икремуС

Все выходные Арсений разбирает вещи, обустраивает выделенную ему комнату, пытается вдохнуть в нее какую-нибудь жизнь, потому что складывается впечатление, что последний раз нога человека ступала сюда тогда… да никогда. Прежний уют создать не удается, не та обстановка, не хватает тех самых мелочей из черной коробки, и в итоге выходит что-то такое простое, но с капелькой вкуса. Жить здесь можно, тараканы пока не вылезали, мыши не пищали, окна с ручками, а дверь закрывается изнутри — почти сказка. Понедельник наступает слишком быстро, времени собраться с духом и подготовиться морально нет, а будильник настойчиво звонит второй раз. В первый день опаздывать нельзя, а еще необходимо прилично выглядеть, но такие правила распространяются не на все: в школьной форме он никогда не ходил в своей школе, а тут и подавно. Джинсы с толстовкой в помощь — не слишком броско, но и не серо — самая настоящая универсальность. Когда он заходит в школу, происходит клишированная сцена из фильмов: все оборачиваются, пялятся как на диковинную зверушку, невоспитанные особы тыкают пальцем, перешептываясь между собой. А другого он и не ожидал — это не культурный Санкт-Петербург, хотя даже там встречалась куча баранов. — Привет, ты новенький, да? Вроде Сеня? — Арсений. — Отлично, пойдем я тебя провожу и покажу все! Девушка представляется Ирой Мягковой, рассказывает немного про их школу, про учеников, о схеме расположения кабинетов, даже обещает написать в телеграмме и выслать расписание звонков, а потом добавить во всевозможные чаты. Арсений чувствует себя не в своей тарелке, пусть девушка кажется хорошей, но среди всего этого невольно начинает ощущать себя лишним, хочется вернуться в родные стены, дождаться конца физики и свинтить в столовую, но пока получается только кое-как отвечать на вопросы. Ира хорошая, но хочет узнать много новой информации, которую он пока не готов выдавать. — Ты бледненький какой-то, откуда хоть? — Из Санкт-Петербурга. — А-а-а, ну тогда понятно! Небось дожди постоянно льют, да? Арсению не хочется объяснять, что в стереотипы лучше не верить, поэтому он кивает головой, рассказывает немного о городе, о красивых музеях и достопримечательностях, а в ответ получает рассказ о той самой поляне, на которой успел побывать и снова получить предостережение на тему леса. У них там что, медведи водятся? Это он не спрашивает, боясь показаться глупым. Все-таки не тот уровень отношений, чтобы говорить и не думать. Они обходят всю школу, отсиживают первые три урока, а как только раздается звонок, Ира уже по-свойски тянет его куда-то за собой. Куда-то оказывается столовой — большая перемена, так что лучше пообедать сейчас, чтобы потом не опаздывать на уроки. Голову за это не открутят, но все равно неприлично. Арсений и сам не стал бы, пунктуальность его конек. Ира тащит его за небольшой стол, за которым уже сидит человек шесть. Но никто не уставляется в их сторону, только перебрасываются с девушкой парочкой слов, а потом каждый начинает заниматься своим делом: есть или залипать в телефоне, а многофункциональные совмещают все вместе. Арсению такое нравится, он наконец-то не чувствует себя белой вороной, даже умудряется втянуться в какой-то разговор об уроках — когда один парень начинает жаловаться на предстоящую контрольную, он рассказывает про их математичку-зверя, списать у которой невозможно. И сидящие его слушают, кажется, заинтересованно, задают дополнительные вопросы, смеются над шутками и шутят в ответ. Ладно, возможно все не так плохо, как было в его фантазиях. Но лучше готовиться к худшему, а думать о лучшем. У него получается как-то не совсем правильно только. Арсения несет, он собирается поведать еще одну смешную историю, но понимает, что эта история так и окажется нерассказанной — все резко бросают свои дела, поворачивая голову ко входу в столовую. Арсений ничего не понимает, но на всякий случай тоже смотрит. Посмотреть было на что. В проходе появляются две парочки, вальяжно проходят мимо остальных к самому дальнему столу, который как раз был пустым — для них. Арсений смотрит внимательно, пытаясь сложить два плюс два. Если судить по чужим взглядом, то эта банда похожа на какую-то элиту, небось самые крутые и главные. Но это так, только догадки, выводы он будет делать потом, когда услышит от Иры объяснения. Девушки симпатичные, только слишком бледные. А еще никто из них не берет еду — столовая для них шутка? Но никто не отворачивается, все продолжают коситься, будто чего-то ждут. Кого-то. Через несколько секунд заходит высокий парень, который модельной походкой направляется к тому самому столику. Половина девушек, кажется, находится в боевой готовности, чтобы затопить столовую своими слюнями — смотрят безотрывно, улыбаются нелепо, а некоторые из них чуть привстают, видимо, решаются подойти, но в последний момент трусят, оставаясь на месте. Арсений гордая птаха, поэтому фырчит только и возвращается к компании сидящих рядом людей, которая успела образоваться за это время. Такое ощущение, что всем нужно отойти после захода этого парня, воцаряется молчание. Если откровенно и честно, то Арсений этих девушек понимает — красивый, зараза. Кожа тоже бледная, волосы вроде светлые, а вроде больше темные. Прямые такие, сразу видно, что аккуратно уложенные. Остальное он рассмотреть не успел, только отметить рост и худобу. Не совсем скелет, но и качком назвать нельзя. Это ужасно, но теперь тактично покашливать приходится ему. Очевидно, что так просто никто не заговорит. — Это нормально, ты привыкнешь, — кажется, Арсений слишком часто слышит эту фразу за последнее время. А еще хочется уколоть, что остальные по какой-то причине не привыкли, хотя ясно, что они здесь не первый день. — Это у нас Шастуны, та еще семейка. Странные какие-то, ходят все загадочные, непонятно кто и с кем встречается, только Антон одинокий. Знал бы ты, сколько к нему девчонок пытались подкатить, — раздается тяжелый вздох со стороны. Видимо, одной из тех, кто пытался. — Но это бесполезно, всех динамит. Сначала все думали, что он просто гей, но на гея не похож как-то, да и парни некоторые осмеливались попробовать, но тоже ничего не вышло. Короче, ягодка не нашего поля, — Ира переводит дыхание, делает несколько глотков черного чая, отламывая себе небольшой кусочек запеканки. — А еще там вроде почти все приемные, родной только Антон. Отца его никто не видел, жену тоже, а еще их дом. Они все отдельно почему-то приезжают, хотя машину или байк тоже за столько времени не заметили. Такое ощущение, что они познали искусство телепортации, — девушка проделывает повторные манипуляции с запеканкой и кружкой чая, а потом выдыхает, уставая столько говорить. — Ого, — на большее Арсения не хватает, что удивительно, обычно он являлся тем человеком, у которого найдутся слова в абсолютно любой ситуации. — Ага, так что мой тебе совет, лучше не пересекаться ни с кем из них. Да и учатся они в параллели, только Антон с нами. Но у него посещение странное, так что можно забить. — Интересно тут у вас, — он не врет, голова уже готова лопнуть от обилия информации. — Да-да, так что обживайся, тебе понравится! — Надеюсь. — Ладно, с тобой приятно поболтать, красавчик, но меня классный просил помочь, так что мне уже пора. У нас биология сейчас, постарайся не заблудиться, — Ира уходит и относит поднос на стойку с грязной посудой. Возвращается к нему, приобнимает на прощание, а потом машет некоторым друзьям. — Так точно! — с усмешкой отдает честь и свой стакан чая относит туда же. Арсений руки пихает в карманы, ощущает какую-то прохладу, чему удивляется: вроде совсем недавно здесь было тепло, почти жарко, а сейчас легкая прохлада. Перед тем, как покинуть территорию, он оборачивается всего один разочек на тот дальний столик. Две девушки и три парня, один из которых Антон. Видимо, самая крутая шишка. Интересно, чем он крутой? Неужели девушки клюнули только на личико? Хотя, здесь скорее харизма сыграла роль. Непонятно, в какой момент он успел ее разглядеть, но в своей правоте почему-то уверен. И пока мысли проносятся со скоростью света, он отключается от реальности и возвращается из-за шума: все начинают греметь посудой, суетятся и собираются на урок. А еще все то время, пока он был погружен в свои мысли, то смотрел на Антона. А Антон на него. Ладно, может не все это время, но сейчас Арсений наткнулся на взгляд зеленых глаз, резко дернулся, отвернулся и быстрым шагом пошел к выходу. Неловко получилось. Ира что-то про биологию говорила, а еще про опоздания. Кабинет вроде на первом этаже находился, а значит это не так далеко. Расположение кабинетов и правда очень непонятное: в левом крыле начальные классы, но на некоторых дверях висит табличка с названием предметов, а на кабинете под названием «физика» висит листок белой бумаги с надписью «английский язык». Придется запрягать Иру, чтобы она рассказала еще раз, а лучше в печатном варианте помогла разобраться в этих дебрях. Звонок звенит как раз в тот момент, когда Арсений появляется на пороге класса. Учитель кивает ему и просит присесть на свободное место, он уже готовится получать знания, делает несколько шагов вперед, а когда видит, рядом с кем осталось свободное место, то замирает. Становится понятно, почему некоторые девчонки прямо сейчас пялились на него с какой-то злостью и завистью. А вот если бы тут был Егор или новоиспеченная подруга, они обязательно его пожалели! Тормозить слишком долго нельзя, приходится сглотнуть, медленными шагами направляясь к парте. Ноги тряслись, руки тряслись, Антон вызывал в нем какой-то страх, а еще немного интереса. Ничего не поделать, его всегда тянет к каким-то неизвестностям и тайнам. Мама говорила, что такая тяга не закончится ничем хорошим. Кажется, Арсений начал ей верить. Он садится на стул, старается как можно дальше отодвинуться, достает пустую тетрадку с ручкой, сосредотачиваясь на голосе преподавателя. Он очень не хочет смотреть в сторону соседа по парте, но боковым зрением видит, что тот кривит лицо. Сначала думает, что вблизи у него всегда такое лицо, поэтому любуются им все издалека, но потом становится понятно, что дело не в этом: сидящие справа ученики смеяться тихо начинают, указывая рукой в сторону Арсения. Терпение заканчивается очень быстро. Арсений разворачивается к нему, мгновенно оскорбляясь. Антон пытается натянуть на нос свой свитер, а еще, кажется, старается не дышать совсем — плечи не шевелятся. Он думает, что все-таки переборщил с духами. Вроде выливал не пол флакона, да и отгрохал за пятидесяти миллиграммовый бутылек немало денег, фирма приличная, а этот здесь корчит нос. И вообще, духи у Арсения приятные, сегодня Ира сделала комплимент, а сам он ощущает запах слабо, только если принюхиваться — значит не в духах дело. А если не в духах, то в чем тогда? В душе он был, зубы чистил, сейчас пришел только из столовой. От размышлений его отрывает Антон, которой резко встает, задевает случайно парту, а потом уносится со скоростью света на выход. Арсений приоткрывает от удивления рот, снова чувствует что-то неприятное, но сосредотачивается на голосе учителя, предпочитая не отвлекаться на чужие разговоры чуть ли не в полную громкость. За всем этим он забывает, что выходил из столовой первый, а пока шатался в поисках кабинета, не видел, как долговязая фигура покинула столовую. После биологии он уходит в холл, чтобы посмотреть расписание и ничего не перепутать, но на полпути вспоминает, что умудрился оставить там тетрадку. Как можно быть таким деревянным? Арсений практически бегом возвращается, но тормозит около кабинета, слыша голоса. — Может меня лучше на соцэконом перевести? — Нет, Антон. Ты не первый день ходишь, так что хватит возмущаться. Тем более, у тебя очень хорошие познания в биологии, давай без этого, ладно? — А на гуманитарный? — Шастун… — Понял, ходить мне сюда до конца моих дней. Продолжение Арсений не дослушивает, разворачивается и быстрым шагом уходит в холл. Он не знает причины, но обида затапливает до той степени, что становится плевать уже на забытую тетрадку — можно купить новую, а записывали они практически ничего, только тему урока и пару определений. Сейчас волнует другой вопрос: чем он мог не понравиться Антону? Нет, Арсений не считает себя пупом земли и таким незаменимым человеком, но Ире с ним понравилось общаться, а ребята из столовой тоже спокойно втянули в разговор и слушали, Ира даже комплимент духам сделала! Почему этот Антон так отреагировал? Сначала сбежал, словно Арсений какой-то прокаженный, а теперь стоит и торгуется с биологом, лишь бы не ходить на уроки, а все из-за Арсения. Подобное поведение оскорбляет, заставляет почувствовать себя каким-то не таким, а вместе с этим рождает злость — что этот Шастун о себе возомнил? Какое право он имеет так поступать? Или думает, что если такой весь на понтах, значит можно вести себя с остальными непонятно как? Пока Арсений топает к кабинету, его разрывает обида и злость, а еще просачивается разочарование, только непонятно, в ком и почему. На литературе он не слушает о творчестве Гоголя, а думает о том, как бы этому Антону вправить мозги. Ладно, он не собирается вправлять никому мозги, но вот поговорить с ним точно надо: его сожрут собственные мысли, если Арсений не узнает причину такого поведения. Безусловно, дружить с ним не хочется, разговаривать тоже, но по-другому нельзя: неизвестно, есть ли он в социальных сетях, а если есть, то очень легко уйти от разговора, лучше прижать его к стенке вживую. Правда Антон выше, так что прижимать скорее всего будут его… мысли уходят не в ту степь, поэтому, чтобы не начать воображать еще какой-то бред, Арсений вникает в материал. Действительно, детство и жизнь Николая Васильевича намного интереснее этого бедового Шастуна. А в том, что бедовый именно Шастун, а не он сам, сомнений нет никаких. Всю неделю Арсений ходит с железным настроем поговорить, и всю эту неделю отсутствует Антон. Его семья-тире-друзья все так же восседает за своим столом, продолжает ничего не есть. Арсений закипает, бесится, что все идет не по его плану: они давно должны были выяснить ситуацию, а если чужой ответ его не устроил, то Антон получил бы по носу. Возможно, здесь нет уверенности на все сто. Кажется, что вселенная против разговора: в столовой больше никто не залипает на высокого парня, на биологии он сидит один, а лабораторную работу в парах приходится выполнять одному. Не с учителем же, в самом деле. Разговаривать больше не хочется, зато желание дать в морду растет с каждым днем со страшной силой.