Дальнейшее - молчание (Колыбельная для Валар - 3)

Наступившие времена не сулили добра. Землетрясения, что в прошлом были редкостью, все чаще и чаще стали тревожить край. После теплых и почти бесснежных зим выдалось несколько морозных и вьюжных. На землях Белерианда начинала разгораться не объявленная пока гражданская война. Бандиты, бывшие, частью, дезертирами из разбитых войск, частью согнанными со своих наделов крестьянами, во множестве появившиеся после Нирнаэт Арноэдиад, вытеснившей нолдор и их союзников из северных цитаделей, вольготно чувствовали себя от моря и до ничем не отмеченной угрюмой границы, что пролегла по Гэлиону. На равнинах и нагорьях Белерианда то орки гонялись за нолдор, то нолдор за орками, а по большей части дрались между собой не признающие ничьей власти неведомого происхождения главари банд, сбившихся из разнообразного сброда. Кланы авари западного побережья и гор Ламмот один за другим покидали обжитые места. За ними тянулись захудалые малочисленные кланы морилинди из Нан Тазариона и от низовий Сириона, и кое-кто из синдар и фалмари. На Тол Гален разрастался Круг Света и чем ярче он становился, тем больше покрывали сумерки земли вокруг. Те, кто не ждал добра от Валар, уходили на восток, спасаясь от лютовавшего Кулака Тулкаса, не отставали от них и жители Фаласа и Нэвраста вместе с последними разрозненными семействами гномов, ноэгют нибин, как называли их нолдор, уходивших из восточных рудничных поселков, и все чаще можно было услышать на дорогах песню о караване беженцев, уходящем за белые туманы Эред Луин, но еще никто не знал, что песню эвакуационных партий пару эпох спустя будут, по совсем другому поводу и несколько изменив слова, петь гномы из не отстроенного еще Эребора. Шарбхунд, который все чаще стали называть Амон Руд, забывая старое название, опустел. Север, где курились дымами пики Тангородрима, оставался глух и равнодушен. Отряды орков под командованием некоронованного короля, которых называли гламхот, держали в страхе земли севернее хребта Андрам. Все еще держался на западе Нарготронд. На южном побережье фалмари, что жили под рукой Кирдана, строили и строили корабли, пытаясь доплыть до берегов Амана. Некоторые из них возвращались, заблудившись и повернув обратно, но большинство пропадало без вести. Гондолин, чьи дела шли все хуже, несмотря на внешний блеск, еще надеялся отсидеться в кольце гор на дне высохшего озера, в долине Тумладен. В Дориате постепенно поднимала голову смута. Присутствие родичей Берена в Менегроте явно не шло на пользу королевству синдар. В один прекрасный день 484 года по летоисчислению нолдор, к заимке золотоискателей на перекатах Аскара явилась опечаленная и напуганная Неллас с вестью о том, что человек, усыновленный Тинголом, убил Саэроса и сбежал. -Тингол его, скорее всего, простил бы. Он делает все так, как считает нужным Мелиан, и родственничков Берена нынче привечает всячески,- говорила дориатская разведчица, - Он и Туринову мамашу приглашал к себе жить, да она ехать побоялась. И хорошо. Пусть Тингол что угодно думает, но нам на нашей земле и Турина с Диором слишком много. Мы с Саэросом надеялись, что хоть Турин отправится, откуда явился, когда последние гонцы, посланные Тинголом на север, не вернулись… Я, на их месте, тоже возвращаться бы не стала. Хотя, скорее всего, они погибли... -О них мы знаем, - успокоил деву Талион, - Они живы, присоединились к нашей боевой группе “Маголлим”, которая ведет разведку в районе Митрима. Там тоже не все гладко, и Валар там многие верят, но вести из Дориата сейчас важнее. -Разговоров о том, как ему за мать и сестру страшно, было столько, что до Второй Музыки хватит, - продолжила Неллас, охватив ладонями чашу с душистым настоем листьев мелиссы, кошачьего корня и цветков лаванды и шеломайника, отгоняющими печаль и тревогу, - Но он, вместо того, чтобы отправиться к ним, как каждый из наших бы поступил, предпочел отираться на границе с Куталионом и Маблунгом, куда те только смотрели. Нашли, называется, с кем дружбу водить. Тьфу. Три года там проторчал, потом обратно явился - настоящее чучело. Из наших никто и за гросс лет так не запаршивел бы, мы же постоянно так живем, а ему трех лет хватило, чтобы от него против ветра встать захотелось. И зачем, спрашивается, я это хуорново отродье девять лет учила в лесу жить - он ничего не запомнил. Для того, кто в лесу живет постоянно, первое дело - как можно меньше пахнуть, чтобы себя не выдавать, а от него разило как от кабана во время гона. Саэрос ему и сказал, все, что про него и его родичей думал, у всех на виду... Из дальнейшего рассказа девы стало ясно, что Турин, расправившись с Саэросом и опасаясь возмездия, подался, скорее всего, на запад или юго-запад от границ Дориата, иначе бы его уже обнаружили. Но земли Западного Белерианда, Ниврим, Талат Дирнен, Арвениэн, Фалас, Невраст и подвластные Нарготронду нагорья, после последней войны стали настолько мало заселенными кем бы то ни было, что скрываться, не боясь быть найденным, там можно было годами. Нужно было предупредить Огня и тех, кто был ему верен, чтобы дали знать, если Турин или похожая на него личность объявится вдруг в Нарготронде - в байках Злоязыкого, которые слишком уж походили на правду, говорилось, что подастся этот беглец с замашками и задатками бандита именно туда, и скорее рано, чем поздно. Если бы только Вовка-Обломион знал, что он натворил, спасая свою шкуру… Идти решили Ронья, первая боевая четверка, в свое время разгромившая (не без помощи братьев Амбаруссат) крепость Кулака Тулкаса в Сонной лощине, Сарын с Хильфе и Лив, оставившая сына на попечение дев-целительниц, Галвэн, нянчившей долгожданную дочку, и Огнеслава. Поклажу отряда вез на себе верный старый Мо, на клыки которого гномы надели колечки из привезенного с копей Казад-Дума мифрила - чтобы не треснули и не сломались, если дело дойдет до боя, а Тим взял с собой своего ученого скворца - в случае, если с отрядом случится беда, скворушка должен был принести весть об этом в Линдон, исполнив роль черного вестника. Когда зима, необычно суровая и снежная в этом году, уступила свои права Весне Звуков, отряд переправился через Гэлион, и, присоединившись к попутному вооруженному каравану, добрался до Миндеба, обойдя Дориат с севера, миновал устье Эсгалдуина и углубился в лес Ниврим в долине Тейглина, с расчетом пройти между Шарбхундом и Аэлин Уиал, Сумеречным Озерьем, почти непроходимой болотистой местностью, покрытой множеством затонов и рукавов, на которые разбивался Сирион, прежде, чем уйти в пещеры под хребтом Андрам, минуя основную дорогу, где был велик риск наткнуться на отряды нарготрондской стражи и Кулака Тулкаса, а потом свернуть на Нарготронд, идя по дорогам, знакомым лишь синдар да черным ведьмам. Дороги эти тоже были небезопасны и отряд с гораздо большей радостью использовал бы Тропы Шепота, но карта, переданная Безликой, указывала, что ни одного удобного и незаметного выхода для отряда хотя-бы относительно близко к землям Нарготронда не имеется. Полная луна, плывущая в ясном небе среди звезд Реммират - Звездной Сети, была похожа на фальшивую монету, брошенную Валар в пыль небесных дорог. В ее неверном и блеклом свете раскинувшаяся в подзвездном мире земля превращалась в кружево, вырезанное из черной бумаги. Серп Валакирки склонился в вышине, словно готовый к жатве, Менельвагор, опоясанный сияющим поясом, приготовился шагнуть за грань мира на западе, следом за ним собирался кануть туда же синий огонь Хэллуина, а на земле вовсю буйствовала Весна Зелени. Здесь, на землях южнее Тейглина, где ранее было множество живших сами по себе людских поселений, теперь можно было обнаружить разве что бандитов, промышлявших чем придется. Отдельные укрепленные хутора, где разводили скверных вислобрюхих, мелких свиней, и сеяли чахлый, выродившийся ячмень на огороженных от дикой чащи высокими живыми изгородями полях, с грехом пополам сводя концы с концами, каким-то образом умудрились уцелеть, укрывая дома за частоколами, и в случае опасности давая знать соседям о нападении бандитов сигналами рога, но большая часть населения предпочла сняться с места и податься куда глаза глядят. Впрочем, по мнению Одина, и на этих хуторах, не признающих ничьей власти, скорее всего, тот, кто днем был вполне себе мирным крестьянином, ночью тоже превращался в бандита, так что доверять здесь не стоило никому. В урочище, когда-то бывшем возделанным участком возле заимки, от которой теперь остался только обгоревший и успевший зарасти крапивой палисад, мерцал огонек костра. Отряд ждал рассвета, чтобы снова тронуться в путь. Сидевшие у костра подняли глаза к небу. Нечто большое и темное на несколько мгновений закрыло собой звезды, с шелестящим гулом пронеслось над урочищем и кануло за деревья. -Это еще что? Орел? -Орлы ночью не летают. И то, что сейчас над нами пролетело, куда крупнее. -Для такой твари орел Манвэ так, легкий завтрак. Не хотелось бы встретиться с ней на узкой дорожке… -Ну, не самолет же из мира людей, - хихикнула в кулак Берта, - Один с Огнеславом рассказывали, там такие бывали, что тень от их крыльев целый город накрыть могла. -Тим, что про Берена говорят людские священные свитки? - спросила вдруг Сарын, - Может быть, Инглор не так уж виноват? -Что он величайший герой… -Это мы уже слышали. Всякий раз то, что ему приписывают, делали другие, но речь не о том. Как получилось, что в Дортонионе весь отряд людей полег, а Берен вернулся уже после драки? -Ну, все знают, что после войны Барахир не пожелал выметаться из Дортониона. Вот и гоняли его, заодно с прочими, пока не загнали в болота у Тарн Аэлуин, где он с остатками своего войска в тростниках и отсиживался. И как-то Барахир сказал Берену: - ты знаешь слухи о посланных против нас несметных полчищах Саурона, и пища наша подходит к концу. На тебя пал жребий по нашему закону. Иди и проси помощи, какой только сможешь, у тех, кто еще помнит нас, и разузнай последние новости. Да пребудет с тобой удача. Ведьмы дружно фыркнули. -Говоря человеческим языком, папаша отправил его воровать кур и рвать брюкву и пастернак с чужих огородов, попутно собирая трактирные сплетни. Правильно Муйнак говорил - не он гонял, а его гоняли, и не полчища орков, а его же собственные оголодавшие вилланы, которым после войны самим жрать было нечего. Ну, а дальше чего? - А дальше вот что. И Берен ушел. И погребальным звоном отдались в его сердце эти слова - последние, что он услышал от отца. -Было бы о чем горевать. Вот если бы отец ему путный совет какой дал - было бы чего помнить. -Погребальным звоном… Слушайте! А ведь это означает, что они уже ходили на такие вылазки не раз и не два, и что местные крестьяне своего бывшего лорда к тому времени в грош не ставили, считая и его, и его отряд обычной шайкой сброда, каких много. Крестьянам что - не трогают и ладно. А кто там нынче у власти - люди, орки, эльфы, Моргот, Саурон - да хоть тролли с гномами и хмырями зелеными, им без разницы, лишь бы налогов поменьше платить. Конунг говорил - в мире людей такое случалось не однажды. - А кто вообще такой этот Барахир? - подала голос Хильфе, оторвавшись от вынюхивания чего-то в травяной кочке. -Местный князёк, из примазавшихся к эльфам, которого в войну ссадили с кресла и отправили прошлогодний снег собирать, - отмахнулась Берта. - Там вообще после войны короны на земле валялись, и нолдорские, и человеческие, и одни боги знают, еще чьи, и подбирать их никто не спешил. А он собрал шайку из остатков войска и пошел партизанить. -А почему этот отряд противник не уничтожил сразу? - продолжала недоумевать варга. - Я поняла, что было их меньше, чем когтей на лапах, и нормальной разведки у них не было. О расположении и численности вражеских войск - никаких сведений, одни слухи, что войско огромное. И командир отряда посылает одиночного разведчика - добыть продовольствия и разузнать новости? Поодиночке в разведку не ходят. Это вам любой только что прозревший щенок скажет. -Пока они ограничивались собиранием слухов и мелким воровством, до них особого дела никому не было. А у него манера такая была. Одного послал - тот попался противнику и выдал всех. Потом послал второго… -Негодный вожак, - резюмировал Карнгвай, облизывая мосол, оставшийся от пойманного два дня назад оленя. - Враг о них знал все, а они о нем - ничего. Глупо. -Заглохни, шерстяной. Дай послушать! - прикрикнула Сарын. - Что дальше-то было? -Берен шел через болота и заводи, он далеко странствовал и видел огни в лагере Саурона, он слышал вой охотящихся орков и рычание их волков... Хильфэ демонстративно поскребла зубами основание хвоста, словно ловя блоху, и со вкусом чихнула, выразив свое мнение. Сарын извлекла из дорожного мешка странное устройство, похожее на бронзовый горшочек со щелями, привязанный к веревке, и несколько раз крутанула над головой. Послышался громкий и на редкость противный гнусавый и жужжащий звук, похожий одновременно на вой и хриплое мычание. -Где-то, наверно, так. Это гудок, мне его мама подарила, у любой орочьей девы, созревшей для замужества, такой есть. Сзывалка для скота, чтобы не разбредался. Ну, и обозначение, что место на пастбище занято. Скорее всего, это он и слышал, когда хозяйки из ближнего стойбища своих кивьютов, ну, овцекоров, вычесывать и доить собирали. У страха глаза велики. -Устав, он с радостью забрался в барсучью нору и там уснул…. -Кудааааа?! - хором изумилась вся компания. - В болоте? Барсучья нора? А размером зверь был, наверно, с Мо! И как это он в такую нору лезть не побоялся? - комментарии становились все более ехидными. -Глохните все! - не выдержал Тим. - Я брошу рассказывать. Компания извинилась и пообещала больше не перебивать. - Итак, он услышал или же ему приснилось, как по каменному плоскогорью шагает, звеня кольчугами и скрежеща щитами войско. Ему показалось, будто он поднялся вверх и вышел на берег между мрачными деревьями, черные листья которых трепетали на ветру и каждый лист казался клювом злобной птицы, роняющей на землю капли черной крови… Он содрогнулся, продираясь через камышовые заросли, и увидел вдалеке слабую серую тень, плавно скользившую через страшное озеро. -Так нора, болото, плоскогорье или озеро? Где его носило, в конце-концов? -На хуторе Барсучья Нора, рядом с Тарн Аэлуин, там проезжий дом. Он как раз на краю болота стоит, они в том болоте в тростниках и отсиживались. Этих тростников с бучилами, разводьями и островами там до озера добрых пара лиг, если не больше. Я и сама не раз в том доме с бабушкой останавливалась, - фыркнула презрительно Лив. - Двор выложен плитняком и остатки старой дороги есть, которая до Браголлах по этому нагорью к арфингам от феанорингов вела, там кое-где даже мостовая сохранилась. И буки там растут. Листва у них в сумерках почти черная. Так что все сходится. -А, я тоже от мамы слышала, - припомнила Сарын. - Тамошний хозяин из тех, кто нашим и вашим за медяк вприсядку спляшет. А еще гнал гнуснейший самогон, куда там гномам. Лекари у него этот самогон охотно покупали - им хорошо раны промывать. И перепродажей краденого занимался. Потому и не трогали его ни орки, ни эльфы, ни люди, ни Кулак Тулкаса. Может, и нынче его потомки там сидят. Все, все, Тим, мы больше не будем. Давай дальше. “Кто ты?” - спросил Берен. -Я - преданный предатель, - ответил ему призрак. Моя воля сломлена, вера разбита. Ступай назад, не задерживайся здесь, ибо пальцы Моргота уже смыкаются на горле твоего отца. Призрак заплакал и ушел во тьму… Да. - Тим почесал в затылке, - Похоже, Лив,ты права, и Злоязыкий тоже, что он, вместо того, чтобы дело делать, засел в ближайшем кабаке и допился там до бесчувствия, а хозяин кабака, убедившись, что платы не дождется, его выпроводить пытался. Небось расталкивал пьяного, а Берен никак просыпаться не хотел и мерещился ему всякий бред в пьяном сне. Что, в общем, не отменяет того факта, что Горлим попался. Там вообще была история, бродячим лицедеям впору, сам себя обманул… Но это уже другой рассказ. А понимать то, что их отряд со дня на день ждет разгром, коль уж осталось их всего-ничего и уже в болото загнали, для этого и провидцем быть не надо, и вещие сны не нужны. Это любому ясно было. Ладно, дальше слушать будете? Все хором подтвердили, что будут, и Тим принялся рассказывать о том, каким образом кольцо, перекочевавшее когда-то к Барахиру от Инглора, угодило в руки Берена. -Он гонялся за этими орками по горам и, когда они уселись делить добычу, выпустил из чащи стрелу, убил вожака орков, мечом зарубил еще двоих, забрал кольцо и скрылся. Потом долго уходил от погони… -Какая чаща и горы, если по тем местам, где его носило, если не болотные тростники, в которых скрываться можно до конца мира, так сплошные луговины да вересковые пустоши?! - воскликнула Лив. - Больше камней, чем земли, там приличному лесу просто расти не на чем. Холмистое каменистое нагорье, отдельные жиденькие рощи, кое-где овраги, до настоящих гор ехать и ехать. Есть, конечно, еще остатки сосняков на песках, Таур-ну-Фуин, но они северо-западнее на пол-луны пути. Там, говорят, Моркелебовы сородичи недавно хорошую новую дорогу проложили. На севере холодная степь до Эред Энгрин, балки, овраги, мелкие речки, которые текут только весной, а к лету пересыхают. А орки так и не удивительно, что ходили совершенно открыто - они же ведь у себя дома. Жили они там до нолдор, которые их и вытеснили на север, а после той войны просто вернулись на свои исконные земли. Ненадолго. Потому что теперь их оттуда вполне успешно вытесняют человеческие разбойники с Кулаком Тулкаса. -Да врут твои свитки! Про похождения Берена и его встречу с Лютиэн, если хочешь знать, ваши священные свитки от меня пошли. Меня лорд в летописцы прочил. Я сидел и со слов Берена все по его приказу записывал. А лорду он совсем другое рассказывал! - неожиданно-яростно возмутился Игнир. - Лорду он пел, будто просто снял кольцо с мертвой руки отца, а орки оттуда уже пару дней как ушли, потом будто бы долго гонялся за орками, желая отомстить… Сейчас вспомню, что же он тогда говорил…. “”Печаль по отцу повергла мое сердце в безумное отчаяние. И, сражаясь с вражьими слугами, я не надеялся больше на жизнь, не думал, что когда-либо смогу испытать радость. Я жил одной лишь жаждой мести. Я желал перед смертью заставить Моргота ужаснуться силе моей ненависти и поразить его в самое сердце острым жалом отточенной стали. Я не боялся смерти, я призывал ее, чтобы она положила конец моим мучениям и скитаниям, и страшился лишь одного - оков рабства”. Вот что он говорил. Ни о каких сотнях поверженных орков вовсе не упоминалось. С кем он там сражался - с орками, с огородными пугалами, ветряными мельницами, вастаками или с собственными оголодавшими крестьянами - нам неведомо. Думаю, гоняли его все, если под руку попадался. Бандит по соседству никому не по душе. Хотя слухи и песни о его доблести распространялись в завидном количестве. Хотелось бы знать, кто автором был. -Смерть призывал - за чем же дело стало? - фыркнула Лив, снимая с огня котелок, - Встал на каменный карниз и с обрыва прямо вниз. Или поел бы волчьих ягод с вороньим глазом и мухоморами, закусил болиголовом, запил чайком из наперстянки с омежником - и здравствуйте, дороги сна и Пути людей. Быстро, надежно и окружающим проблем создавать не будешь. -А где можно увидеть эти записи? - заинтересовалась Сарын. -В архиве Нарготронда, - хмыкнул Игнир, подплетая кисточку на конце своего боевого бича. - Надеюсь, эльфы не имеют привычки подчищать и переписывать свои летописи, как это делают смертные?- поинтересовался до того молчавший Дасти. -Летописи там подчищают только мыши. Наверно... - Игнир одарил собеседников кривой ухмылкой. - На моей памяти записи туда лишь относили, но доставать их оттуда не было никакого резона. С них только пыль сметали иногда, когда руки доходили. Так что, если не заплесневели, от времени не рассыпались и мыши их не погрызли, лежат в хранилище нетронутые. -А с Лютиэн как он встретился? -Да ну, это и так всем известно, - отмахнулся Тим, - Есть хоть официальная версия, из священных свитков, хоть байки Злоязыкого, хоть отчет от Даэрона и Неллас в библиотеке лаборатории. На выбор, на выбор, что больше нравится. Свежий допрос Инглора куда интереснее. Я его в “Толкования” внес, чтобы никто не забыл и больше на такой бесплатный сыр не зарился. Слышали небось про его страдания о ах-великой любви к прекрасной ох-Амариэ из рода миньяр? Кто-ж об этом не наслышан, хотя даже и в священных свитках об этом никаких прямых упоминаний нет, кроме того, что говорят, что было… -Сладки гусиные-то лапки, что смертный сам не едал, но дайн говорил, что гном видал, как лорд их едал? - хихикнула Сарын. -Да вроде того. А данные разведки с того берега не подтверждали, потому что по ним ничем таким даже и не пахло. Ну, конунг с Огнеславом решили в этом вопросе порядок навести. Устроили перекрестный допрос всех, кто при этом присутствовал или мог присутствовать. Ваню, Инглора, Карнтатаэн. Хотя, похоже, наша Красная Шапочка всю жизнь безвылазно в Альквалондэ сидела, пока не вздумала Инглора поздравлять пойти и на наш берег не угодила стараниями Карнгвая. Вежливо опросили даже Кулумо. Он пока еще не все понимает, но очень зорок и наблюдателен. И Питьякано с Шустрой Леди кое-что от себя добавили. Оказывается, Питьякано Амариэ тоже сразу не понравилась. И вообще Второй дом во главе с леди Иримэ дружно не одобрил эту помолвку. И так же дружно на нее не явился. В полном составе. -А Первый? -А им-то какое дело? -Такое. Феанор живо почуял, чем это пахнет. Так вот, по результатам допроса оказалось, что это было сговором все тех же, Финарфина и его мамаши, а Инглор попросту пошел у них на поводу… Ваня, кстати, подтвердил. Он был в курсе. Когда они сговаривались, он за стенкой сидел и пытался стишки кропать. Индис велела к помолвке сочинить что-нибудь изящное, утонченное и благородное, потому что кому рангом пониже поручать гонор не позволял, самой, вроде как, по статусу не полагается, у Финдис, старшей дочки, одни наряды на уме, а Маглор наотрез отказался в этом безобразии участвовать. Так и сказал - кому, мол, и кобыла невеста, женитесь хоть на собственных бабушках, а меня от этого увольте. Мало нам тебя с твоими дочками и племянницами. Пускай женится на ком хочет, но пусть знает, что спокойной жизни в Тирионе ему больше не видать. Кстати, для разнообразия, в этот раз ему влетело только от Финвэ, а Феанор его поддержал. На этом и помирились. Маэдрос был по-прежнему в опале из-за Олостариэль и отсиживался у Урукето, средние бродили по горам, только бы на глаза не показываться лишний раз, а Маглор и близнецы носили сведения туда-сюда. Вот почему Инглор постоянно отирался в Альквалондэ у мамашиной родни. Да опасался он в Тирион нос лишний раз казать. Потому что феаноринги слов на ветер не бросают. Так что повесили на Ваню неблагодарную работу, которую он делать не умел, и не умеет. Ваня только не знал, к чьей помолвке стихи. А как услышал - прямиком в ужас пришел. Слишком близкое родство, троюродное что-то там - я уж не запомнил то ли сестра, то ли тетка, то ли племянница, примерно как и с Ваней, она и ему примерно тем же самым приходится. Какой тут брак?! Маглор к тому времени окончательно распоясался и открыто хамил в лицо Индис. А что, - говорит, - ты мне сделаешь? Опутаешь своими чарами, как отца моего отца опутала? Так на меня это не подействует. У нас с тобой один покровитель, забыла? Желаешь поединок на песнях? Кстати, Индис струхнула. Она прекрасно понимала, что у Маглора сила побольше будет. Так что Мелькор никакую смуту с гражданской войной не разжигал. Они до него вполне успешно сами тлеть начали. Он своим появлением только слегка ускорил события. И без того немаленькие глаза Сарын стали походить на блюдца. -Вот это гадюшник… Валар сами во всем виноваты. Они не знали и знать не хотели о том, что мы за народ! А еще про Искажение говорили! А второй брак - это не Искажение? А брачный союз с ближайшими родичами - тоже не Искажение? Да если бы не Мелькор, полыхнула бы у них война по всей земле, как здесь на севере, а не заглохла между Тирионом и Альквалондэ, окончившись Исходом. Здесь, когда Валар разгромили Утумно и Мелькора в плен взяли, Киавак захватил власть и стал командовать, творя мерзости и непотребства от имени и Мелькора, и Майрона, который был вообще ни при чем. Наместник, которого никто не назначал. Своей крови верят охотнее, вот за ним и пошли те, кто поглупее да поподлее, гламхот, отребье, от кого кланы отказались. А остальные отказалась подчиняться и откатились. Кто на юг, к низовьям Андуина, кто на запад, к Эред Энгрин, потому что Великий Лед наступать стал. Киавак думал стать верховным королем, вроде тех, кто с Охотником пошел на земли за морем смотреть. Майрон хотел его на чистую воду вывести, так Киавак объявил, что Майрон и есть главный лжец и объявил всем войну. Да еще Валар, которые тоже все под себя подмять хотели. Так и пришлось жить, сражаясь на два фронта. Мне мама рассказывала, она в ту войну родилась. А потом еще и люди появились... -Да это и так всем ясно, - фыркнул Дасти, почесывая жесткую черную щетину Мо. - По-хорошему, Финвэ сразу следовало снести башку, как только он заикнулся о женитьбе на Индис. Посидел бы в Чертогах Ожидания и подумал, что, к чему и почему. Чем он лучше Киавака? Но ведь Питьякано хороший, согласись? И Кулумо тоже хороший. Ты Инглора выбрала, хоть и не сказала пока, только все равно видно. Как без них без всех? Без них мир был бы хуже. -Младшие братцы Инглора старика Намо послали к Морготовой бабушке и выбрали смерть! - Берта от избытка чувств стукнула кулаком о ладонь, - А Инглор, горе луковое, опять на поводу пошел. Выпинал его, значит, Намо, а тут красотка Амариэ нарисовалась. Люблю, табун коней куплю. Хотела бы я знать, откуда о его возвращении пронюхала. Инглор еще пыльным мешком по башке стукнутый после Мандоса-то, и спрашивает: “А ты, дескать, кто? Ты хоть меня помнишь?” А она ему и отвечает: “Разве обязательно помнить, чтобы любить?“... -Это как? - не поняла Сарын. -А так, - съехидничала Берта. - Кого-то люблю, а кого - не помню. То ли мельника, то ли купца, а то ли кузнеца… -Или вовсе проезжего молодца, - прибавил Дасти. -Вот примерно так Инглор Амариэ и сказал, когда сообразил, чем дело пахнет, и послал ее подальше. Только более вежливо. Как Лысый Том с дайном говорили, когда с сапожника долг удавалось стрясти - лучше поздно, чем никогда. Шелестел ветер в молодой листве. Голоса ночных птиц уступали место песням дня. В разрывах принесенных ветром туч гасли блеклые искры звезд. Миру Весны Зелени не было никакого дела до чужих распрей.