Танчики

Здравствуйте. Вот скажите, сколько отважных прыжков вы делали? Давайте, пошевелите извилинами. Думаю, их можно пересчитать на пальцах, если вы, конечно, не герой этой истории. Здравствуйте, а вы когда-нибудь прыгали? Ну, глубоко. Очень глубоко. Вот вы прыгнули, подумали, ай, ничего, прыгну и все. Но вот вы прыгнули. Под вашими ногами нет земли. Ниже, ниже, ниже, ниже. Вы, кажется, уже долетели до ядра земли. Вы не можете остановиться. Этот процесс пошел. Вы только ждете соприкосновения ног с землей, ну, или пока вас кто-то не поймает. Как в нашем случае. Мейзи прыгнула, но ее до сих пор никто не удосужился поймать. Ну, кроме одной девчонки, но сейчас не об этом. Процесс пошел. С каждым метром давление растет и от этого еще хуже. Хочется либо сдохнуть, либо уже самой вскарабкаться наверх. Но кто, черт возьми, подаст ей руку? Она. Да-да . Она. И она с улыбкой на лице сделает это, потому что ей это выгодно. Да, все мы немножко (а есть те, кто и не немножко) эгоисты. Но это для их же совместного счастья. Знаете, меня пугает эта неофициальность. Например, вы обжимаетесь, но не встречаетесь, не говорите об этом. Действо происходит. В порыве. Вы это не обсуждаете. А стоило бы. Решила Марш сделать это. Протянуь руку и обговорить. Потому что мучает, потому что недосказанность мешает жить. А жить она хотела. С ней. В уюте, покое, возможно, как же без этого, редких ссор, но в понимании. Поэтому это случилось. * * * Вот я сижу, пишу это в тетрадь, слушаю КиШа. А Бевв позвала Моунтэйн к себе. На ночевку. Почему бы и нет? Она не смогла бы отказать, потому что услышала эту некую нотку страха, серьезности и волнения, которая пугала. И чтобы не усложнять себе жизнь - пошла. Я родился одним утром, когда не было солнца. Они в ее комнате, тети не было, уехала по магазинам. Но все же они закрылись в комнате и задвинули шторы, так как вещь, о которой они собирались говорить - интимная. Это никто не должен был услышать или увидеть. Но Мейзи все равно думала, что за ней кто-то или что-то наблюдало. Может, это из-за... - Слушай,- начала Марш,- тебе же... Нравлюсь я?- Она взяла ее за руки, хотела она видеть, что не она заставила вытворять Моунтэйн все эти непотребства, а то, что это их решение. Your hair is winter fire, Выражение лица говорило "да, я так и знала, должно было это случиться". - Ты... Это странно. Я не знаю, как это назвать. Просто хочу быть с тобой всегда. Если это значит, что ты мне нравишься, то да.- Последнее слово она выделила четко, чтобы другая не сомневалась в ее словах, потому что она сама ничего не понимала, но хотела навеять себе, что понимает. January embers Она села на ляжки и крепко прижала к своим грудям, как мама. Добрая, любящая мама. - Да, да,-послышались всхлипы, но Моунтэйн не видела, была прижата, было тяжело дышать, но она прижала ее к себе,- это оно, я то же испытываю. Они слышали сердцебиения друг друга. Они эхом раздавались по комнате. Вместе со всхлипами. Обеих. Потому что накопилось, нужно было это выплакать. Хотя бы не резать... Задыхавшаяся в сиськах первая начала поцелуй. Она медленно потянулась к чужим губам, успев обжечь своим дыханием кожу на шее, которая в одно мгновение покрылась мурашками. Ее руки проскользнула к ее красному личику. И ухватившись за него, потянули к себе. Они кусали солёные губы друг друга. Они слишком сильно хотели друг друга, не смогли сдержаться, ну и пусть. Так горячо и легко, странное чувство, которое говорило "наконец это кончилось", теперь они могли наслаждаться друг другом. Теперь нет недосказанности. Они вместе. А то и видно, вон как Бевв жадно целует девушку меж грудей. My heart burns there, too