Тебе не будет больно

       После того дня, когда Хлоя сидела с Итаном, Люцифера она больше не видела. Он не звонил ей и не писал, и, спустя две недели, она возвращается на работу, где должна встретить его.        Хлоя не знает, почему он не общался с ней всё это время, и отчасти винила себя в этом, потому что слишком остро отреагировала на его ранение. Возможно, именно из-за этого он и решил держаться от неё подальше, потому что она снова влезла туда, куда её не просили.        Однако то, как он смотрел на неё в больнице, его взгляд на неё после выстрела… Ей же не могло это показаться?        Деккер ненавидела себя за то, что чувствует к нему что-то, что ей самой, пока неизвестно. Она более, чем уверена, что её мать, будь она рядом, сказала бы ей, что это влюблённость, но детектив знала, что это не так. Люцифер её партнёр, естественно, что она будет о нём волноваться. Даже, если это не должно её волновать.        За всё это время она не только рисковала потерять друга, но и познакомилась с бессонницей, о чём говорили её синяки под глазами, которые она всё утро пыталась тщательно закрасить.        Хлоя старалась не думать о своих кошмарах днём, когда погружалась в работу, которая только прибавлялась, но, как только на улице становилось темнее, а солнце пряталось за горизонтом, страх оставаться одной дома возвращался.        Она несколько раз порывалась позвонить Люциферу самостоятельно, узнать, как у него дела, что нового на работе, но каждый раз одёргивала себя, вспоминая, что он не хочет с ней разговаривать. Возможно, она сама себе всё это надумала, и мужчина просто действительно нуждался в няне для своего сына в тот день. А она — обычная дура, которая что-то в этом увидела.        Погода желала быть лучше, когда она вышла на улицу и съежилась под порывом ветра. Осень в Лос-Анджелесе действительно была отвратительной и это ещё больше заставляло впадать в депрессию. Хлоя просто хотела побыстрее оказаться на работе и вернуться в рутину, чтобы меньше думать о своих проблемах.        Многие девушки, подвергшиеся изнасилованию, замыкаются в себе, пытаются покончить жизнь самоубийством. Это остаётся огромным клеймом для них на всю жизнь. И Деккер должно это успокаивать, должно напоминать о том, что с ней этого не произошло, что её успели спасти, но легче не становится. Каждую ночь она чувствует прикосновение шаршавых огромных рук на своём теле. Она просыпается в разные моменты происходящего: когда ей ломают ногу; когда он разрывает одежду на ней… Но чаще всего, она просыпается от жгучей боли, которую приносит этот мужчина, всё же заканчивая то, что начал.        Она не должна жаловаться на это, потому что это подло с её стороны. Она не имеет права быть жертвой в этом, некоторым досталось гораздо больше, чем ей, но не может справиться со своими эмоциями и чувствами. Ей нужно это побороть, пройти это, но каждый раз, когда она пытается, ей становится только хуже. Ей страшно, и от себя она этого не скрывает.        Когда Хлоя приходит на работу, она не чувствует облегчения. Наоборот, новый груз сваливается на её плечи и ей хочется заплакать от безысходности, потому что она не понимает, что ей нужно сделать, чтобы всё вернулось на свои места.        Всё те же лица, тот же запах противного кофе, стук пальцев по клавиатуре, но это больше не даёт ей мыслей, что она начинает что-то новое. Ей кажется, что она повязла в болоте и оттуда теперь будет слишком сложно выбираться, если вообще возможно.        Она видит Люцифера за своим столом. Он закинул на него ноги и ест пудинг Дэна, чтобы насолить ему. Элла рассказывала, какие войны здесь происходили в её отсутствие, когда Эспиноза начал подписывать стаканчики, но это всё равно не спасало. Это действительно доходило чуть ли не до драк. — Это стол, а не подставка для ног, — её голос был спокойным, когда она подошла к нему. Она всё ещё прихрамывала, всё ещё достаточно заметно, но больше не испытывала ноющей боли. Возможно, это означало, что в скором времени она снова сможет вернуть функциональность своей ноге. — О, кто вернулся, — воскликнул Морнингстар, — К полку прибыл? Больше не собираешься на больничный? Скажи сразу, чтобы зря время не терять.        Его усмешка вызывает в ней ступор. Она останавливается на месте, словно вкопанная и судорожно моргает, пытаясь понять, что сделала не так, отчего он так с ней разговаривает, как в первый день их знакомства.        Люцифер сам борется с тем, чтобы зашить себе рот, обнять её и сказать, как сильно скучал по ней, хоть они и раскрыли всего одно дело вместе. Он нисколько не обвиняет её в том случае, он, наоборот, благодарен ей, и никогда не сможет расплатиться с ней за это, но то чувство, которое он испытывал тогда в её доме, было слишком очевидным. Он не должен открываться перед ней, он не должен давать ей ложных надежд, он, в первую очередь, не должен давать ложных надежд себе и своему сыну, поэтому ему приходится выслушивать недовольные реплики ребёнка по утрам о том, что он хочет к Хлое, а не в садик.        Сегодня было легче. Он знал, что Деккер должна вернуться, он видел её больничный лист, и все эти две недели порывался позвонить ей, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Но каждый раз, когда его рука падала на телефон, он пытался напомнить себе о том, почему он отстранился от неё.        Хлоя красивая. Это даже обсуждать не нужно. Она прекрасна. В ней есть невероятное сочетание красоты, ума и бескорыстности. В ней много положительных качеств, она открыта как книга, и он может с точностью сказать, что она не тот человек, что может предать, но он больше не может доверять людям. Он больше не может доверять женщинам. — Прости, если я что-то не то сказала или сделала, — она нервничала, загибая пальцы рук и облизывая губы. Её взгляд был опущен и казалось, что она сейчас заплачет от той грубости, которую услышала от него. Ему захотелось опровергнуть её догадки и сказать, что она ни в чём не виновата, но так и не смог открыть рот в ответ, — Мы не общались две недели и я думала, когда мы в последний раз общались, что мы стали… друзьями, — последнее слова она произнесла так неуверенно, и он дал себе мысленный подзатыльник.        Молодец, Люцифер, ты заставил её думать, что она в чём-то виновата, когда ты просто боишься своих чувств к ней. — Друзья, правильно, — согласился он, — Это то, что мы есть, — продолжил мужчина, весело улыбаясь. Его улыбка казалась искренней, потому что ему бы не хотелось быть врагами с ней, но и подпускать её слишком близко он не собирался. Друзья — самое разумное, кем они могли бы быть. — Да, — кивнула она, — Это значит, что ты больше не злишься на меня? — За что мне на тебя злиться? — удивился он, смотря в голубые глаза, наполненные печалью. — Я не знаю, это ты не общался со мной всё это время. — У меня были дела, — и он не соврал. Под делами он подразумевал общение со своим сыном, который, словно с цепи сорвался, когда узнал, что больше не пойдёт к Хлое. Он устраивал ему забастовки, отказываясь от еды, его приходилось насильно тащить в садик и в итоге мальчик просто перестал с ним разговаривать.        Ребёнок не понимал, почему ещё вчера он провел свой лучший день с напарницей отца, а уже сегодня он запрещает ему с ней видеться.        Хлоя кивнула. Чувство тоски засело у неё в груди и она, наконец-то, смогла себе признаться в том, что давно не считает его своим другом. Её лишь пугало то, что это может быть связанно с его ребёнком, потому что она не могла отрицать, что Итан слишком сильно засел в её сердце.        Новое дело смогло отвлечь её. Люцифер, как всегда, был за рулём и вёл как шумахер. Она вцепилась в ручку двери машины и зажмурила глаза, чтобы не видеть того, как они вылетают в чью-нибудь машину. Но им повезло и аварии не произошло. Она глубоко вздохнула, слыша как бешено колотится её сердце в ушах.        Когда она снова открыла глаза, всё выглядело по-другому. Они находились в лесу, где их подозреваемый засел на дно. Люциферу не нравилась идея бродить среди деревьев, но ничего поделать они не могли. В любом случае, они поймают и накажут виновного, и это стоило того.        Из-за частых дождей, почву под ногами размыло, и приходилось идти по грязи. Деккер уже представляла, как будет мыть свои ботинки, когда вернётся домой и сколько грязи останется в прихожей, а потом ещё и в ванной.        Под ногами время от времени трещали сухие палки, которые немного пугали. То, что их подозреваемый умен — никто не сомневался, поэтому было бы не удивительно, если бы он расставил ловушки. — Хорошее время, чтобы рассказать о себе, — послышался голос мужчины и Хлоя вздрогнула от неожиданности. Он не мог не отметить, что она часто слишком резко реагирует на мужские голоса поблизости. — Что рассказывать? Ты всё знаешь, — она пожала плечами, смотря на грязь под своими ногами. Впереди была огромная лужа и она хотела её перепрыгнуть, но боялась, что с её травмой у неё ничего не получится.        Они стояли друг к другу плечом к плечу. Люцифер оценивал обстановку, а потом развернулся к ней, вытягивая руки вперёд. — Давай, сделаем это вместе, — сказал он, привлекая её внимание. Она судорожно замотала головой в разные стороны, понимая, что подсознание подбросит ей, когда он прикоснется к её телу таким образом. Она отступила на шаг назад, продолжая мотать головой и вводя его в лёгкое замешательство, — Что происходит? — спросил он и она нахмурила брови.        Он просил рассказать ему о себе больше, но эту часть она ещё не была готова признать даже самой себе. Прошло уже столько времени, а она всё ещё не может выкинуть тот день из головы. — Не хочу казаться обузой, — ответила она, задирая подбородок. Он вздохнул, вспоминая свои слова в участке, и ему бы стоило извиниться, но слова не хотели слетать с его языка. Где-то в глубине души он прокричал это уже сотни раз, но она так и не услышала этого. — Это очень забавно с твоей стороны, но наш подозреваемый с каждой секундой всё дальше и дальше от нас. Поэтому засунь свою гордость куда-нибудь подальше и просто пойдём, — он слишком резко подошёл к ней, подхватывая её под коленями и за спину, перепрыгивая через их препятствие. Он думал, что прыгать с человеком на руках будет очень тяжело, но она, словно бы ничего и не весила, хотя после сына должна была быть тяжелее.        Он поставил её на ноги сразу же, но руку со спины не убрал, чувствуя, как она неуверенно стоит на ногах. Его напрягал тот факт, что она шарахается от его прикосновений, и теперь он подозревал, что есть что-то, что не даёт ей покоя. — Ладно. Я сам начну, — продолжил он, когда они двинулись дальше. Хлоя стала слишком тихой, но она, однозначно, его слушала.        Она всё ещё чувствовала его прикосновения, то, как он держал её, и это никак не могло сравниться с тем мужиком пару месяцев назад. Его руки были большими и сильными, она могла довериться ему и быть уверенной в том, что он не отпустит её в трудный момент, но она не могла бороться с предательской дрожью. Она дрожала всем телом, нервничая от того, что могла сделать что-то не так, что раскрыло бы её. Хлоя, вдруг, поняла, что ей было бы стыдно рассказывать ему всё, что с ней произошло в тот день. Ей самой перед собой стыдно. — Моя жена ушла от нас, когда Итану было два месяца отроду. Это выглядело так, что она просто пропала и я поднял на уши всю полицию. Её признали пропавшей без вести, а потом она объявилась с заявлением о разводе. Ребёнка она оставила со мной и уехала жить со своим новым, богатым, мужем, который обеспечивает её. О жизни Итана она не интересуется, не звонит и не пишет. Он ей просто не нужен, — закончил мужчина, но потом всё же добавил, — Но я не жалею ни о чём, потому что сейчас у меня есть Итан и это лучшее, что могло со мной случиться.        Хлоя слушала его с замиранием сердца и под конец только лишь смогла кивнуть. Она и представить себе не могла, как это растить маленького ребёнка в одиночку, к тому же с таких крошечных лет. Она всегда сожалела матерям-одиночкам, когда встречала их в своих делах, а у неё их было достаточно много. Но ни разу не было опыта с отцами. Итану было два месяца, когда его оставили с папой, с мужчиной, который сам, по сути, ещё ребёнок, ведь они так медленно взрослеют, и было так больно оттого, через что они оба прошли.        Безусловно, как бы там ни было, но больше всего в своей жизни, ребёнок нуждается в матери. — Это действительно так, — согласилась она, — У тебя есть тот, ради кого ты живёшь, ради кого работаешь и трудишься. Твоя жизнь не проходит мимо тебя, — она улыбнулась, не открывая губ и склонила голову набок.        Он усмехнулся, глядя на неё. Ему нравилась её улыбка, казалось бы, ей он мог рассказать всё, что угодно, и она всегда будет на его стороне. Но его волновало то, как она это сказала, будто бы она считает себя одинокой. И он хотел бы ей ответить, когда их прервал странный шум в кустах неподалёку.        Хлоя тут же потянулась к своему бедру, где у неё лежал пистолет, Люцифер двинулся вперёд. Они шли друг за другом, стараясь не создавать сильного шума.        Мужчина выпрыгнул на них с газовым баллончиком и вылил всё содержимое в глаза Морнингстара. Хлоя не растерялась, когда выпускала одну из пуль своего пистолета в напавшего, целясь ему в ногу.        Мужчина свалился на пол с громким криком, хватаясь за подстреленное место. Деккер вытащила наручники, защёлкивая их на запястьях их подозреваемого, когда тот двинулся головой вперёд и ударил её прямо в грудь, отчего она повалилась назад и он набросился на неё сверху.        Хлоя пыталась отбиться от него, но вместо этого память подбрасывала ей картинки прошлого, где она находилась в таком же положении.        Отчаяние хотело заполучить её разум, но она действовала не думая, когда сгибала больную ногу в колене и со всей силы ударяла его между ног. Мужчина взвыл от боли и теперь уже она была на нём, окончательно зафиксировав наручники на его руках и вырубив его одним движением руки.        Люцифер всё это время пытался справиться с адской болью в глазах. Он не мог их даже открыть, чтобы проморгаться. Слёзы текли сильным потоком и он слышал звуки борьбы, сильно переживая за свою напарницу, которой не может помочь. — Что ж, — протянула она, когда всё утихло. Хлоя собралась подниматься на ноги, когда левое колено пронзило адской болью и она рухнула обратно на землю, вскрикнув. — Хлоя?! — обеспокоенно позвал он её, через силу открыв глаза. Это не сильно ему помогло что-то увидеть, но он мог распознать её силуэт, чтобы присесть на корточки рядом с ней. — Эй, в чём дело? — спросил он.        Он не мог видеть её лицо из-за размытой картинки, но точно был уверен, что ей больно. Она всхлипнула, схватившись за его руку и потянулась, чтобы встать. — Всё нормально, — ответила она, сделав ещё один шаг. На этот раз это было не настолько больно, но идти она могла с трудом. — Подкрепление скоро будет, — заверил он её, промаргиваясь, и, наконец, имея возможность хоть что-то видеть. Девушка перед ним явно была не в порядке, как заверяла, — Можно я посмотрю? — он наклонился к её ноге, осторожно дотронувшись до колена пальцами. Хлоя держалась за его спину, когда он вытягивал её ногу и она больше не чувствовала боли. Наверное, ей действительно стоит сидеть над бумажной работой всё это время.        Он поднялся в своё обычное положение, удерживая её за руку, пока она стояла на одной ноге. Её колено больше не болело так сильно и всё казалось действительно в порядке, но он не мог выбросить из головы её крик. Ей было так сильно больно, это не могло просто так исчезнуть. Им явно нужно съездить в больницу: ему промыть глаза, а ей проверить ногу.        Хлоя смотрела на него с сожалением, потянувшись руками к его лицу, чтобы вытереть непроизвольные слёзы. Он не плакал. На самом деле, Люцифер последний раз плакал лет в двадцать пять, когда умирала его мать, но это были единственные слёзы за большой промежуток времени после детства, и он думал, что больше никогда не испытает этих чувств. Даже предательство жены не заставило его плакать. — Тебе нужно показаться врачу, — сказала она, всё же опуская больную ногу на землю и опираясь на неё. Боль была не сильной, притупленной, и, скорей всего, она просто неудачно встала ранее. — Тебе тоже, — усмехнулся он. — Да, ты был прав, — она опустила голову вниз, рассматривая носки своих грязных ботинок, — Бог любит троицу, не так ли? — на её лице появилась горькая усмешка, — На самом деле, я не хочу больше на больничный… — Ты не виновата в том, что произошло, — ответил мужчина, беря её руку, чтобы закинуть себе на плечо, — Могу сказать, что это было эпично, как ты уложила этого урода, — он улыбнулся ей, чтобы получить её улыбку в ответ, но она молчала. Она снова была погружена в свои мысли и Люцифер хотел бы узнать, что её тревожит, но он также не хотел на неё давить. Она должна сама решить, когда рассказать ему об этом, и рассказывать ли вообще.        Подкрепление прибыло достаточно быстро вместе с медиками, которые также решили отвести их обоих в больницу. Их увезли в одной машине и один из полицейских забрал ту, на которой они сюда приехали. Врачи проверяли ногу Деккер, но также никаких причин для беспокойства не нашли, но снимок сделать всё же стоило, учитывая, как недавно ей сняли гипс.        С Люцифером было всё проще. Его зрение вернулось ещё во время движения по пробкам Лос-Анджелеса, и он был уверен, что не нуждается в медицинской помощи, но решил сопроводить Хлою. Быть может, ей понадобится его помощь, а друзья же помогают друг другу.        Он предлагал ей помощь, чтобы донести её до нужного кабинета, но она отказалась, лишь схватившись своей холодной маленькой ладошкой за его огромную руку. Он ещё с самого начала их знакомства отметил разницу в размерах, также, как и после того, когда её подстрелили, и сейчас она снова выглядела такой же маленькой.        Её всё же заставили сесть в предложенное кресло и Люцифер двинул её вперёд. Они собирались провести в больнице большую часть дня, а может даже и немного вечера, но, в любом случае, им удалось поймать преступника. Ей удалось это сделать, пока он пытался справиться со своими глазами.        Он не мог видеть того, как она это делала, ударил ли её этот урод, или, быть может, это он сделал что-то с её ногой, но рассуждать об этом было слишком поздно. — Ты со всем справлялась одна, когда у тебя была сломана нога? — спросил он, когда они сидели в живой очереди. Как оказалось, в Лос-Анджелесе каждый день кто-то получает травмы и народу на рентген всегда слишком много. — Сначала мне помогала мама, — Хлоя положила ладонь на колено и начала несильно его растирать, — Потом ей нужно было вернуться, но я уже могла самостоятельно пользоваться костылями, поэтому ей не о чем было беспокоится, также как и мне, — она улыбнулась ему, поворачивая голову в его направлении, — Это проще, как если бы у меня была сломана рука, например, а плане каких-то дел. С передвижениями было сложно — да. Я слишком медленно это делала и у меня часто болели руки от того, что вся нагрузка шла, в большей степени, на них. — То, что я сказал тебе сегодня в участке, было ужасно, — он хотел извиниться уже давно, но всё никак не мог подобрать нужных слов, — Мне жаль, что я обидел тебя. — Да ладно?! — воскликнула она. — Ты что, извиняешься что ли? — на этот раз она широко улыбнулась, закусывая нижнюю губу. Её глаза сияли от радости. Ей было весело с ним. — Только ты сильно не зазнавайся, ладно, — он толкнул её в плечо, усмехаясь.        От неё пахло цветами и чем-то сладким, возможно мёдом и ванилью. Он не мог определить, но, однозначно, ему нравился этот запах. За всю его жизнь у него было достаточно мало друзей, но он знал, что отмечать такие мелочи в друзьях, думать о них постоянно — не означает никакой дружбы. Он понимал, что чувства к ней гораздо больше, но старался их игнорировать. В конце концов, они ещё толком не знают друг друга, чтобы даже думать об этом.        В конечном итоге они отсидели в очереди полтора часа и он закатил её в кабинет, всё же помогая ей забраться на стол для снимка ноги. Он не мог не отметить, насколько она была напряжена, когда он к ней прикасался, и ему так сильно хотелось узнать, что её беспокоит, но он не мог.        Снимок показал, что с её ногой всё в порядке, и Люцифер узнал, что у неё был перелом со смещением. Врач в подробностях расписал все рекомендации, в которых чётко было сказано — никаких нагрузок. Хлоя лишь улыбаясь кивнула головой, но Морнингстар, почему-то, знал, что она не собирается соблюдать это правило. Она уже несколько раз показала, что не собирается как следует следить за своим здоровьем, и это болью отдавалось в его сердце. Ему казалось, что она заслуживает быть здоровой и счастливой. — Я могу сейчас самостоятельно ходить? — спросила Хлоя, когда сеанс у врача был закончен. — Конечно, — согласился он, — Какие-то движения всё же нужны. Я могу выписать вам ещё курсы физиотерапии для большей эффективности, — мужчина потянулся за направлением.        Хлоя думала о том, что ей повезло, потому что ей больше не придётся сидеть на больничном. Однако, она ещё помнила, что физиотерапевтический кабинет работает в разное время: в один день утром, в другой день — вечером. И это сильно влияло на её работу. Она должна будет пройти весь курс, но это означало, что ей придётся отпрашиваться с работы. А если в этот момент они должны будут ловить преступника? Или будут сидеть в засаде? — Мисс Деккер, вы должны понимать, что ваши кости так просто не смогут стать прежними. На самом деле, эта нога будет теперь вас беспокоить в определённые моменты всю жизнь, — продолжил доктор, — Но с правильным подходом и лечением, можно избежать внезапные боли. Вы ведь понимаете это?        Хлоя кивнула. Конечно она понимает, она понимала это ещё тогда, когда её везли на скорой в больницу, избитую и со сломанной ногой. Она тогда полностью прокрутила всю совою жизнь и, честно говоря, даже не представляла, что всё будет так, как сейчас. Тогда ей было куда сложнее, чем сейчас, потому что помимо сломанной ноги и ушибов, она считала себя невероятно грязной и все три дня, проведённые в больнице, пыталась как можно чаще мыть руки и себя саму. — Я позабочусь о том, чтобы она следила за своей ногой, — встрял Люцифер, понимая, что она больше не собирается ничего говорить, и после кивка врача, поднялся на ноги, протягивая ей руку. Хлоя вложила свою ладошку уже инстинктивно и поднялась вслед за ним. В любом случае, она избежала повторного перелома и ещё одного больничного. — Что ж, хочу забрать свои слова обратно, — весело воскликнула она, когда они вышли на улицу. Люцифер удивлённо поднял брови. — О чём ты? — спросил он. — О том, что ты был прав с утра, — ответила Хлоя, — Это не так. Я не ушла на больничный снова, а значит… — А значит, что ты должна более тщательней следить за своим здоровьем, — продолжил он за неё, — Такое ощущение, что тебе всё равно, что с тобой будет дальше. Ты прыгнула под пулю передо мной, даже не задумываясь о себе. Я ценю это, но, Хлоя, что будет, если в следующий раз тебе не повезёт? Что, если ты умрёшь или пострадаешь слишком сильно?        Деккер пожала плечам. — Я не знаю, — призналась она, — Я сделала это, потому что не хотела, чтобы Итан остался без отца. — А нога? — продолжил мужчина. — В тот день, когда произошло задержание мужчины, изнасиловавшего кучу женщин, а после убившего их, что-то произошло ещё? Тебе не только сломали ногу?        Она невольно вздрогнула, когда он заговорил о том мужчине и он понял, что попал в точку. — Что случилось, Хлоя? — продолжил он, и она, вроде как собиралась ответить, но их прервал его телефон, зазвонившей так не вовремя. Люцифер собирался сбросить вызов, но заметил, что номер был воспитательницы Итана, а всё, что связано с сыном, было важным. — Минуту, это из садика, — сказал он и ответил.        Хлоя не замечала того, как сильно она трясётся. Солнце немного опустилось и на улице стало достаточно прохладно, когда она поняла, что оставила свою куртку в машине. Когда они шли по лесу и сидели в больнице, было тепло, а сейчас она поняла, что замерзает. И она не могла понять, холодно ей от того, что на улице похолодало, либо же от того, что ей предстоит всё рассказать Люциферу.        Однако, как только лицо Морнингстара стало слишком обеспокоенным, стало понятно, что объяснять ничего не придётся. — Он что сделал?! — воскликнул мужчина. — А куда вы смотрели?!        Деккер вопросительно уставилась на него. Всё, что было связано с Итаном, теперь волновало и её, потому что она успела привыкнуть к этому мальчику, хоть они и виделись всего два раза. — Итан сбежал из садика, когда дворник понёс выносить мусор, — ответил Люцифер, когда закончил свой разговор, и больше ничего не имело значения в этот момент. Четырёхлетний ребёнок сейчас находился один где-то в огромном городе, и неизвестно, что с ним может произойти за это время.