Дальнейшее - молчание (Колыбельная для Валар - 3)

Срубленные без нужды деревья, грязь и мусор вдоль тропы однозначно указывали на близость не то стойбища, не то деревни. То и дело попадались следы людей, но следов скота видно не было, да и запахов скотного двора, всегда сопровождающих любой мало-мальски уважающий себя хутор, учуять не удавалось никому. Правда, серые ведьмы скота почти никогда не держали, но и жили они, по большей части, поодиночке, помойки вокруг своего жилья не устраивали, да и присутствие ведьминого дома Берта, Лив и Тим должны были почувствовать. Вскоре показалось и жилье, оказавшееся грязным бандитским лагерем. Лагерь был совершенно пуст, и, похоже, покидали его довольно поспешно, но никаких следов боя видно не было. Бандитов что-то спугнуло несколько часов назад и они снялись с места, не потрудившись даже залить водой угли в очагах. Беглый осмотр дал понять - бандитов в лагере было около полусотни и, похоже, были это вовсе не бывшие крестьяне, а дезертиры. -Сплошь люди, - резюмировала Хильфэ, отрываясь от исследования выгребной ямы, - И хорошо, что они отсюда убрались, потому что уже скоро к ним в гости явились бы тиф и холера. Карнгвай ничего говорить не стал, а просто задрал заднюю лапу, обильно оросив ближайший угол. Мо, довольно похрюкивая и удовлетворенно чавкая, деловито рылся в куче отбросов. -Судя по следам, отправились они туда же, куда и нам надо, - дополнила Сарын. - Так что сейчас мы можем не торопиться, встречаться с этими достойными представителями атани нам вовсе ни к чему. -Так что подождем пару дней, пусть они уйдут подальше. - добавила Лив, поправляя вьюк на начинающей пованивать облезлой пегой стерве, поднятой шестиночье назад. - А потом пойдем по их следу. Должна же быть от них какая-то польза - вот пусть и послужат нам щитом, пока нам по пути. -А мы их немного подгоним, чтобы шли быстрее и не оглядывались, - морды Карнгвая и Хильфэ были серьезны, но хвосты показывали, что настроение у варгов самое что ни на есть радужное. Общим решением стало остановиться в стороне от лагеря, покинутого бандитами, но не клопами и вшами в зимовьях, и, возможно, другими интересными но весьма нежеланными обитателями. По всему выходило, что бандитская шайка жила на этом месте еще с осени - от усеянного кучами мусора и отбросов лагеря во все стороны вели набитые тропы, по которым его обитатели выходили за едой, водой и добычей. Впрочем, с последней у них, похоже, было неважно. Зато в паре миль от стойбища обнаружился очередной обнесенный частоколом хутор. Это было неплохо - обычно обитатели таких поселений не отказывались от услуг бродячих черных ведьм. Ронья в облике косматой серой гончей пошла к хутору первой - разузнать, что из себя представляют его хозяева. Вернулась она, когда анемичное солнце начало клониться к закату и рассказала, что хозяина хутора зовут Ларнах, что у него есть дочь, которая любит гулять по лесу за оградой, что к нему иногда приезжают “люди с длинными ножами, что охотятся на вражьих тварей”, которые охотятся на “людей-волков из леса”, и это хорошо, потому что объедки хозяин, вместо того, чтобы отдать собакам, отдает “людям-волкам”, а еще - что день назад хозяйская дочь, решив погулять за оградой, едва не попалась “людям-волкам” и там, вроде бы, даже кто-то кого-то убил. -Все ясно, - дружно плюнули Тим и Дасти, выслушав доклад разведчицы, - Ларнах этот - вроде Лысого Тома и вернейшего дайна. И нашим и вашим за медяк вприсядку спляшем. Одной рукой бандитов подкармливает, возможно, что и награбленное у них втихую скупает, а другой их же и Кулаку Тулкаса выдает за сходную цену. -Точно, - поддержала Берта, - Кто ближе окажется, тот и музыку заказывает, лишь бы не трогали. Так что еще вопрос, стоит ли у него на постой останавливаться. -Не стоит, - мнение Сарын и Игнира было единодушным. Варги в своем мнении присоединились к квенди - они считали, что нивримским хуторянам уже сколько зим, как следовало объединиться и выгнать бандитов со своих земель без жалости и сожалений, как поступали обитатели Линдона и Оссирианда, а не подкармливать их, позволяя полусотне изгоев держать в страхе добрую половину местных спорных земель и громить один хутор за другим. -Покойника бы поднять да допросить… - Лив задумчиво разглядывала заросли лещины, уже сбросившие свой убор из золотистых сережек и вовсю одевающиеся молодой красноватой листвой, - Да только покойник должен быть свежим, старые кости новостей не расскажут. Надо бы возле лагеря поискать, вдруг что-то подходящее найдется… Мо, убедившийся, что двуногие идти никуда не собираются, скрылся в подлеске. Он день за днем нес на себе вьюк с походным шатром и припасами, и считал, что имеет полное право вознаградить себя сочными корешками, спрятавшимися под палой листвой молодыми весенними грибами, сладкими прошлогодними орехами, жирными хрустящими жуками и нежными личинками. А может быть, и еще что-нибудь вкусненькое обнаружится… Но что это? Чуткие ноздри Мо уловили тонкую струйку запаха, притягивающую и отталкивающую одновременно. У самой земли расползался теплый, солоновато-сладкий, оставляющий медный привкус на языке запах свежей крови. Заинтересованно шевельнув широким влажным пятачком, огромный черный хряк, умевший распутывать следы не хуже собак и варгов, негромко урча, двинулся в сторону, откуда исходил запах. В стороне от тропы, запахов было множество. Помимо массы запахов корней, земли, грибов, прели и травы здесь была резкая вонь лисицы, пробиравшейся к хутору и оставившей после себя пахучую дорожку в воздухе для сородичей. Мо раздраженно фыркнул - он не любил этих пронырливых и шкодливых тварей, норовящих проникнуть в любую дыру и стянуть все, что плохо лежит. Через несколько шагов лисий запах перебился гнусным мускусным смрадом, а потом обнаружился и его источник - бурый длинноносый трупик землеройки. Копыто Мо вдавило маленькую зловонную тушку глубоко в рыхлый сырой перегной. Прохладно и свежо пахнущую землю покрывали мягкие сочные листья лесного лука, издававшие тонкий чесночный запах. В другое время Мо уделил бы луковицам должное внимание, но сейчас ему было не до них. Запах крови усиливался. К нему добавились запахи людской обуви. Люди были сплошь незнакомые. Вот запах башмаков человеческой самки. На башмаках запахи хлева, гумна и страха. Хорошо она чего-то перепугалась. Поверх - запахи сразу целых двух человеческих самцов. Мо остановился и пощелкал клыками словно кастаньетами. Все понятно, у людей брачный период. Иначе не несло бы так вожделением. Но нет… Мо почувствовал, как встает дыбом щетина на загривке. Вожделением воняло только от одного следа. От второго же исходила чернейшая ярость, почти как от друга Дасти или от друга Тима, когда они очень рассержены. Мо продолжал изучать след. Самка продолжала убегать, исходя страхом. Сначала за ней бежал Вожделеющий, его догонял Злой. Потом Злой догнал Вожделеющего и они подрались - вон как истоптана трава и лесная подстилка, и сырой запах растревоженной земли и растоптанной травы никак не может успокоиться. А потом опять побежали. След был настолько ясным, что Мо перешел с шага на неспешную рысь. Кусты орешника, боярышника и прошлогодние стебли похожей на колючую проволоку куманики, образовавшие здесь сплошные заросли и задерживавшие бег людей, нисколько не мешали хряку. Вот Вожделеющий догнал Злого. Снова драка. Снова бегут. Вожделеющий догоняет Злого, а Злой догоняет самку. Здесь самка споткнулась и упала. Поднялась, снова бежит. След вывел Мо на прогалину. Вожделеющий и Злой выгнали самку сюда, где поджидал еще один самец. Мо, озадаченно крутя хвостом, обнюхал и его след. Тоже вожделение, но куда больше тревоги и недовольства. Самка выскочила из кустов прямо на Недовольного, споткнулась и снова упала. А Недовольный напал на Злого и одолел - вот он, Злой, лежит. Вожделеющий явился чуть позже, но Недовольный драться с ним не стал. Какое-то время они все стояли на одном месте, самка возле Недовольного, а потом самка пошла обратно к хутору, а самцы - к логову с кучами вкусных отбросов. Сначала Недовольный, а некоторое время спустя - Вожделеющий, который зачем-то трогал лежащего на прогалине Злого. Мо, похрюкивая и щелкая клыками, еще раз обошел лежащее в луже крови тело. Самке эти самцы не понравились, если она ушла, даже не подумав спариться с кем-то из них. Значит, пошла искать более достойного производителя для своего потомства… Так вот откуда тянуло кровавым духом. Мо понюхал, потыкал пятачком, насторожив большие, словно листья капусты, волосатые уши и обнаружил, что на прогалину явились новые существа. Это была свора шелудивых бродячих собак, настолько тощих после зимы, что их кости грозили прорвать грязные шкуры. На некоторых еще были надеты ошейники. Люди ушли, оставив бывших своих пастухов и сторожей на произвол судьбы, и собаки, лишившиеся домов и хозяев, размножались и сбивались в своры, дичая с каждым новым поколением, промышляя подобно бандитам, перебиваясь падалью и нападая на отставших и слабых. Мо собак не боялся. От этих огрызков собачьего рода веяло трусостью. Поджав к самому брюху хвосты, сгорбившись, они осторожно, едва не ползком, приближались, то и дело меняясь местами. Вот один из них, пегий, с наполовину обрубленным хвостом и повисшим ухом, подкрался к продолжающему лежать неподвижно Злому, понюхал, лизнул безвольно откинутую руку, потом куснул и отскочил. Подбежала рыжая шавка, тоже рванув зубами неподвижно лежащего человека. Это был сигнал - мигом потеряв всю свою трусость, стая набросилась на хряка и лежащего рядом с ним Злого. По одиночке каждая из этих псин не представляла для Мо опасности, старый секач и с дюжины мог бы содрать дюжину драных шкур за четверть часа, но их было слишком много… И лес огласил пронзительный, похожий одновременно на отчаянный человеческий крик, и на усиленный в миллион раз скрежет ножа по тарелке визг, перекрывший лай и вой собачьей своры - Мо, прикрыв собой Злого, встал против одичавших тварей, потерявших право называться человеческими друзьями. Хряк визжал от ярости - и верещали от боли те, кто попал на его клыки и под копыта. Клыки пропарывали врагов, будто ятаганы, хрустели, как сухие ветки, кости тех, кто угодил под копыта хряка, защищавшего человека, словно грозное воплощение черной смерти. Стая была большая… Но голос Мо был услышан. Лай, раздавшийся в ответ на его визг, походил на нечто среднее между колокольным звоном и ревом сигнального рога. На нападавших обрушилось серое косматое возмездие - Ронья в облике собаки, гончая Валинора, пришла на помощь тому, кто в иное время мог бы стать ее добычей и ее голос был голосом охотника, идущего по свежему следу. Из глубины леса слышался грохот выстрелов. Следом за Роньей спешил остальной отряд. Когда все добежали, бой успел прекратиться сам собой. Несколько дохлых шавок валялись на истоптанной, залитой звериной и человеческой кровью прогалине, остальные разбежались. От нападавших было слышно только удаляющееся обиженное тявканье, а потом и оно затихло. В воздухе висел густой смрад дерьма и крови. Мо, радостно похрюкивая и закрутив хвост в кольцо, потрусил приветствовать Берту, которая бежала к нему далеко не так восторженно и с гораздо большей тревогой. -Мо, свин мой любимый, ну вот кто тебя просил… - корила она, ощупывая и осматривая могучую черную тушу, перемазанную кровью и землёй, - Ну, вот, ухо прокусили. Хоть серьгу вдевай… А, ладно! Носи. Я ее в стойбище нашла, кто-то из бандитов, наверно, обронил - тебе в самый раз будет… Берта, порывшись в поясном кошеле, выудила оттуда крупную бронзовую серьгу в виде свернувшейся кольцом змеи с фальшивым рубином в пасти, продела в дырку, оставленную в ухе Мо собачьим клыком и залила заживляющим зельем. Других ран, не считая мелких царапин да выдранной кое-где щетины, Берта не обнаружила - бездомным шавкам оказалось непросто прокусить толстую шкуру матерого хряка. -Молодец, Мо! - Дасти внимательно осмотрел клыки с кольцами из мифрила и потрепал Мо по жесткой щетине на загривке, блестевшей, словно полированный рог, - И себя в обиду не дал, и Лив для допроса мертвяка добыл! -С меня, как домой вернемся, корзина самой лучшей брюквы! - поддержал его Тим. Игнир, а ты? -Спрашиваешь! Один за всех… -И все за одного! Четыре руки встретились над щетинистым свиным загривком. Мо, услышав заветное слово “брюква”, задрал рыло и гулко хрюкнул. Ронья, снова принявшая человеческий облик, Лив и Сарын тем временем подошли к тому, кого отбил у собак Мо. -Так, сейчас я буду показывать, как нужно поднимать и допрашивать мертвых, - Лив говорила так, словно находилась дома, а вовсе не на поляне во всеми богами забытом лесу, - Берта, хватит уже возиться с Мо, иди сюда. То, что я буду показывать, нужно, в первую очередь, тебе. Сарын это понадобится только если она решит стать шаманом, а у Роньи не те способности. Для начала, кто нибудь, принесите воды и разожгите костер - прежде, чем поднимать, допрашиваемого следует обмыть, а его одежду, или то, что от нее осталось - сжечь. Просто из соображений чистоты. К покойнику и так прикасаться неприятно, а к грязному - не только неприятно, но еще и опасно для здоровья. Пока парни собирали хворост, разжигали костер и носили воду из ближайшего бочага, Ронья рассматривала того, кого предстояло поднимать ведьмам. Светлокожий настолько, что вместо ровного загара кожу покрывала россыпь веснушек, светловолосый, рослый, ладный и крепко сбитый, он был грязен до невероятия, а лицо представляло собой сплошную корку запекшейся крови. Ни оружия, ни украшений на теле не было, только тонкая стальная цепочка со стальной же пластинкой, такая короткая, что вообще было непонятно, как ее надели человеку на шею. Может быть, еще в детстве, как метку хозяина? На пластинке под слоем крови и грязи проглядывали какие-то знаки. Ронья подумала, что, наверно, его убили, чтобы обобрать, иначе куда бы могло подеваться оружие, которое наверняка у него было. ”Ты был рабом? Воином поневоле, как я, до того, как попала сюда? Кому ты служил? Чьим был? Ты родился в неволе, или тебя угнали в плен и ты сбежал, найдя приют у таких же отверженных? Или же ты собирал подати для лорда, и попался бандитам? Или же с тобой расправились те, с кого ты эти подати брал?” - мысленно гадала она. Меч, которым нанесли удар, скользнул по черепу, сорвав часть скальпа, свесившегося на глаза, отсек край уха и оставил у основания шеи глубокую рану, продолжающую сочиться кровью, в которой розовела надрубленная кость. Осторожно, словно могла причинить боль, Ронья вернула на место полуоторванный лоскут кожи, пригладила волосы, начала снимать лохмотья,оставшиеся от одежды и вдруг замерла. Ее ладонь вместо окостенелого холода мертвого тела неожиданно почувствовала затухающее тепло. Допрос не состоялся, да и продолжение пути пришлось отложить. Найденный Мо человек, как оказалось, не был убит и отчаянно цеплялся за жизнь, и добить его ни у кого не поднялась рука, но помочь ему было почти что нечем, только промыть и перевязать раны и укусы, да, по возможности, согревать. Помощи со стороны ждать было неоткуда. Вечер, неспешно вступавший в свои права, нес с собой промозглый весенний холод. И если поначалу холод спас раненому жизнь, то теперь наверняка бы отнял ее, и вряд ли ему было бы суждено пережить надвигающуюся ночь. Игнир и Сарын пробовали по осанвэ дозваться кого-то из своих - но все, кто откликнулся, были очень далеко и раньше, чем через несколько ночей пути появиться не могли никак, а от хуторян пользы не было вовсе - Лив, поехавшая к ним на уже вовсю вонявшей стерве, вскоре вернулась пешком и сообщила, что те, кто живет за частоколом, готовы щедро, по местным меркам, заплатить за “волчьи головы”, но спасать жизнь изгоя не будут и на хуторе раненого ждет только смерть, и хорошо, если смерть эта окажется быстрой. Лив вернулась к отряду, оставив стерву возле хутора так, чтобы ее наверняка нашли уцелевшие в драке с Мо и Роньей одичавшие собаки. -Меня не волнует, какие у Ларнаха, его дочери и остальных были отношения с гаурвайт, но неоказание помощи, когда о ней просят, должно караться, - пояснила она, - У меня теперь есть гвоздь и есть дом, но я все же черная ведьма. И спуску двурушникам, как этот Ларнах и ему подобные, давать не собираюсь. Пусть поднятая падаль, которую я оставила у его дома и собачья стая, которая здесь бродит, послужат им всем хорошим проклятием. Они еще рады будут, если зараза из бандитского лагеря до них не доберется, как только еще чуть-чуть потеплеет. Оставалось последнее средство - к небу потянулись два столба дыма. Просьба о помощи, принятая в брошенном Валар мире, хотя совершенно непонятно было, кто бы мог здесь откликнуться на этот сигнал. Свистящий и шелестящий гул, пришедший с неба, на востоке успевшего стать глубоко-синим, как сапфир, а на западе полыхающего всеми красками закатного пожара, напоминал отдаленный гром. Над прогалиной, над самыми вершинами деревьев, пронесся огромный крылатый силуэт. Ударил ветер, заставивший дым костров прижаться к земле, словно в испуге. Все, у кого было оружие в руках, приготовились противостоять неведомой твари, но она успела сгинуть за деревьями, там, где лес переходил в болотистую луговину. И снова схватились за оружие, когда со стороны луговины к ним вышел незнакомый человек в потрепанном и залатанном серо-желтом камуфляже. -Nešauk! - крикнул он, - Не стреляйте! Того, кто появился следом, отряд в первый момент тоже принял за человека в одежде из сыромятной кожи и черной “балаклаве”. На восточном берегу такие маски, оставляющие на виду только глаза, с подачи Одина пользовались популярностью наряду с боевым макияжем. Но когда он повторил: “Не стреляйте!” на Высоком наречии, всем стало ясно, что перед ними эльф, и не просто квэндо, а нолдо, причем далеко не из последних. Дасти, Берта и Тим нехотя отвели в сторону дула винтовок. Сарын опустила свой короткий, причудливо выгнутый лук. Лив взяла Мо за ошейник, на всякий случай приготовив на кончиках пальцев, чтобы сразу можно было метнуть, изобретенную Хоуп “черемуху”, боевую порчу, заставившую бы пришельцев безудержно чихать и плакать, буде они вздумают напасть. И только Игнир продолжал держать наготове свой боевой бич, да Ронья в облике косматой серой гончей, прижавшаяся к тому, кто так и не послужил материалом для поднятия и допроса, согревая его своим телом, скалила клыки и предупреждающе рычала, готовая броситься. Запах нолдо, явившегося вместе с человеком, казался ей смутно знакомым. Где и когда она могла чуять его? И был еще один запах, появившийся вместе с ними. Очень странный запах, напоминающий вонь того, что гномы называли “горным маслом”, Гмык “кровью земли”, а Один и Огнеслав “нефтью” и “керосином”. -Мы не причиним вреда, - человек, а следом за ним и эльф, показали пустые руки, - Илле заметила ваш сигнал о помощи. Я Лукас, а он - человек махнул рукой в сторону своего спутника, - Расмус. Берта, по старой привычке, сплела пальцы решеткой и взглянула на пришельцев ведьминым зрением. И не увидела ничего, кроме серебристо-серой пелены, сплошной стены тумана. Приглядевшись внимательнее, она поняла, что перед ней маскирующие чары, почти такие же, какие использовали знакомые ей эльфийские разведчики из нолдорского стана. -А ты кто? Зачем за “туманом” прячешься? В ответ Расмус очень по-человечески пожал плечами и Берта едва успела зажмуриться. Его суть была не просто знакомым ей уже "пламенем Амана". Она пылала так, словно солнце вдруг вздумало спуститься на землю. Подождав несколько мгновений, квендо снова скрыл суть за “туманом”, и ведьма сообразила, что прикрывал он не только себя, но и своего спутника. Тим осторожно толкнул ее локтем. -Ты заметила? -Заметила. Попробуй не заметить такую вспышку… -А еще чего? -Ничего. -Зато я успел, - Тим ухмыльнулся краешком губ, - Его спутник, Лукас - лауме. Похоже, необученный, как мы все были, если сам не прикрывается. Дасти выступил вперед. -Кто такая Илле? -Наш друг дракон. Идемте, познакомлю. Она здесь, рядом, но слишком велика, чтобы пробраться в такие заросли. Идти действительно пришлось недалеко. На сырому лугу припало к земле крылатое существо, словно выточенное гномьими мастерами из глыбы зеленого нефрита. Когда к нему подошли, оно изогнуло мощную шею и тщательно обнюхало Дасти. На него пристально воззрились свирепые серебристые глаза. -Ты пахнешь знакомо. Базой. Где база? - спросило существо. -К-ккккакой базой? -Где живут подобные мне. Другие нет. Знаешь базу. В вашем отряде беда. Я прилетела с помощью. Веди к базе. -Дасти, куртка! - сообразила Сарын. - Из мира людей! Больше ничто во всем мире так отвратительно не воняет! -Куртка на мне конунгова, он мне ее сам подарил. Действительно, Дасти, отправляясь в поход, натянул потрепанную и насквозь пропахшую гаражом куртку Одина, которую выпросил в качестве подарка на совершеннолетие. Привезенная из мира людей, она провисела в сарае несколько лет, но в запахе, похоже. нисколько не потеряла - стоило ее надеть, как скотина рядом начинала недовольно фыркать, а приятели-квенди морщились и просили пересесть на другую сторону стола. Тем временем Берта во все глаза разглядывала крылатое существо в свете угасающего вечера. Какое красивое! И какое огромное! Больше любого из всех, кого когда-либо доводилось видеть ведьме. Голова, отдаленно напоминающая голову хищной птицы, лапы с крепкими когтями, способными втягиваться, как у кошки, обтекаемое, гладкое тело, сплошь покрытое плотным, похожим на чешую оперением, на шее образующим нечто вроде гребня и широкие перепончатые крылья, сейчас аккуратно сложенные. Цвет существа, на спине и крыльях облачно-зеленый, как любимые нефритовые бусы Галвэн, на груди и брюхе переходил в голубоватый, как отражение неба в озерной воде. -Ты кто? -Создавший назвал меня Диситри, - представилось существо, - Но я люблю, когда меня зовут Илле. -Мы знаем, что ты любишь поговорить, Илле - оборвал Лукас, - Но сейчас время не ждет. Лететь придется быстро и далеко, а посадка будет сложной. Раненого, тщательно укутав, погрузили на спину Илле. С ним отправилась и Ронья, наотрез отказавшаяся его оставить. Проверив, надежно ли все закреплено, Лукас и Расмус дали команду отойти и Илле прянула вперед и вверх, оттолкнувшись от земли и развернув крылья, загремевшие, словно паруса под ветром. Разогнавшись несколькими взмахами и поймав восходящий поток ветра, она набрала высоту и, направив свой полет на восток, растворилась в темнеющем вечернем небе. В сторону угасающего заката понеслась маленькая черная тень - учёный скворец Тима неc предупреждение для Карнайвэ в Нарготронд.