Дальнейшее - молчание (Колыбельная для Валар - 3)

“Эй, напарник! Что у тебя опять творится?” Услышав мысленный ответ Одина, Ломион досадливо хмыкнул. Напарник, ведя совершенно мирную жизнь, непостижимым образом ухитрился создать буквально из ничего ветвистую агентурную сеть, собирая информацию не только с большей части Белерианда, но и с Восточного края за Эред Луин. Это не его, Ломиона, возня, по большей части, с беглецами с западного берега Гэлиона да нашедшими приключений на свои головы дозорными. Нездравых голов, падких на бестолковые дела, хватало не только у Нолдор, но и в лесу. И побудка на сей раз пришлась в аккурат на середину дня. “Вставай, Ломион, ты нам нужен. Очень срочно,” - теребил его кто-то из учеников. - “Ждать до заката - поздно будет”. Ломион, зевая, выбрался из-под руки спящей Бребенель. “ Иду. Что стряслось? “ “Сам увидишь. Дело дрянь”. В балагане, занятом одним из дозорных отрядов, на ложе из мха лежал раздетый мальчишка возраста младших дружинников. Правая рука покраснела, раздулась и стала толще ноги. По телу пробегала дрожь. Пальцы скрючились как птичьи когти. Лицо обезображивали непроизвольные гримасы. На нем жили только глаза - умоляющим и испуганным взглядом лайквэндо следил за целителями. - Сейчас дыхание прервется - и все, дальше только Мандос, - шепотом сообщил вездесущий Лаурэ. - Поздно принесли, на тебя вся надежда. - Надень “ледяные рукавицы”. Да, вот так. А теперь клади руку вот сюда, - Ломион указал на два маленьких, но глубоких прокола на мальчишкином плече. - И вытягивай. Ученик так и сделал. Ломиону пришла в голову еще одна идея, которую он тут же и осуществил - мягко отстранив разум мальчишки, он стал дышать вместе с ним, контролируя каждый вздох. “Это очень нехорошо, но сейчас другого выхода нет. Иначе не выживет”. К вечеру дыхание выровнялось. Мальчишка дернулся, освобождая свое тело из-под контроля Ломиона. “Пусти. Я сам могу”. Ломион убрался из его разума. Действительно, может. . - На сапоги пущу тварь, - вдруг внятно произнес мальчишка. - Гляди-ка, оживает! - засмеялись ученики. - Заговорил! Ты зачем туда без наставника пошел, балрог тебя заешь? - Да чего молодняк сделает... Он даже не со свинью, а всего лишь с кошку... - Хоть бы и с мышку. Яда у него все равно достаточно. - А кто его укусил? - заинтересовался недавно объявившийся в лесу дозорный-телеро, явившийся с плотогонами откуда-то из залива Балар. - Для змеи челюсти слишком большие. И какой ядовитый зверь... - Да у нас в лесу много странных тварей, - отмахнулись лесные. - Водятся они в тех местах, куда тебе ходить не позволяется. И не потому, что у нас там великие секреты, а потому, что опасно. C ними нужно уметь обращаться. А то будет как вот с ним. - Да зачем же вы их терпите у себя в лесу раз они такие опасные? - удивился телеро, - Почему не перебьете? - Зачем же уничтожать того, кто полезен, Галенас? - лесные были удивлены не меньше, - Мы их получили с большим трудом. Они разумны и чрезвычайно полезны. Они не позволяют врагам невозбранно бродить по нашей земле. Их шелк покупает вся ваша знать, от Дориата до острова Балар, а их яд - лучшее средство от обморожений и еще много от чего. - Если применять снаружи, а не внутрь, - ехидно вставил пострадавший мальчишка. Пускать своего обидчика на сапоги он, похоже, уже раздумал - Да хорошие они. Мохнатые. Я сам был виноват, возомнил себя великим заклинателем… - Мохнатые и ядовитые, говоришь? Сами с кошку, а размер челюстей чуть не с ладонь? - Это молодняк. Входная занавесь балагана откинулась, пропуская Муйнака. - Ну да... Если бы его укусил взрослый паук, до целителей его донести бы не успели. Полная доза охотничьего яда - это сразу же в Мандос. - Паук?! - Он самый. Моркелеба спроси, он про них все знает, сам с Севера и принес. Там особо строптивых отдавали на съедение либо волколакам, либо паукам. А их яд действительно на Севере используют против обморожений. По себе знаю. Киаваку я нужен был живым и целым - слишком много умел и знал. Остаться без пальцев мне там не дали. -Теперь понятно, откуда у леса взялся такой хороший шелк, - ошарашенно прошептал Галенас. - Правильно. Пауки. Взрослые действительно размером со свинью. Поговаривали, что и с лошадь бывают, но мне думается, это выдумки. Ломиону вспомнилась Наибольшая. Убедившись, что ничего плохого с пострадавшим уже не случится, он решил вернуться домой, а по дороге завернуть в башню к Инголемо - одолжить в библиотеке трактат о ядах для себя, недавно переведенный Хеледиром и Шухратом с гномьего свиток о новых способах получения пряжи для Бребенель и для Фьюриэль - переведенные Тимом сказки брошенного валар мира. В башню он успел перед рассветом, застав не только Нолмо Алкаринаре, но и Огня, заодно со старшими феанорингами и Шухратом. На столе лежал связной хрустальный шар и стояла бутыль ежевичного вина, которое Шухрат Стальные Когти хранил для особого случая. Вино с удовольствием выпили. Мед и травы, и лишь на дне - сладковатый и терпкий вкус темных ягод, пропитанных густым теплом жаркого лета. - Ты поступил опрометчиво, брат, - говорил Маэдрос. - Нам повезло: на празднике весны звуков все слушали твой голос, но не то, о чем ты пел. Не следует так явно показывать свою истинную суть и то. чем больше всего дорожишь. - Но они же не заметили! - Они могли заметить, - добавил Огонь. - А равно - и кое-кто еще, кому совсем незачем об этом знать. До Дориата - почти рукой подать, до верховьев Эсгалдуина - тоже. И хорошо, если Мелиан ничего не услышала. Я не хочу, чтобы что-нибудь случилось с моей сестрой или появилась вторая Лутиэн. Ломион обратил внимание на странную подвеску, украшающую собой заплетенную в косичку прядь в волосах менестреля. Отдаленно похожая на птицу зубастая тварь, развернувшая перепончатое крыло, совершенно не похожая по стилю на творения нолдорских ювелиров. Откуда только он раздобыл ее? Но это - не сейчас. Не следует лезть без спросу туда. куда не звали. Строго приказав себе не таращиться на странное украшение, целитель душ сосредоточился на разговоре Огнеслава и Финдуилас через связной шар. Творение Расмуса, связные шары позволяли держать устойчивую связь на расстоянии куда большем, чем зачарованные на скорую руку плошки с водой. - …Она - Мать всех кланов, - серьезно говорила дочь Ородрета. - А на Сирионе? Воины морилиндар говорили, что они - твой народ. Значит, ты тоже? Финдуилас засмеялась: - Нет, что ты, Инголемо. Я даже не старшая в своем клане. А вождя у нас нет. Вернее, мы ждем его возвращения. И потому не избираем нового. - Твой отец должен вернуться? - Ородрет никогда не был вождем, - вздохнула бывшая принцесса. - Отец Кланов - Сулинве - пал в бою еще до рождения солнца. С тех пор мы ждем его. Выражение “когда Отец вернется”, Ломион слышал в кантине от тех самых подавшихся с берегов Сириона на восток морилиндар, но тогда не понял. Вот значит как выходит. А Финдуилас продолжала рассказывать: - Мама говорила,что когда-то он привел нас из-за Синих Гор на Сирион. И наши праотцы решили, что лучше земли нет на свете. Мы слышали призыв Валар, но не вняли ему. Сулинве сказал: “Мы уже нашли нашу благословенную землю и другой не хотим”. Так мы заселили берега Сириона и это были действительно благословенные времена. Народ множился, речные кланы были большими и сильными. Но потом пришел Враг. И в один из набегов вместе с орками к берегу пришло страшное существо, похожее на оживший лесной пожар. У нолдор его называют валарауко, а мы и названия ему не смогли дать, так оно было ужасно. Сулинве защищал свой народ. Он понял, что сил его и воинов не хватит, чтобы с одним мечом в руках одолеть такого противника, и тогда он заманил чудовище на высокий обрыв над Сирионом и силой чар обрушил его. Оба упали в воду и волна унесла их. С тех пор мы ждем возвращения нашего вождя. Он был и воин, и Видящий, он знал свою судьбу. До сил пор не отпускает его Владыка судеб, хотя в каждом речном клане есть воин, носящий имя памяти. - Имя памяти? А это как? - и в голосе, и в чувствах Огнеслава сквозил неподдельный интерес. - В каждом клане морилиндар кого-то из квенди зовут Сулинве. Когда дается имя памяти, тот, в честь кого оно дано, скорее вернется обратно. Мы ждем. Вот это было действительно интересно. Неужели Финдуилас, которую Келегорм в открытую называл “вполне бесполезной”, считает себя не нолдэ, по отцу, а морилиндэ, так, как считают родство авари? И неужто Один знал это, давая имя Локис младшему из своих сыновей - чтобы вернуть из брошенного валар мира своего друга и побратима Люка Скайдайвера? Но и Линдумиэн говорила, что ошибки отцов исправляют матери… Через пару дней, словно этого было мало, его зазвали на праздник полнолуния несносные близнецы Арти и Альви, пригласившие еще и кучу своих разновидовых приятелей. -Ваня рассказывал, как они с Шухратом Стальные Когти были в Башне-Которой-нет, разожгли очаг и в нем появились веретено, флейта и чаша. - начали они, перебивая друг друга, - И сначала взяли чашу. И Ване захотелось пить.А Шухрат заподозрил, что чаша-то непростая. Тогда Ваня схватил флейту, попробовал на ней сыграть и устроил снежный буран среди лета. Но тут явился дух метели, отобрал свою флейту и запретил прикасаться к веретену. А Ваня по тихому успел вино из чаши перелить к себе во фляжку. -А разве он по возвращении не сдал это зелье в лабораторию? -Ну-уу… Сдал. Половину. А остальным с дозорными поделился. В дозоре-то сильных Видящих нет. А слабый может не отличить Тень от человека. Ну, напоили тут одного такого. Явился бродячий дайн, знаний, мол, хочу. Ну, слова вроде правильные говорил, мы подумали - а вдруг Тень? Ну и напоили… Налили наперсток в водопойное ведро. Так он пил, пил, пока не лопнул. А мы подумали, что неплохо было бы подсунуть это зелье в Дориат. И посмотреть, что будет... -Много вреда оно не причинит. - присоединился к близнецам Будимир, - Невелика беда, если кто-то поймет, что его любовь была только чужой иллюзией, или кто-то решивший уйти к Намо, раздумает это делать, или кого-то сведет на нет жадность и глупость. От мусора в голове зелье не избавляет, оно может помочь осмыслить, и только… Ломион почувствовал, как у него захватывает дух от нахальства и безбашенности юного поколения оборотней. Здравствуй, племя молодое, незнакомое. Не натворили бы чего... -Наставники в толк не возьмут, с чего бы это оболтусы и лентяи вдруг вгрызлись в знания. А они тоже то вино пробовали, - не преминул накапать на лесных приятелей Росс. Как всегда, паж миао появился так беззвучно, словно из нечистого воздуха сгустился. -Жажда знаний не должна перерастать в жадность, - без особого успеха попытался урезонить доморощенных экспериментаторов Ломион. - Иначе будет как с тем вашим подопытным дайном. -Ломион, а про ту воду, что во владениях Эсте, ты знаешь? Мы добыли немного из лаборатории, пока Гмык молитвы в своей каптерке читал, но каждый раз получается все не то и не так, - влез в разговор Кулумо. - Мы напоили коня Оромэ, ну, которого с того берега привели, чтобы он забыл, кому служит и своему хозяину нас не выдал, думали, он обычной лошадью станет. А он забыл, что он конь, и теперь считает себя козлом. А Билли с гномьей переправы сапожнику из деревни в вино подлил - проверить решил, забудет этот пропойца, как пьянствовать, или нет, а то уже до зеленых гоблинов допился. А тот, вместо того, чтобы про пиво с вином забыть, последний разум потерял, сидел, мычал да слюни пускал, а потом солнечный зайчик на воде решил поймать, с парома в реку сверзился и утонул. Так сколько и кому надо, чтобы получалось как надо, а не как попало? -Рассказывают, будто те четверо, что в Валинор по приглашению Валар послами ходили а потом королями стали, напились той воды и все забыли. Ваня подозревает, что Финарфин тоже хлебнул. Иначе как он умудрился позабыть про всех своих детей, кроме Кулумо?! Вроде было что-то такое, а может, приснилось. Ой, странно это все. И пахнет дурно. - дополнил Каринто, отложив в сторону инструмент собственного изобретения, похожий на помесь арфы и лютни. Линдир, до того бывший по другую сторону костра, быстрым шагом подошел к говорившим. -Чтоб ваш старший мудрец эту склянку держал под тремя замками от таких умников, как ты и твои приятели! - его голос звучал свистящим шепотом, гнев и ужас пополам, - Достаточно, чтобы только ветром потянуло из садов Ирмо, принеся лишь следы тумана с озера Лореллин. Хорошо, что ваш приятель-всадник вовремя почуял опасность и всех вас оттуда увел. -А что, на нас тоже действует? - удивились близнецы, - Мы-то думали, нас никакой магией не возьмешь… -Эта дрянь действует на всех живущих, - осадил их Тьельпе, до того делавший вид, что разговор его совершенно не интересует, - Лишь валар да майар ничего не сделается. Валар и Майар черпают оттуда силу и радость, но всяк, живущий на земле, понюхав испарения, успокоится навеки в счастливом блаженстве, забывая и забываясь. -Ничего себе счастливое неведение! - возразил Тим, как-то совершенно забыв, кто перед ним находится. - Видел бы ты, как лихо старик Финарфин интриги плетет! Такие многоходовки заворачивает - куда там миру людей! -Смешной ты, ворлок. Ты рассказываешь мне, на что способен Финарфин? Я прекрасно знаю, на что. И он, и прочие оставшиеся будут свирепо сражаться за право и дальше оставаться в счастливом блаженстве и неведении. -То-то ему до смерти не хотелось вести войска! А придется, - ухмыльнулся Дасти. - Инглор пропал, Кулумо пропал, королева исчезла, Ваню мы похитили. В Тирионе останется Индис, в Валмаре - Ингвион. А уж Ваня папаше покажет, почем у гномов бывает фунт лиха в базарный день. Ну и зол же он на него! И на тетушку тоже! Ножи кует, клыки точит. -Так это Финарфина ты наметил сделать следующей жертвой? -Не я. Мы с Ваней и Маглором предпочли бы начать с Ингвэ. Чтобы сразу обезглавить войско и устроить гражданскую войну на том берегу. Тол-Эрессэа уже объявил себя Островом свободы, строит корабли, как у нас, и распевает наши песни о дороге к звездам, Линдир не даст соврать. Эарвен сбежала, Халатир устроил бунт и увел кучу народа за собой на Тол Эрессеа. Так что от тэлери, считай, уже помощи не будет. Много ли даст Альквалондэ? Аваллонэ точно ничего не даст. Теперь бы еще в Тирионе полыхнуло - и была бы красота. Жаль, конунг нас больше на тот берег не пускает. После того, как у Хоуп за световой день три года жизни украли. Инглор про Ломионовы проблемы знать не знал и ведать не ведал, хотя был у тех же костров полнолуния. Лесные позвали его с собой - и он не стал отказываться. По пути к ним присоединялись новые и новые ватажки - примерно поровну дев и парней в коричневато-зеленых одеждах. У большей части волосы заплетены в косу, у нескольких - коротко острижены. Похоже, все здесь друг друга давно знали. - Полнолуние! Празднуем полнолуние! -А у нас есть вино и мясо! А еще лютня! Что еще нужно для счастья? Идемте с нами! - Новенький! Новенький! Пойдем в гости! - Инглора бесцеремонно схватила за руку Сарын и потащила за собой. В лес, к зажигающимся в чаще кострам. Коротко остриженные волосы делали ее похожей на разлохмаченный ветром цветок. Казалось - дунь ветер чуть сильнее - и посыплются невесомые серебристые лепестки. “Ты почти еще ребенок - и уже траур. Уже потеряла кого-то,” - с сочувствием подумал Инглор и тут же понял, что в очередной раз забыл прикрыться и слышат его все, кому не лень. В ответ на его мысль дева рассмеялась - звездные брызги ключевой воды, разбивающейся о камни водопада. - Если это и траур, то только по моим собственным волосам. Репьев набрала, а потом еще и в смолу вляпалась. Проще остричь, чем распутывать. Никуда не денутся, опять отрастут. Э-э-й, ночка-ноченька заветная! - отпустив руку Инглора, закружилась, затанцевала в лунных лучах, касаясь ночных цветов, сама похожая на цветок ночи, даря миру незамутненную радость. Просто потому что над миром было полнолуние. “Цветы, лес, ночь и ты - одно. Травница. А еще - танцовщица. Вряд ли ты надолго задержишься в патруле”. - Да, травница, - снова смех, как брызги ключевой воды, - Когда Видящие выявят и отправят учиться. А пока мне и так хорошо. Травы, ночь и полнолуние! Поднимающаяся над миром огромная луна заливала мир мягким светом, превращая кроны деревьев в игру теней. Непрерывное движение в кажущейся неподвижности. Озерцами призрачного изумрудного света разлеглись на земле пятна мха там, где на него попадал свет ночного светила. В воздухе разливался нежный аромат цветков волчьего лыка, облепивших растопыренные веточки. В лунном свете их лепестки были цвета сиреневых вечерних сумерек и цветочные духи затевали над ними пьяные танцы.