освальд цинично усмехнулся. — Ведь последователи лорда Галина учат, что всё плохое в человеке от наследуемой людьми тьмы в душе. Вот только тогда все становились бы Полыми. Вместо этого же только люди могут стать нежитью. И то далеко не все. — И что тогда выходит? — Жон запутался. — Ничего, — Освальд хихикнул. — Никто об этом не знает и большинство даже не пытается узнать. Когда нежить только появилась мало кто придал этому значения. Город, расположенный ниже не просто так зовется «городом нежити», бессмертные люди просто селились тут и жили на протяжении веков. Но чем больше бессмертных становилось, тем больше среди них появлялось тех, кто создавал проблемы и дурную репутацию. Если кто-то и пытался разобраться в проблеме, то эти знания давно исчезли… Освальд задумчиво задрал голову, туда, где был балкон. Именно там стоял маг, с которым сражался рыцарь переросток. Это был до крайности задумчивый и даже неприязненный взгляд. Жон был достаточно проницательным, чтобы понять: за этим взглядом что-то стоит. Освальд что-то не договаривал или даже откровенно лгал. — Ты что-то скрываешь, — Жон прищурился, изучая лицо Освальда. В другой ситуации он бы не стал лезть в это дело, но очень уж неприятное впечатление создал о себе продавец индульгенций. Тут хочешь, не хочешь, а будешь настороже. Служитель богини Велки медленно перевел взгляд на него, и в его глазах мелькнуло что-то холодное, почти опасное. — Все что-то скрывают, парень. Даже ты, — он отхлебнул из фляги, затем резко захлопнул крышку. — Но если тебе так интересно… есть одна старая легенда. Говорят, что Полые действительно появились из-за богов. Вот только это было не наказание, а ошибка. То ли они испугались тьмы человечества, то ли пожелали её получить себе, но они что-то сделали с людьми, отчего у нас теперь две души, тёмная и светлая. Вот только механизм оказался несовершенным и ставшие нежитью люди постепенно теряли себя и становились Полыми. Возможно, что и сама по себе нежить появилась из-за богов. Освальд задумчиво посмотрел на тяжёлого рыцаря Береника, а после и на алтарь за его спиной. Вернее на гробницу. Если подойти поближе, то можно было ясно понять, никакой это не алтарь и не стол для подношений, а самый настоящий гроб. Продавцу индульгенций было очень любопытно, кто же удостоился таких почестей, но Велка не благоволит осквернителям могил, а потому он не лез к каменному саркофагу. — Вот только если сказать об этом в присутствии кого-нибудь из Анор Лондо, то за это могут и убить, — и снова Жон вздрогнул от голоса у себя за спиной. В этот раз это был Солер, что тоже решил зайти в Собор Нежити. — Привет, Жон Арк, видел твоё прошлое противостояние с горгульями. Это было рискованно и отчасти даже глупо. — Спасибо за оценку, — сухо ответил Жон, не отрывая глаз от рыцаря. Тот по-прежнему стоял неподвижно. Ответ был не очень вежливым, но Жону уже достаточно промыли мозги на эту тему в Биконе, чтобы выслушивать всё это ещё и здесь. Солер усмехнулся и перевел взгляд на Освальда. — Ты, как всегда, мастер полуправд, Освальд. Говоришь достаточно, чтобы заинтересовать, но недостаточно, чтобы раскрыть суть. — А ты, как всегда, любишь влезать в чужие разговоры, — парировал служитель Велки, но в его голосе не было злобы. Скорее усталое раздражение. — Это потому, что ты редко говоришь что-то действительно полезное. А вот проблем твои слова могут принести с избытком, — Солер скрестил руки на груди. Было такое чувство, что этот спор продолжается уже не один раз, это стало чем-то вроде традиции. — Так что мой тебе совет, парень, слушай и запоминай все, что слышишь, но ради собственной души, лучше не повторяй все, что услышишь. Жону на это оставалось только кивнуть. Невольно вспомнились слова Андре, тот тоже призывал быть осторожным со словами. И это заставляет задуматься об Освальде, судя по его словоохотливость этот старик был не так плох, как Жон о нем думал. Ну или просто ничего не боялся. — Ты в прошлый раз так и не позвонил в колокол. Попробуешь ещё разок? — так как Солера никто не перебивал он продолжал говорить, разбивая тишину собора. — Да, Андре уже предупредил, что горгулий придётся победить повторно. — А ты как хотел? У нас здесь редкие противники умирают по одному разу. Жон мог бы возразить странному священнику, сказав, что та парочка демонов, которых он убил в Прибежище и уже здесь, на крепостном мосту, не воскресали, но попридержал язык. Во-первых, он не знал, действительно ли они остались мёртвыми, а во-вторых они действительно были меньшинством, если учитывать сколько Полых он убил. Так что вместо того, чтобы спорить с Освальдом, он просто попрощался со обоими своими знакомыми и отправился навстречу к ожидающим его горгульям. Он верил, что сейчас он не проиграет и что на этот раз тренировок и помощи друзей будет достаточно для победы. Как и в прошлый раз, стоило Жону выйти на крышу, как одна из горгулий ожила, превратившись из безобидного украшения в смертельно опасного противника. Но теперь Жон не растерялся. Он вскинул винтовку, которую держал в руках, и прицельно выстрелил в летающую статую как раз тогда, когда она достигла высшей точки своего полёта и вскоре должна была снижаться. Винтовочный патрон попал той в плечо, выбив фонтан каменных осколков, но не причинив реального вреда, а, казалось, только разозлив магическое чудовище Ответ на это последовал незамедлительно. Его противник рванул вперёд, помогая себе крыльями и почти мгновенно преодолевая разделяющее их расстояние. Но и Жон не стоял без дела. Понимая, что сейчас просто расстрелять противника не выйдет, он убрал винтовку в инвентарь и отпрыгнул в сторону. То ли дело было в эффекте неожиданности, то ли в скорости, но ему повезло увернуться от пикирующего тарана горгульи, а после достать обновлённый клевец и щит, чтобы ударить усиленным Аурой клевцом в локоть твари. И сразу же после ему пришлось пригнуться, уклоняясь от широкого удара. Воспользовавшись своим обновлённым положением, он спрятал клевец в инвентарь, и тут же достал кристалл электрического Праха, который тут же запитал на максимум и разрядил в центр груди противника. Бабахнуло знатно, его даже на мгновенье оглушило, а в глазах замелькали искры, отчего он и пропустил удар в бок, тут же выругавшись про себя и отскочив, чтобы проморгаться. Он ведь и правда почти забыл о хвосте, которым его только что и огрели. И на этом его противник и не думал останавливаться. Горгулья широко открыла пасть, будто готовясь к выдоху, и Жон почти достал из инвентаря другой кристалл, но вовремя откинул эту идею, вместо этого прикрывшись щитом, минимизируя урон. Он понимал, что не попадёт в тайминги, а рисковать и проверять, окажется ли его молния сильнее огненного дыхание ожившего изваяния, блондин не хотел. Так что переждав, пока тот выдохнется, Жон снова рванул к нему, убрав щит и взяв в руку кристалл. Не лучшее его решение, учитывая, что ему пришлось принять удар хвостом горгульи на предплечье, но игра стоила свеч. Он подобрался достаточно близко, чтобы точно прицелиться в пасть повернувшегося в его сторону монстра и разрядить молнию ему в глотку. И пусть после попадания тот дёрнул головой, будто от боли урон уже был нанесён, он не сбавляя натиска накинулся на раненного монстра, обрушивая усиленный Аурой удар на область, где должен располагаться висок. А потом ещё один, и ещё. На третьем ударе голова статуи всё же не выдержала и сломалась, и первый противник пал к его ногам, а после сразу же был отправлен в инвентарь, чтобы не мешался под ногами. Как раз вовремя, ведь в небо уже взлетела вторая горуглья. С ней всё было несколько проще, ведь на этот раз Жон начал с выпуска молнии. Подловив таким образом монстра в самой высокой точке полёта, блондин разрядил в него довольно крупный кристалл Праха, что пусть и не уничтожило его, но заметно повредило. Горгулья замешкалась с нападением, позволив блондину сделать несколько глотков Эстуса, чтобы пополнить Ауру, болезненно просевшую после того удара хвостом. Затем он снова разрядил вторую молнию в нерешавшегося подойти противника. К несчастью, на этот раз он промазал, ведь каменная статуя рванула в начале вертикально вверх, а потом к нему, вынудив уворачиваться, что впрочем было единственным сюрпризом, который она смогла преподнести. Дальше был обмен ударами, где блондин снова выхватил от хвоста статуи, но смог выгодно разменять этот урон, расколов кисть чудовища, вынудив то орудовать немаленькой алебардой одной рукой, далая и без того неповоротливое оружие почти полностью бесполезным. Юный Арк не сомневался, что при попадании под удар ему будет не сладко, однако черепашья скорость движения этого оружия делала траекторию полностью предсказуемой. А дальнейшее уничтожение статуи было просто делом техники. Уклоняться от алебарды, заходить в бок противника во избежание атаки огнём и выбивать всё больше кусков камня из тела горгульи. И стоило только ему окончательно добить второго противника, как на него обрушился поток силы, какого он до этого не ощущал. На мгновение ему казалось что его переполняет сила. Что он способен на любые подвиги. В этот момент Жон почувствовал себя королём мира, но усилием воли он смог отогнать это ложное чувство всесилия. Он понимал, что это было только первое настоящее испытание на пути к Городу Богов, и не стоило так уж сильно этим гордиться. Но в глубине души идущий к колоколу Жон понимал, что он хочет снова испытать этот кайф, это ощущение силы, что вливалась в него, заставляя Ауру сиять. И в глубине души, в тех уголках, о существовании которых он даже не подозревал, теплилась другая мысль. — «Другие прошедшие это испытание не были мной. У них не было современного оружия. У них не было Ауры и Праха. Там, где они пали, я смогу обрести величие и доказать, что я больше чем просто хороший друг и брат семи сестёр». И вот снова зазвонил первый колокол. Ещё одна обречённая душа встала на путь Избранной Нежити. Но сможет ли рыцарь из далёких земель пройти этот путь до конца, или же его добродетели померкнут, поглощённые тьмой человечности, а воля рассыплется в прах под тяжестью испытаний, оставив от него только пустую оболочку? Это ведомо только богам… или же нет?