Дальнейшее - молчание (Колыбельная для Валар - 3)

Теплая летняя ночь, непроглядная как чернила, накрыла собой землю. Ни луны, ни звезд. У одной из излучин Аскара, на старательской заимке, горело несколько карбидных фонарей, освещавших промывочные желоба, участок речного берега и спустившуюся до земли, покрытую дерном крышу балагана. В пятне света, трепетавшем и менявшем очертания, словно живое существо, собралась компания, где не все были золотоискателями. - Пока что нам удавалось жить относительно мирно, заручась поддержкой местных вождей и не привлекая при этом особого внимания. Но сейчас ситуация поменялась. - говорил Один, и его единственный глаз блестел как тусклая злая звезда, - Затем мы и собрались здесь - те, кто жил на старой Земле и помнит мир, откуда попали сюда. Ломион подумал, что именно он и оказался причиной этого тайного собрания, приведя Одина с собой из кошмарного Мира Людей. А всего-то хотел ему жизнь спасти, потому что Один его спас, когда он туда случайно, а может быть и нет, провалился, и вовсе не потому что чего-то от него хотел, как другие. Просто поступил так, как поступил бы на его месте он сам. И, в итоге, сорвал лавину событий, обнаружив целых три дотоле неизвестных народа Пасынков Илуватара. Возможно, даже четыре, хотя про Rhancrofale, крылатых Детей Ночи, практически ничего не известно, а единственная доподлинно известная представительница мертва… -Итак, что мы имеем для начала. - Огнеслав поднял руку, словно собираясь поправить несуществующие очки, замер на мгновение и усмехнулся, - Никак отвыкнуть не могу, а уже сколько времени прошло. Старые привычки не вдруг выветриваются… Этот мир - не Земля. Точнее, не та Земля, которую мы все знали. Здешнее светило, насколько я могу судить, чуть менее активно, чем привычное нам Солнце, хотя и относится, явным образом, к той же группе в той же последовательности. Планета тоже отличается от нашей родной Земли, и не только в плане географии, о которой мы знаем меньше, чем ученые до эпохи великих географических открытий. Сутки здесь чуть короче… -Это подтвердили мои часы, - кивнул Один, - Там, на старой Земле, они с самого начала слегка спешили. В месяц на пять минут. Здесь же они идут верно. Год здесь практически равен земному. Потому и привыкать особо не пришлось. -Зато к магии тебе привыкать пришлось, напарник, - усмехнулся Ломион, - И к осанвэ тоже. Помнишь, как всю округу своей паникой взбудоражил, когда после падения с коня к целителям угодил и слышать научился? -Что было, то прошло, - отмахнулся Один. - Биологическая радиосвязь штука удобная, когда привыкнешь. Но сейчас речь не о том… Неожиданно налетел шелестящий гул и ударил порыв ветра, заставивший закачаться разгоняющие темноту фонари и вызвав бешеную пляску теней. В световом круге появилась Илле, а затем слезшие с ее загривка Расмус, сменивший комбинезон из сыромятной кожи на пятнисто-зеленую одежду дозорного, но по прежнему в неизменной балаклаве, и Тевильдо, как всегда в обличье большого дымчато-черного кота. На вопрос, зачем они явились, Илле резонно ответила, что она, все-таки, тоже родом со Старой земли и имеет право участвовать в совете, поскольку о видовой принадлежности собравшихся ничего не говорилось изначально, и, хоть она и дракон, исключать ее не имеют никакого права, Тевильдо тоже бывал на Старой земле, а Расмус ее друг и вообще техник и второй пилот, так что имеет право присутствовать. Не успели собравшиеся согласиться или выразить еще какое свое мнение, как в общий круг нахально влез юный черный с серебристыми подпалинами варг, едва успевший расстаться со щенячьей неуклюжестью. -А ты кто такой?! -Я Оолум. Красивое имя. Высокая честь. А это мой всадник. Я его нашел, - варг с гордым видом уселся рядом с Расмусом и восторженно начал разметать хвостом песок, - Я тоже хочу знать. -И чего же ты знать хочешь? - поинтересовался у недопеска Огнеслав. -Все! -При условии, что ты будешь тихо сидеть и слушать, говорить только тогда, когда тебя спрашивают и по делу, и вообще вести себя как подобает приличному варгу, а не уподобляясь невоспитанной собаке. - Огнеслав погрозил варгу пальцем, на что тот разулыбался весь, от мокрого носа и до кончика лохматого хвоста, - Пока что неизвестно, кто из вас на ком ездит. А теперь, Илле, я хочу спросить тебя. Ты дракон. Почему драконы так тяготеют к золоту и вообще к сокровищам? -Золото? - Илле явно пребывала в замешательстве от такого вопроса, - Как-то раз я перевозила золото. Так и не поняла, зачем оно нужно. На мой взгляд, двуногие его ценность сильно преувеличивают. -А между тем во всех легендах говорится о драконьих сокровищах… -И что с ними делать? - Илле недоуменно фыркнула, - Мы же не виноваты, что в любом мало-мальски удобном и надежном убежище двуногие всякий раз норовят устроить склад металла и камней, будто у них на них свет клином сошелся. А хорошее убежище не вдруг найдешь, чтобы и не промерзало, и сухое, и пол ровный, и вход удобный. Приходится пользоваться тем, что есть... Рассказ дракона был прерван дружным хохотом собравшихся. -Получается… - Люк вытер кулаком выступившие от смеха слезы и одобрительно похлопал Илле по могучей шее, - Получается, что если бы в сокровищницах было не золото и драгоценности, а брюква или кукуруза, то все в один голос утверждали бы о вашей необычайной тяге к корнеплодам и вообще к сельхозпродукции? -Из кукурузы получают спирт, - Илле явно не поняла юмора, но ухватилась за идею, - Хорошо, когда мороз… Собрание уже не могло смеяться и только всхлипывало, обессиленно сползая с бревен и чурбаков на землю. Первым взял себя в руки Ломион. -Так что, получается, вы всеядные, и вам нужны не сокровища, а всего лишь удобное для вас жилище? -Именно так. А насчет еды - не совсем. - серебристые глаза Илле сияли, отражая свет ламп, - То есть, те из нас, кто бегает по земле, те да, а крылатые не совсем... -Вот так живешь и не знаешь, что почем и зачем. Попадаешь в страну чудес, а она внезапно оказывается твоим настоящим домом… Эх, если бы я мог знать это раньше, то не сел бы в лужу дерьма сначала с местной инквизицией, а потом с бандитами и Нейтаном. Но и с вами со всеми, наверно, не познакомился бы. Никогда не думал, что здесь меня ждут друзья, и что эти друзья - русские, - Улоф Форвик в лихо сдвинутой набекрень бандане, прикрывавшей обрубленное ухо и делавшей его похожим на киношного пирата, снова устроился на поваленном бревне и поправил перевязь, на которой покоилась его левая рука, похоже, отработавшая свое; надрубленная мечом Нейтана ключица, несмотря на все усилия целителей, срасталась плохо. -Дом, милый дом, - мурлыкнул Тевильдо. - Землетрясения, между тем, происходят все чаще, а на западе, за Гэлионом, вовсю идет гражданская война... -Я слышал, здесь узнали правду о прошлом нашего народа и узнали, почему мы такие, какие есть, - неожиданно вступил в разговор до того молчавший Расмус, - Те, кто побывал там, куда уходят атани, и вернулся оттуда. Можете ли вы рассказать, что было до того, как Оромэ встретил наш народ возле Орокарни? -Это только предположения. Насколько они правдивы, не знает никто. - Улоф пристально посмотрел в серые с золотистым ободком вокруг зрачков глаза, блеснувшие в прорези черной балаклавы, - Но рассказать, что мы предполагаем, никто не запрещает. Уж ты-то всяко имеешь право это знать. Можешь считать это правдой, а можешь относиться к тому, что сейчас услышишь, просто как к интересной истории. Думаю, началось все не здесь и очень-очень давно. -Давным-давно в далекой галактике, - усмехнулся Люк Скайдайвер. -Можно и так. Однажды в глубокий космос ушел звездолет, корабль, что может летать в беззвездном ничто. От мира возле какой звезды он начал свой путь, мы вряд-ли когда-нибудь узнаем, потому что те, кто летели на нем, шли не “откуда”, а уходили “куда” и не собирались возвращаться обратно, потому что бежали из своего мира. Возможно, что стартовые координаты были намеренно уничтожены теми, кто начал на нем свой путь в пространстве, чтобы нельзя было вернуться обратно. Что заставило их покинуть свой мир, мы, скорее всего, тоже никогда не узнаем. Но, похоже, те, кто когда-то начали путь, не очень сильно отличались от людей. -Они… были людьми? - судя по тону, Расмус был не столько удивлен, сколько возмущен таким предположением. -Скажем так - они могли быть кем-то похожим на людей, - Огнеслав достал из тени,падавшей от промывочного желоба оплетенную соломой бутыль, вытащил сделанную из кукурузного початка затычку и пустил по кругу, - Сомнительно, что они были с людьми хотя-бы отдаленно похожи генетически, скорее всего, людям они изначально были совершенно не родня, да и их нынешние потомки тоже, но вот социально могли быть весьма схожи, а визуально разница могла выражаться и вовсе в незначительных деталях. Вроде того, что у людей в зубной формуле по четыре резца, на пальцах по три фаланги, плоские ногти и на ноге один опорный большой палец при рудиментарных остальных, а у вас шесть резцов, клыки образуют замок, фаланг по четыре, ногтевидные когти и опорных пальцев три средних, и вы не можете взять предмет пальцами ноги, а люди на это способны. У людей это наследие живших на деревьях предков, как и, в целом, неряшливость. Возможно, ваши предки спустились с деревьев на землю раньше, а может быть и никогда не были древесными видами. Это нам не известно. Мы можем только предполагать. Возможно, именно социальные проблемы и заставили ваших предков бежать с родной планеты, бросив почти все. -Во всяком случае, технически их планета была куда более развита, чем мир, из которого мы попали сюда, если там могли строить крупные межпланетные корабли, - сумрачно улыбнулся Один, - Но все остальное, похоже, было под большим вопросом. Как бы то ни было, на том корабле уходила группа единомышленников и тех, кто принял их идеи. Они уходили, не взяв с собой почти ничего, что напоминало бы мир, который они покидали, не стали брать с собой материальный и социальный утиль. Они собирались создавать свой новый мир с чистого листа и взяли лишь то, что помогло бы выжить в новом мире. Но дорога затянулась. Ломион слушал и ему становилось жутко. Словно наяву ему привиделось - корабль, крохотный мирок, затерянный не в морских просторах, но во тьме среди незнакомых звезд, несущий жизнь, отделенную от ледяной пустоты лишь тонкими стенками. Тех, кто не захотел жить в мире, похожем на мир людей, отправившихся в неизвестность, чтобы найти землю, которая стала бы их новым домом. “Совсем как нолдор в Исход, - подумал он. - Отец говорил, они тогда тоже шли в неизвестность, ища новые земли, и тоже не взяли с собой почти ничего, кроме коней и оружия. ” -Время шло. Корабль затерялся в космосе, о нем в прежнем мире, скорее всего, благополучно забыли. А может быть, тот мир успел и вовсе прекратить своё существование. - продолжил рассказ Форвик, - А корабль продолжал лететь. На нем прошли тысячи тысяч лет и сменилось множество поколений. Возможно, они иногда приближались к звёздам, что встречались на их пути, в поисках подходящих для жизни планет. Но возле чужих звезд не находилось миров, которые могли бы стать для них новым домом. Те, кто летели на корабле, превратились в межзвездных бродяг и должны были или приспосабливаться к тому, что есть, или умереть. Корабль окончательно превратился в их дом. Обычно социальные эксперименты плохо кончаются, человечество не знало ни одного удачного. Вашим же предкам деваться было некуда, как невозможно было и пустить жизнь на самотёк, так, как живут люди, что важно, и не было никого, кто мог бы им помешать, что ещё важнее. И они стали изменять сами себя, Они приняли на вооружение ту норму морали и социальную и генетическую модель семьи и общества, которые мы видим у вас и сейчас. Возможно, именно тогда отец, или тот, кто взял на себя его обязанности, получил способность воздействовать на геном будущего ребенка, изменяя его едва ли не вплоть до рождения и появилось чувство генетического родства. Каждый стал отвечать за каждого, скрыть что-либо стало невозможно, а любовь перестала быть личным делом - и пары стали образовываться единожды и пожизненно, а между детьми, имеющими только одного общего родителя стала возникать смертельная ненависть, так что те, кто менял партнёра, в изолированном мирке корабля гарантированно оставался без потомства вообще. Желавшим другого некуда было скрыться - и их не стало. Куда они делись - предполагаю, что тех, кого выявляли, просто уничтожали на месте, а те, кто уцелел, оказались достаточно осторожными, чтобы держать свои наклонности в узде и не проявлять их. На корабле постепенно стало не хватать почти всего. Он старел и ветшал. Далеко не все из того, что выходило из строя, можно было найти в пути или воссоздать заново. Глаза его обитателей приспособились к постоянному сумраку аварийного освещения, превратив их в существ сумерек и ночи. Утечки сделали воздух разреженным - и в дополнение к легким развились резонаторные полости, позволявшие извлечь максимум кислорода, словно у птиц, хотя нужно это было вовсе не для полета. Для выживания требовалось все больше знаний и навыков, которые негде было держать, кроме собственной памяти - изменился срок жизни и появилось осанвэ, третья сигнальная система, исполняющая роль коллективной памяти, своеобразного облачного хранилища. Возможно, что и способность к магии появилась приблизительно тогда же. Они не могли позволить себе одичать, поскольку это означало бы однозначную смерть всех - и превратились в долгожителей с длинной юностью. И, подозреваю, они сумели разработать что-то, что позволяло сохранять личности, воспроизводя их снова и снова. Но к чему обитатели корабля приспособиться не смогли, это к отсутствию силы тяжести, а системы, ее создающие, все чаще выходили из строя. Видимо, тут поздно было что-то менять. Жить в условиях невесомости они могли, но гравитация по-прежнему была нужна, чтобы размножаться. Как амфибиям для размножения необходима вода. И предки квенди научились быть сдержанными, ожидая появления силы тяжести для зачатия. Спаривание превратилось из некоего изощренного рода искусства ради удовольствия, как у людей, в действие краткое и эффективное, нацеленное лишь на получение потомства и дата рождения стала считаться от зачатия, а дети стали держаться за родителей с момента появления на свет, поскольку то, что позволяло зачать их, столь же легко могло и убивать, неожиданно появившись в силе, куда большей, чем нужно, и ударив о стену, а руки родителей должны были всегда оставаться свободными. Возможно, именно сбои в работе систем гравитации привели к тому, что в первый год жизни их дети стали обгонять в развитии человеческих и отставать в последствии. Чтобы как можно быстрее физически стать самостоятельными, обезопасив себя, для последующего набора знаний. В условиях жесточайшей экономии абсолютно всего обитатели корабля не могли позволить себе роскошь сохранять физически и интеллектуально ущербных, так что абстрактный гуманизм у их народа успешно приказал долго жить. Разумеется, рано или поздно, их мезжвездный народ все равно ждала бы гибель - когда корабль обветшал бы окончательно. Но что-то вмешалось - и привело их сюда, к этому миру, возможно, к единственной пригодной для жизни планете на задворках местной галактики. И когда корабль приземлился, что, подозреваю, больше походило не на посадку, а на крушение, из него вышли совсем не те существа, что начинали на нем путь в неизвестность, а новый, молодой вид, приспособившийся к физическим и социальным условиям, в которых человечество и трех поколений бы не протянуло. “Так вот почему дети, едва родившись, стремятся немедленно ухватиться за родителей, а родители воспринимают как должное, что ребенок, который не держится за мать с момента рождения, не должен жить, - эта мысль обдала Ломиона ледяным холодом, - И вот откуда лютая ненависть между Первым и остальными двумя Домами, как ни пытались их примирить Валар. Мы пасынки межзвездной пустоты и дети гравитации. И чтобы жить, мы должны быть сильными и держаться. За родителей. За любимых. За жизнь. За этот мир, ставший нашим. Держаться так, что проще искалечить, чем оторвать - чтобы как можно быстрее брать знания, становиться самостоятельными и не зависеть от кого бы то ни было. Нас никто не создавал. Мы создали себя сами задолго до того, как ступили на землю Арды. Цветочные духи говорят правду”. -А мы? - похоже, Оолуму надоело ждать, когда на него обратят внимание. -Да. Вы пришли в этот мир вместе с квенди на том же корабле. Единственные, кто сумел выдержать и пройти путь до конца. Предполагаю, ваш долгий век, разум и телепатический дар - результат этого пути. Наверняка, уходя в межзвездный путь, колонисты взяли с собой не единственный вид животных. Но выдержали только вы. И перестали быть животными. Вы, пройдя путь вместе, стали не просто друзьями - ваши виды, начав путь как собратья по риску, стали братьями во всем, кроме крови, вместе способными горы свернуть, врозь тоже многого стоящими, но почти неспособными жить друг без друга, и волчьи всадники тому подтверждение. -Ну, ты и загнул, - Один посмотрел на рассказчика со смесью насмешки и уважения, - С таким талантом тебе бы на старой Земле не в морской пехоте служить, а сценарии для фантастических фильмов писать. -Не сложилось, - уэйр пожал здоровым плечом, - Может быть, здесь больше повезет. Да и вообще, это только ничем не подкрепленное предположение. Если бы это было действительно так, то корабль давно бы уже нашли - он же огромным должен был быть, как корабль-матка в “Дне независимости”... -Интересно рассказываешь, - Илле облизнула ноздри длинным раздвоенным чёрным языком, - Может быть, и про нас что скажешь? -Я скажу, - Люк поднял руку, требуя тишины, - Все слышали такие слова - сон разума рождает чудовищ? Похоже, что здесь это правда в прямом смысле слова. И если, как местные мифы утверждают, люди, умерев, уходят на старую Землю, то с вами, похоже, все происходит с точностью до наоборот. Там люди делают машины. И пытаются создать искусственный разум. Первое у них получается иногда неплохо, второе так себе, но не в этом дело. А в том, что иногда люди вдруг начинают считать машины живыми. И тогда в некоторых из них заводятся души. И в свой срок эти души, точно так же, как человеческие здесь, уходят на пути, которые приводят их сюда, так же, как человеческие - на старую Землю. Такая вот странная магия. Ты, Илле, именно так сюда и попала, да еще и меня с собой прихватила. Там ты была самолетом, одним из лучших, а здесь оказалась отличным драконом. “Что же получается? - думал Ломион, чувствуя, как ужас мешается с восторгом открытия, - Люди уходят за Врата Ночи. Их души приходят в брошенный Валар мир и там воплощаются. Люди делают там всякие машины, и по земле бегающие, и под землей ползающие, и плавающие, и летающие. Вроде как наугрим. И иногда люди начинают думать, что эти машины - живые. Наделяют их душами. А когда такая машина в том мире умирает, то ее душа тайными путями попадает в наш мир и уже здесь воплощается и становится драконом. Тайна людей раскрыта. Они уходят в брошенный Валар мир, где никто никого не помнит и никто никому не нужен, где всякий разум спит и во сне порождает драконов…” -Вот это уже чересчур, - Илле пренебрежительно фыркнула и снова облизнулась, - Драконом я была всегда. Но я - не чудовище и никогда им не была. Один глядел на тех, кто пришел на тайное сборище по его зову. Сборная солянка из враждующих на Старой земле политических систем, побитые жизнью и судьбой командиры жалкой пародии на армию, с которыми нужно было не попытаться выиграть - а выиграть очередную грядущую в этом мире войну. Возле лапы Илле спал, свернувшись клубком, Тевильдо, черный, как кусок довременной тьмы. Над головами собравшихся заблудшим привидением бесшумно кружила, иногда попадая в свет фонарей, крупная летучая мышь.