Дальнейшее - молчание (Колыбельная для Валар - 3)

Стерва тянула повозку черной ведьмы, крытую когда-то яркой, полосатой, а ныне вылинявшей до тусклой белизны парусиной, и вместе с ней двигался страх, заставлявший случайных путников бежать прочь, а обитателей придорожных деревень наглухо закрывать окна и двери своих домов, испуганно шепча молитвы светлым богам. Лицо того, кто правил повозкой, едва видимое под глухим капюшоном, походило на побелевший от времени череп с провалами глазниц, в которых сумрачно блестели глаза. Никто не признал бы в этом существе бывшего верховного стража границ королевства Мелиан. Да и некому было признавать. В этих краях не было никого, кто знал бы его ранее, а черты лица надежно скрыла раскраска, превратившая в подобие поднятого колдовством черной ведьмы мертвеца для всех, кто мог бы его увидеть. С того времени, как и его, и спасшую его старую черную ведьму приютила на зиму твердыня Темного Вала, листва на деревьях сменилась несколько раз . В Линдоне готовились к войне, желая жить в мире. Ангбанд, сильный, живучий и непокорный, оставался равнодушен и глух, решая собственные, неведомые другим проблемы. Орды гламхот, наращивая свою численность за счёт примыкавших к ним людей, нет-нет да тревожили границы потихоньку ветшавших эльфийских королевств, по Талат Дирнен рыскали отряды Кулака Тулкаса, а в Нарготронде строили через реку большой каменный мост, раздувая показное величие. Черной ведьме и ее безымянному спутнику не было до всего этого никакого дела. Их встречали дороги Арвениена и Эстолада, Дортониона, Фаласа и Невраста, Тазаринана и Химлада, пристанищами были деревенские трактиры и проезжие дома, а чаще - парусиновая крыша повозки да небо. Черную ведьму боялись. Ее не любили. Ее гнали и старались убить, если подворачивалась такая возможность. Но охотно пользовались ее умениями, гаданиями и колдовством. Ведьма жила за счет людских страхов и глупости и ее повозку тянула иногда живая лошадь, а чаще - поднятая колдовством стерва. Безымянный же правил ведьминой повозкой вместо поднятого покойника, а иной раз и его меч, выкованный в кузнях Ангбанда, такой же безымянный, как и он сам, поднимался на защиту старой колдуньи. И снова судьба стелила перед ними бесконечные ковры пыльных дорог. В один из вечеров повозка достигла гребня перевала. Сумеречное Озерье Сириона было видно отсюда, словно с высоты птичьего полета. Где-то, далеко впереди, в Сирион впадал Тейглин, а солнце, постепенно становясь берилловым, озаряло леса и болота зеленоватым светом. Амхен сидела рядом с безымянным стражем на передке повозки, слушая неровный перестук копыт стервы и скрип колес. Мысли молчали. Все было ясно и так. И вот, небо окрасилось во все оттенки золотого и оранжевого, заплескало полотнищами багряных облаков, зеленоватое солнце до половины опустилось за горизонт и от него ударил вверх изумрудный луч. -Зачем мы возвращаемся в эти края, матушка? Повозка в сгущающихся сумерках спускалась с перевала. Когда она попадала в тень, то везущая ее вороная стерва становилась почти невидимой, сливаясь с подступающей темнотой, и тогда казалось, что ведьмина повозка едет сама. -Ты знаешь, сынок, что я стара. Мне нужно найти ученицу прежде, чем придет мое время уходить. Кровь ведьм давно смешалась с кровью людей. Случается, что среди людей рождается ведьма, которой никто не скует гвоздя. Или же дочь серой ведьмы лишается гвоздя и дома - в ведьмином гвозде большая сила сокрыта, много среди людей охотников заполучить его… Такие девы, если выживают, становятся нашими ученицами, а потом новыми черным ведьмами. Да и ты, наконец, сможешь вернуться домой, в родные места. -Я останусь с тобой, матушка. Мое имя мертво, меня не ждут и обо мне не плачут. Мне некуда возвращаться. Говорить правду было легко. Возвращаться в Дориат не было смысла. Что было толку от всех его знаний, умений и искусств, если они не помогли ему сделать ровно одно - вовремя распознать обыкновеннейшую подлость в том, кого он любил как родича вопреки всякому здравому смыслу, кого разыскивал, кому помогал, с кем делил и радость, и беды, сражался плечом к плечу. Тогда пусть он будет полезен хотя-бы ведьме, которую стал звать матушкой, бездомной старухе, что спасла ему жизнь, но не имя. -Будь по твоему, - вздохнула старая ведьма. - Все живая душа рядом… На третью ночь их приютил чей-то пустующий дом, затерянный среди болот Сириона. Непонятно было, кому вздумалось селиться в этих гиблых местах и куда хозяева дома делись потом. Двери были сорваны с петель, но пузырь на окнах цел, и постройка ещё могла защитить от ветра и дождя. Когда Амхен разожгла огонь в очаге, разогнавший темноту и сырость, в дом даже вернулось что-то вроде уюта. Безымянный вышел, чтобы взять из повозки припасов для ужина. С неба ярким фонарем светила полная луна, заливая мир призрачным светом. На болотах тоскливо кричали какие-то птицы, а возможно, и не птицы вовсе. Неспокойно было. Тревожно. Над северным краем неба сияли семь звезд Валакирки и появившаяся в небе несколько ночей назад косматая звезда распустила свой хвост, запутавшийся в Звездной Сети. Руки сами находили нужное в темноте повозки. Взяв все, что требовалось, он вернулся в дом. В котле над очагом неспешно закипала вода. Амхен сидела на скамье у огня и плела травяную птицу-оберег, из тех, что люди любили вешать над дверью хлева. -Неспокойно что-то, матушка. Словно ждет беда впереди. Серп Рока сияет, будто готовый к жатве, и снова появилась на небе косматая звезда, что сулит горе. Говорят, будто Валакирку выложила Варда как знак рока и вызов Мелькору. Что знаешь об этом ты, матушка? -Это у вас, у эльфов так говорят. А у нашего народа по-другому рассказывают, - ответила старая ведьма, не прерывая своего занятия. - Мне рассказывала бабушка, что воспитала меня, а ей - ее бабушка, что это скачут три коня Охотника и гонятся за ними четыре мстителя-полузверя, четыре пса. Давным-давно, когда боги сражались между собой за власть над миром, Охотник посылал своих слуг охотиться в древние земли, а иногда являлся потешиться и сам, и не было от него живущим-на-земле Непохожим ни пощады, ни спасения. Он и его слуги убили всех, что не умели сдаваться, и лишь одна ведьма из их народа сумела спрятаться, и Охотник продолжал искать ее. Правда, вместо нее квэнди нашел, но сейчас история не о вас. Его слуги уничтожили всех, что имели по девять жизней и лишь одного не смогли найти. Они взяли в плен всех тех, что создавали великую красоту и охотились в рассветных туманах, заключили их в один облик и отдали на службу Охотнику. Но четверо их детей не попали в плен. Светлые затопили южные земли, дом живущих-в-прохладе, умевших находить дорогу даже в беззвездном Ничто и чья речь была подобна Музыке, но одна из них сумела улететь. Все они выросли и поклялись отомстить за свои народы. Охотник послал за ними своих слуг, но слуги Охотника сами превратились в дичь для непокорных. Живущая-в-прохладе выследила их, и четверо охотившихся в рассветных туманах гнали слуг Охотника до самого дальнего моря, а потом Подслушивающая, что ваш народ зовет Элберет, чтобы спасти слуг Охотника от возмездия, подняла их на небо. Но и это не удержало мстителей. Ненависть их была так сильна, что они взбежали на небо следом за слугами Охотника. А Безликая, что прядет дороги, была на стороне Непохожих. Чтобы слуги Охотника от возмездия не ушли, она вбила в середину северного неба гвоздь, приставила ведьму хранить его, и привязала к нему коней, на которых скакали слуги Охотника, спряденными ею нитями дорог. Увидели слуги Охотника, что дело дрянь. Спрыгнули двое из них с коней, попытались найти дорогу на землю, да преградила им путь живущая-в-прохладе своими крыльями, а там и имеющий девять жизней подоспел и если бы не Менельвагор, хозяин Дикой Охоты со сворой гончих, то быть бы слугам Охотника у него в когтях. Так что вечно скачут теперь три коня с последним из слуг Охотника вокруг небесного гвоздя и нет ни им, ни их всадникам больше дороги на землю. И гонятся за ними четверо непокорных рассветных охотников, стережет небесный гвоздь ведьма и караулит слуг Охотника имеющий девять жизней, и выслеживает его Менельвагор со своей сворой. И живущая-в-прохладе иногда пролетает среди звезд из конца в конец, оберегая южное небо, и ее крылья сияют в их свете. И появляется в небе косматая звезда Безликой, несущая новые пути в мир живых. И когда мстители догонят своих врагов, мир изменится. Глянь на небо, сынок. Ты их всех там увидишь. И увидишь, что все звезды , кроме одной, проходят круг по небу, а крылья живущей-в-прохладе сияют на восходе и закате у самого края мира, потому что любит она встречать и провожать ночь. Безымянный ничего не сказал, глубоко задумавшись. В молчании они разделили скудный ужин. Постелив старой ведьме постель на хозяйской кровати, безымянный ушел коротать ночь в повозку. Лежа под пледом, сотканным руками северных мастериц из теплой бурой кивьютовой шерсти, он смотрел на кусочек северного неба, что был виден из под парусинового верха повозки. Да, похоже, матушка-ведьма была права. Звезды медленно кружили вокруг одной, неподвижной, словно вбитый в темное ночное небо гвоздь, а над одной из звёзд Валакирки была видна ещё одна, совсем крохотная, словно всадник. А когда на болотах замолкли голоса тех, что кричали во тьме и небо начало светлеть, задержавшаяся на небосклоне звезда канула в наступающий рассвет. Башня-которой-нет появилась неожиданно - несколько часов назад со склона горы никакой башни видно не было, но вот она - стоит на островке посреди горного озера, словно всегда там была. К островку можно было добраться по торчащим из воды верхушкам камней, как будто когда-то здесь была дорожка, упиравшаяся в каменистый берег, поросший белым и багровым мхом, среди которого там и сям виднелись кочки седой травы. Перепрыгивая с камня на камень Ваня, а за ним и Шухрат Стальные Когти, добрались до острова и подошли к двери, где над замочной скважиной изогнулась бронзовая ящерица, сияя зеркально-гладкой чешуей и зелеными изумрудами глаз. Стоило Ване протянуть к ней руку, как ящерица шмыгнула в замочную скважину, а дверь открылась. Даже просить не пришлось. Пол был чисто выметен. Фрески выглядели так, будто были сделаны только вчера. В очаге весело плясало пламя. На алтаре, покрытом вышитым платком, стояла каменная чаша, полная до краев. -Ой, как пить хочется! - Ваня поднес чашу к губам. - Вино! Смотри, Шухрат! Отличное золотое вино из виноградников Йаванны. Откуда оно здесь… Шухрат в два шага оказался рядом с приятелем и, прежде, чем тот успел сделать хотя-бы глоток, выхватил чашу у него из рук. Из чаши не пролилось ни капли - стоило ей попасть из живых рук в стальные когти, она немедленно оказалась абсолютно пустой. -Правильно тебя Инголемо дураком называет! - рявкнул он на бывшего принца-миньо, оторопело глядящего на сухое дно чаши, которая мгновение назад была до краев полна ароматного вина, - Чаша зачарована и это яснее ясного. Ты что думал - ее здесь специально для тебя оставили, да еще и наполнили самым любимым твоим вином, которого здесь никак оказаться не может? Сам пить из нее не стану и тебе не дам. Желаешь утолить жажду - пей из фляжки. Вернув зачарованную чашу обратно на алтарь, друзья сунулись к очагу. В пламени очага лежали, даже не думая гореть, черная флейта и совершенно обычное на вид веретено, какое встретишь в любом доме любой деревни. Флейта мигом очутилась в руках у Шухрата. -Дай мне, - потребовал Ваня. - Ты все равно на флейте не играешь. А я хорошо играю. Даже Маглор и Инголемо оценили. Шухрат, поколебавшись, отдал инструмент приятелю. -Ух ты… А она может быть даже лучше моей! Никогда не видел, чтобы флейту делали из черненого серебра… Интересно, как звучит? Эльф поднес флейту к губам. Раздалась чистая, красивая и печальная мелодия. -Огнеслав на уроке эту мелодию ученикам показывал, когда про музыку брошенного Валар мира объяснял. Называется “Метель”. Мне понравилось. Только дома не подбирал еще. Огонь в очаге вспыхнул ярче. В зале сделалось темнее, словно снаружи наступил вечер, и по стенам загуляли тени. А потом, откуда ни возьмись, на подоконнике того окна, за которым ветер гнал по небу рваные облака, возникла птица - большая, почти как филин, она и походила на филина, но на ее голове не было перьевых ушек, а сама она была белоснежной. Бесшумно взмахнув длинными широкими крыльями, белая сова переместилась с подоконника на пол и вперевалку подошла к алтарю. -А теперь посмотри, что ты наделал. Птица обернулась синеглазым квэндо с ярко-серебряными волосами. Он с упреком покачал головой и указал за окно. Там уже не было неба и облаков. За окном бушевала снежная буря. Ни земли, ни неба - сплошная масса крутящегося, летящего по ветру снега, крупные снежные хлопья, словно кроме них в мире не осталось вообще ничего. -Это все я натворил?! - ужаснулся Ваня и протянул флейту странному существу. - Прости меня, и возьми назад свою флейту. Я же не знал, что она твоя. Пришелец кивнул и заиграл другую мелодию. Буря улеглась, как и не было ее. -Веретено положите где взяли. Хвала Эру, что никто из вас не пытался прясть. И запомните. Здесь могут появляться и другие странные вещи и существа. Это вовсе не значит, что их можно трогать. - А чаша? - кинул вопрос Шухрат. -Чаша - самое безобидное из всего, что может здесь появиться. Выпьет из нее лентяй - получит неуемную жажду знаний. Выпьет очарованный - колдовство разрушится. Выпьет горюющий - и перестанет тосковать по несбывшемуся. Но не забудет. -Но кто ты сам? -Я Айнуколо. Вольный дух. Тот, что живет в метели и грозе. В танце снега и молний, и радуг в ночном небе. -Спасибо, Айнуколо. - Шухрат медленно склонил голову, - Ты сказал, что горюющий, испив из этой чаши, перестанет тосковать? Айнуколо усмехнулся. -Собрался угостить родича, чтобы не тосковал, да опасаешься? Правильно делаешь. Не след магией решать то, что со временем и дорогой само решится. Дух метели рассыпал по полу градины. -Возьмите. Когда придет край - киньте куда угодно. Эти градины способны остановить даже балрога. И снова на месте того, кто был неотличимо похож на квендо, оказалась большая белая сова, взмахнула крыльями и бесшумно вылетела в окно. Комната была пуста. Башня исчезла так же, как и появилась. Словно ни ее, ни озера в горной долине никогда не было. -Тебе не кажется, что мы с острова уехали зря? Стоило бы изучить эту башню поосновательнее, - заговорил Ваня, когда путешественники решили в очередной раз дать роздых коням. -Нет, не кажется, - отмахнулся Шухрат. - На эту башню уже натыкались, и не раз, изучать ее, а тем более на карте отмечать - никакого толка. Это Башня-которой-нет, жилье Эаламениль. Она сейчас здесь, завтра там, а после и вовсе неизвестно, где. Получили что-то полезное - и будет. -А Айнуколо? -А что Айнуколо? Айнуколо - случайность, стихийное бедствие. Мои сородичи с ним неплохо знакомы. Он как все Валар и Майар, доверять ему не стоит. Сам посуди, можно ли договориться с метелью. Если что где случилось, Айнуколо не виноват. Каменистая тропа то вилась серпантином, то лепилась к скальным карнизам, то выводила на неведомые луговины среди гор. Орк и миньо, отправленные Одином и Огнеславом разведать не обремененный названием перевал, приближались к землям, что звались Восточным Краем.