Пока скрывает ночь

Интересная информация: Родовая фамилия родителей Гидеона – Зиттани, однако юноша взял себе фамилию матери в девичестве. Заметив необычайное оживление в доме, Адриан перехватил одну из служанок и уточнил: — Прибыл лорд Зиттани? — Да, милорд, — тихо ответил девушка, опуская взгляд, и постаралась выдать всю информацию, чтобы избежать общения с демоном, поскольку он всегда ее пугал: — Он в белой гостиной, ожидает молодого господина. Мужчина помрачнел, и бедная служанка совсем сжалась. — Гидеон встретится с ним? — Полагаю, милорд, — пробормотала девушка и поспешила скрыться, пока не последовали новые вопросы. Лорд-префект бросил взгляд в сторону коридора, где находилась нужная гостиная. Ему было прекрасно известно о непростых отношениях художника и его отца. Гидеон даже будучи в лучшем положении духа всегда непросто переживал их встречи. А потому Адриану не хотелось, чтобы юноша встретился с Робертом деа Зиттани во время «периода». Короткий разговор между этими двумя мог вызвать новый приступ молодого князя. Мешать их разговору было нарушением многих правил этикета, но Адриану было плевать на это. Ведь состояние юноши беспокоило его намного больше. И поэтому он, не задумываясь, направился к нужной комнате. Белая гостиная называлась так совершенно не потому, что была выполнена в белых тонах. В ее интерьере сочетались несколько пастельных оттенков зеленого и розового. Она была обставлена изящной мебелью с мягкой обивкой. А название свое получила за белые лилии, которые по указу Гидеона менялись каждый день. Цветы стояли в хрустальных вазах по всей комнате, источая нежный аромат. Старший князь Ашдэс сидел в кресле, осматриваясь. Родство с Гидеоном в нем могли выдать лишь белые волосы. В остальном они с сыном были совершенно разными. Лорд Зиттани имел смуглую кожу и темные глаза, был высоким и широкоплечим. Черты его лица были грубыми, но красивыми, и совершенно не походили на утонченную красоту Джошуи. — Ваша светлость, — поприветствовал Адриан мужчину, проходя в комнату. Князь Ашдэс повернул голову в его сторону и тут же поднялся, учтиво кланяясь. — Лорд-префект... Какая встреча... Алоглазый демон прошел мимо него и расположился в кресле напротив мужчины. Князь такое поведение отметил, но ничего не сказал. Да и что он мог сказать? Адриан был второй персоной по значимости после императора. Титул лорда-префекта ставил его на порядок выше любого аристократа. — Я удивлен видеть вас здесь, — проговорил Роберт деа Зиттани. Эту фраз вполне успешно можно было перевести как: «Что вы забыли в моем доме?». Адриан это понимал, но искренне считал, что единственным «лишним» демоном в комнате был князь Ашдэс. Более того, мужчина не любил и не хотел тратить время на бессмысленные словесные игры. — Вы хотите встретиться с Гидеоном? — прямо спросил он. В ответ на это князь вскинул брови. — Я не могу увидеться с собственным сыном? — Не можете, — жестко произнес лор-префект. — Вы знаете, что у него идет «период»? — Мне известно об этом, — кивнул мужчина. К его тонких губам будто бы приклеилась улыбка. — Тогда вы должны понимать, что вам лучше уйти. — Простите? — переспросил князь Ашдэс, подаваясь вперед от плохо сдерживаемого гнева. Его хвост раздраженно застучал по подлокотнику кресла. — Каким бы не было ваше положение, милорд, но вы не можете говорить мне покинуть собственный дом. Также вас совершенно не касаются мои встречи с сыном. Вы ему никто. Лорд Зиттани был прав в каждом своем слове. — Верно, — согласился Адриан и спокойно улыбнулся, в то время как его глаза вспыхнули алым. — Но я тем не менее повторю. Найдите более подходящее время для встречи с Гидеоном. — Мне тоже не трудно повторить, лорд-префект. Я – его отец, а вы ему никто. Дела нашей семьи вас не касаются, я прошу вас уйти. Адриан мрачно усмехнулся. — Раз вы его отец, вам должно быть не наплевать на то, что у вашего сына после встречи с вами может начаться приступ. — У моего сына не может начаться приступ, — холодно ответил князь Ашдэс. Адриан раздраженно прищурился. — Вы говорите с завидной уверенностью для того, кто не был с Гидеоном ни в один из его «периодов». — Милорд! — голос князя заледенел. — Чувствую себя принцессой, за которую рыцарь сражается с чудовищем. Ну разве не прелесть? — раздался с порога насмешливый голос Гидеона. Адриан с беспокойством посмотрел на него и замер. Его взгляд потемнел, пока он разглядывал юношу с ног до головы. Мужчина еще не отошел от утра и был совершенно не готов к подобному зрелищу. Его самоконтроль просто летел к чертям. Белый корсет стягивал изящный стан юноши, подчеркивая его и без того тонкую талию. Стройные ноги обтягивали кожаные брюки, заправленные в высокие сапоги с квадратным мысом. А на плечи Гидеон набросил синий парадный мундир с золотыми эполетами. Он соединил в одно соблазнительность женского образа и силу мужского, идеально оттенив этим свою изящную красоту. Юноша был чистым искушением. Из головы Адриана постепенно исчезли все мысли. А мир сократился до одного Гидеона, стоящего в проходе в этом чертовом корсете на голое тело. Их взгляды пересеклись, и в глазах Гидеона на мгновение мелькнула теплая благодарность. Но юноша тут же лукаво прищурился и оглянулся на отца. — Простите, лорд Зиттани, но вам в этой истории отведена роль чудовища... — он дернул плечом и невинно улыбнулся. — Что, в сущности, недалеко от правды. Князь с мрачным видом рассматривал наряд сына и даже не отреагировал на его реплику. — Гидеон... — протянул он угрожающе. Юноша помахал ему пальчиками, а затем, хитро подмигнув Адриану, пересек комнату и сел к нему на колени боком к отцу. Лицо Роберта деа Зиттани помрачнело еще больше. Гидеон совершенно довольный собой заерзал на коленях мужчины, устраиваясь удобнее. А Адриан прикрыл глаза, всеми силами стараясь утихомирить накатившее возбуждение. Но сделать это было крайне сложно, когда юноша терся своей попкой прямо о пах мужчины. Он с силой втянул в себя воздух, и это стало его ошибкой. Потому что легкие наполнились соблазнительным ароматом персиков, который источала кожа Гидеона. Молодой князь своим появлением убил сразу двух зайцев. Рассердил отца и довел до отчаяния Адриана. Если это была месть за его утренний отказ, то она более, чем удалась. Мужчина вцепился пальцами в подлокотники кресла и, стараясь дышать через раз, перевел взгляд на окно. Ему нужно было немного воздуха и немного пространства, но ни того, ни другого у него не было. Граф чудом вернул самообладание, напомнив себе о том, зачем он сюда пришел, и посмотрел на старшего князя Ашдэса. Тот все еще выглядел так, будто был готов сорваться с места и задушить то ли Гидеона, то ли Адриана. Но Роберт справился с собой, проглотил пренебрежительные слова в сторону внешнего вида и поведения сына и выдавил вопрос: — Как ты себя чувствуешь? Гидеон насмешливо фыркнул и поймал свой хвост, поглаживая белую кисточку на нем. — Даже преступников перед казнью с большим участием спрашивают об их самочувствии. К тому же разве вам есть до этого дело, ваша светлость? Лорд Зиттани выдохнул и помассировал виски. Он не перекинулся с сыном и тройкой фраз, а уже выглядел так, будто устал иметь с ним дело. — Гидеон, пожалуйста, не будь таким. Я просто хочу поговорить. — Каким, ваша светлость? — лицо юноши оживилось. — Я не понимаю, о чем вы. Но если вы хотите поговорить, извольте. Как поживает леди Зэфиан? Ох, простите. Откуда же вам об этом знать? Насколько мне известно, сейчас у вас новая пассия - леди Шаринне? Даринне? Аринне? Впрочем, неважно. Адриан почувствовал, что в беловолосом демоне что-то изменилось. За насмешливым тоном отчетливо проступили острые углы, на которые юноша вот-вот мог напороться. Желая предотвратить это, мужчина положил одну руку на колено Гидеона, а другой стал успокаивающе водить по его спине. — В любом случае, — продолжил художник. — Я не могу вас винить за вашу непостоянность. В какой-то степени я и сам такой же. Одни и те же отношения невероятно утомляют. Гидеон мило наморщил нос и помахал рукой перед лицом, будто учуял дурной запах. — Лучше не заводить ничего серьезного, но... Постойте, милорд... Вы ведь женаты... Ах, кажется, история начала приобретать некую пикантность, — он стрельнул в князя лукавым взглядом, и оглянулся на Адриана. — Не так ли, felli [1]? — Прекрати этот цирк! — жестко отрезал князь. — Цирк? — Гидеон склонил голову в бок и, постучав пальцем по подбородку, кивнул. — Пожалуй, цирк подходящее название для вашей никчемной жизни. Могу предложить еще несколько идей: балаган, абсурд... — Как ты смеешь?! Разъяренный мужчина вскочил с кресла, вперив взбешенный взгляд в Гидеона. Юноша смотрел на него в ответ, бесстыдно улыбаясь. — Позвольте, что именно вас так расстроило? Я лишь поддерживаю беседу, — он невинно дернул плечиком. Адриан усмехнулся. Гидеон мог быть самим дьяволом, когда того хотел. — Хочешь поговорить о никчемной жизни?! — вспылил лорд Зиттани. — Великолепно, сын мой. Давай поговорим о ней. Доводилось мне знать некого демона, который спит со всеми без разбора, даже не задумываясь, мужчина перед ним или женщина. Он бездельничает целыми днями и не может сосредоточиться на хоть сколько-нибудь серьезной работе. И ко всему прочему, мнит себя великим художником, чьи картины достойны разве что помойки! Во время монолога князя Адриан обеспокоенно смотрел на Гидеона, который в начале незаинтересованно игрался с собственным хвостом, но стоило лорду Зиттани затронуть тему картин, как Гидеон замер и медленно выпустил хвост. Адриан напрягся всем телом и метнул в сторону Роберта раздраженный взгляд, сжимая пальцы на колене юноше. Но художник легко улыбнулся, оглянувшись на мужчину, и покачал головой, прося его не вмешиваться. Гидеон снова повернулся к отцу и склонил голову набок. — Давайте поговорим об этом демоне, — послушно согласился он. — Будьте любезны, передайте этому бедняжке, что, если его картины действительно настолько ужасны, ему следует избавиться от них. Все же незачем отягощать наш прекрасный мир очередным уродством. Но пусть он пригласит для экспертизы кого-то, чей вкус будет лучше невежественного оборванца, который не в состоянии отличить «альбиетте» от «шамоли». От столь очевидной шпильки в свою сторону князь прищурил глаза, но потом выдохнул и как будто взял себя в руки. — Гидеон, я не хочу с тобой ссориться. — Возможно вам стоило сказать об этом прежде, чем оскорбить мой образ жизни и мое творчество, — с явной издёвкой произнес Гидеон и, сбросив с себя руки Адриана, поднялся. — А сейчас прошу меня простить... Гидеон сделал насмешливый поклон и исчез из комнаты. Адриан тут же поднялся. Ему нужно было найти Гидеона и убедиться, что этот разговор не спровоцировал очередной приступ. — Кажется, мне следовало послушать вас, лорд-префект, — тихо произнес князь, протяжно выдохнув, глядя на то место, где несколько мгновений назад стоял его сын. Адриан бросил на лорда Зиттани мрачный взгляд. У него не было времени разбираться с внутренним состоянием старшего князя Ашдэса. Тот был взрослым мужчиной, и вполне мог справиться со всем самостоятельно. — Действительно, следовало, — холодно произнес Адриан. Предчувствие не обмануло графа. Он нашел Гидеона в одном из его поместий. Юношу всегда тянуло сюда, когда ему было грустно или больно. В этом месте было свое особенное очарование. Ведь дом был построен на скалах, в подножье которых всегда бушевало неспокойное море. Художник сидел на огромном валуне, закинув ногу на ногу. Взгляд его ясных голубых глаз был устремлен на разбивающиеся о камни волны. Он придерживал полы мундира тонкими пальцами и не давал ветру сбросить его с плеч. Ступая меж камней и держа баланс, граф оказался рядом с юношей и присел на корточки. И хотя вид перед ним был невероятно живописным, его взгляд притягивало не море, а лицо сидящего рядом художника. — Каким был твой отец? — вдруг услышал он вопрос, заданный мягким и тихим голосом. Адриан протяжно выдохнул и посмотрел на валуны впереди. — Я почти его не помню. — Расскажи мне. — Ты же знаешь, что он погиб, когда мне было семь. Но мне нравилось проводить с ним время. Он возвращался домой и всегда придумывал для нас новые игры. Отец был большим фантазером. Любил устраивать пикники для меня и моей матери. А еще всегда говорил, что будет моим первым учителем по фехтованию. — Кажется, у тебя осталось много теплых воспоминаний, связанных с ним. Ты скучаешь по нему? Адриан какое-то время молчал. Он не любил говорить о своих чувствах. Но знал, что Гидеон, расспрашивая его, справляется с собственными переживаниями. Юноша всегда был таким. Граф многое бы предпочел не говорить, но каждый раз сдавался, едва слышал его мягкий голос. — Раньше сильнее. Сейчас в основном у меня нет времени думать об этом. Гидеон кивнул. Его рука нашла руку Адриана и мягко сжала. Будто сейчас именно графу нужна была помощь, чтобы справится со своими эмоциями. Но мужчина не нуждался в этом. Он пережил их в глубоком детстве. Раны заживали со временем. Он был в это уверен. Но тепло от ладони Гидеона поднималась по руке мужчины, скользило по груди и проникало прямо в сердце, проливаясь живительным бальзамом на зудящие шрамы. Адриан не нуждался в утешении, но почувствовал себя легче и свободнее. Он перевел взгляд на профиль Гидеона, ощущая, как внутри снова набухает нежность. Юноша смотрел на воду с легкой улыбкой на губах, но в голубых глазах отражались сотни невысказанных эмоций. Они были под стать бушующему внизу морю. — Ги, твой отец... — Не нужно, Адриан, — покачал он головой и стрельнул в графа лукавым взглядом. — Ты же не хочешь омрачить сей чудесный момент разговорами об этом демоне? Молодой князь поднял голову и посмотрел на небо, тяжело сглатывая. Адриан больше ничего не говорил. Он переплел свои пальцы с Гидеоном и перевел взгляд на неспокойную морскую гладь. Адриан ненавидел говорить о чувствах. — Моя мать после смерти отца никогда не была довольна тем, что я делал. Он почувствовал на себе взгляд Гидеона, но продолжил наблюдать за волной, которая приблизилась к берегу, а затем сотнями брызг разбилась о камни. — Она всегда говорила мне быть лучше и постараться хоть немного походить на отца. Когда я был младше, то обижался на нее. Но сейчас, думаю, это был ее способ справится с горем. Это больше меня не волнует. Родители – такие же обычные демоны, как и все остальные. Их слова – не абсолют. Он не могут знать обо мне больше, чем я сам. Поэтому только мне выбирать, слушать их или нет. Так я решил. И после этого, все стало проще. — Вероятно, твоя мать слепа... Адриан посмотрел на Гидеона, встречая его наполненный теплотой взгляд. — Для тебя ведь не будет откровением, если я скажу, что ты невероятный? Юноша подарил ему очаровательную улыбку. И граф попытался сглотнуть набухший в горле ком из эмоций. Мужчину часто хвалили и признавали его заслуги. У него было множество государственных наград и титул лорда-префекта. И все это не шло ни в какое сравнение с одной единственной улыбкой Гидеона. Глядя на нее, он готов был стараться упорнее, делать больше, становится лучше... — Не будет. Я знаю это, — усмехнулся Адриан. Как так получилось, что он пришел сюда успокаивать Гидеона, но в итоге оказался единственным, кто получил утешение? — Солнце садится, — прошептал юноша. — Тебе пора возвращаться? Граф перевёл взгляд на алые лучи заката, растекающиеся по морской глади, и кивнул. — Да, но прежде, чем уйти, я бы хотел задать тебе один вопрос. — И какой же? — Где твои блокаторы? Мужчина отметил их отсутствие еще утром, но действительно забеспокоился о них только сейчас. Он не хотел, чтобы во время периода юноша использовал магию. Однажды он уже совершил подобную ошибку, и чуть не потерял Гидеона навсегда. Страх до сих пор замораживал все в груди, стоило только Адриану вспомнить стоящего на краю обрыва юношу. Гидеон согнул ноги в коленях и, положив на них голову, посмотрел на графа с невинной улыбкой. — Вчера я попросил матушку снять их. Адриан нахмурился. — И почему она согласилась? — Это была моя оплата предстоящего разговора с отцом, — Гидеон состроил хитрую мордашку. — Не волнуйся. Я знал, что неплохо себя чувствую, поэтому и попросил ее. Без магии я ощущаю себя пустым. Мужчина хотел многое сказать о беспечности художника, но сдержался. — Надень их, как вернешься в поместье, и не снимай до окончания «периода». — Да, милорд. Как вам будет угодно, — усмехнулся юноша. Он перевел взгляд на море и стал серьезнее. — Я не знаю, что происходит. Я плохо помню последние дни. Сегодня я будто проснулся после долгого сна. — Если все снова станет хуже, нужно будет позвать твоего врача. — Нет. Это обычный «период», скоро все закончится, — Гидеон улыбнулся, глядя вдаль. — А тебе уже пора. Я уверен, за сегодняшний день без тебя во дворце произошел апокалипсис. По губам художника скользнула усмешка. Адриану не хотелось уходить, но он обещал Ксавьену вернуться вечером и разобраться со всеми дневными делами. Он поднялся и бросил последний взгляд на Гидеона, оставшегося одиноко сидеть на камнях. — Я приду, как появится свободное время. И перед самым перемещением он услышал тихое: «Не нужно. Тебя здесь не будут ждать». [1] Felli (вовари) – отец.