Творческая вакханалия

      — Будешь сорок шестым, — раздаётся мужской хриплый голос из тумана.       Нил от неожиданности цепляется руками за мост и резко поворачивает голову, ощущая напряжение в каждой мышце тела, что орет: «Беги!»       Он, всё ещё переживая погоню, убийство матери и сжигание ее тела, не готов к незнакомцу, стоящему в тени с сигаретой в руках. Нил останавливается, как олень перед фарами: с огромными глазами и шумным дыханием.       Незнакомец делает шаг. Сердце Нила стучит в ушах. Незнакомец приближается. Нил тяжело сглатывает и слегка поворачивается корпусом в другую сторону, чтобы сбежать. Незнакомец выходит на свет от уличного фонаря. И Нил… останавливается.       Перед ним появляется парень с капюшоном, прикрывающим половину лица, возможно, одногодка. Ростом даже ниже, чем Нил, который сам не может похвастаться лишними сантиметрами.       Всего лишь парень. Не взрослый мужчина. Не его отец.       — Надежда есть, — проговаривает незнакомец театральным голосом. — Позвони. Последствия прыжка с этого моста фатальны и трагичны.       Парень смеётся. Нил хмурится.       — Что? — впервые подаёт голос после нескольких часов молчания. Приходится прочистить горло.       Незнакомец указывает головой на телефонную будку рядом с ними, где над словами, что произнёс парень, весит следующее: «Вы можете связаться с центром кризисного консультирования».       — Я не самоубийца, — категорично отвечает Нил, не понимая, как кому-то вообще приходит в голову идея покончить с жизнью.       — Уверен? Ты на мосту Сан-Франциско, на мосту, первому по числу самоубийств. Ночью, совсем один, не странно ли? — спрашивает парень и, затянувшись, выпускает дым. Нила ведёт от фантомного запаха горящего тела. — Падение будет длиться четыре секунды. Тело ударяется о воду на скорости более шестидесяти двух миль в час, что почти всегда смертельно.       Нил видит лишь часть лица парня, его улыбающийся рот, но этого уже хватает, чтобы выбесить.       — Ты ходячая энциклопедия? — цедит Нил.       Парень снова смеётся.       Нилу это не нравится. Он поворачивается к нему.       — А что ты делаешь здесь? — интересуется Нил, склонив голову к плечу с милой улыбкой. — Что случилось? Не взаимная первая любовь? Семейная драма? Или же запутанные и бесконечные проблемы с мамочкой?       Смех обрывается. Сигарета не доходит до рта и тлеет, скидывая пепел на мост.       Незнакомец молчит и не улыбается, что Нилу нравится больше. Он понимает, что находится на взводе и ему необходимо куда-то выплеснуть ярость, горе и обиду.       — Ходишь по тонкому льду, — наконец отвечает парень и кидает сигарету за мост.       Нил, не отрываясь, глядит на незнакомца.       — Да что ты? Ты первый до меня доебался.       Парень не обращает внимание на слова Нила, смотря на тёмную воду, которую еле видно из-за тумана.       — Что было в рюкзаке? Наркотики? — интересуется он ухмыляясь.       Нил непонимающе моргает.       Во-первых, он не успевает отслеживать настроение незнакомца, во-вторых, не понимает, причём здесь наркотики, и, в-третьих, он точно не собирается говорить, что в рюкзаке находятся кости его матери.       В груди неприятно тяжелеет, словно от сильного, неожиданного удара.       — Как долго ты следишь за мной? — напряжённо спрашивает Нил, сканируя пространство вокруг: железный мост, плотный туман, мягкий свет от фонарей и ни одной проезжающей машины. Тишину прерывает только ветер и шум волн.       Могли ли люди отца найти его так быстро?       Незнакомец пожимает плечами и возвращает внимание обратно Нилу.       — Я здесь был до того, как ты пришёл, — просто отвечает он, будто не вкладывает в слова совсем другой смысл.       Нил кривится и переступает с ноги на ногу. Несмотря на дневную жару и влажность, ночью на мосту от силы градусов десять.       — Не понимаю самоубийц, — бормочет он.       Нил осознаёт, что пора закончить разговор, но впервые он чувствует себя живым за долгое время, общаясь с кем-то, помимо матери и людей, скрывающих их.       Незнакомец нервирует, но, с досадой понимает Нил, не так, как нервируют его большинство других людей. Обычно он их не замечает и сам старается остаться незамеченным, но странное чувство, что, пройди он мимо этого парня, тот бы его сразу приметил.       Чувство, что тебя заметят в любом случае…       — А я не понимаю наркоманов, — приходит в ответ.       — Я не наркоман, — опять хмурится Нил.       Незнакомец смеётся так, будто Нил рассказал забавную, только ему понятную шутку.       — Да, — говорит он. — Ты слишком загадочен для наркомана.       Нилу остаётся только таращиться на него и теряться в догадках, не сумасшедший ли часом парень.       — Я не какая-то загадка, — отрицает он.       — Тогда кто же ты? — мило улыбается и склоняет голову к плечу. Точно передразнивая самого Нила, что делал так несколькими минутами ранее.       Действительно, кто он? Нил Абрам Джостен? Натаниэль Веснински?       — Никто, — выбирает более правдивый и безопасный ответ.       Незнакомец кивает, принимая, и делает шаг вперёд. Нил настороженно следит за каждым его шагом, но остаётся на месте.       — Ты так пуглив, — говорит парень, остановившись подле Нила. Он достаёт из кармана пачку сигарет и, протянув вперёд, предлагает. — Хочешь?       Нил мотает головой.       От незнакомца приятно пахнет не только свежестью, но и табаком. Нил втягивает полные лёгкие этого аромата, наслаждаясь. Отчего-то ему не хочется стремглав бежать с моста и от этого становится физически больно, когда он думает о матери, которой бы такое поведение не понравилось. Она бы избила его за простой разговор с другим человеком.       Её нет, Нил, напоминает он себе. Куда теперь ему идти? Что делать? Кто он теперь?       Неожиданная тоска и вина накатывают на него с оглушительной силой, и ему приходится сделать шаг назад, чтобы дистанцироваться от парня.       Ему необходимо бежать.       — Ночь. Мост, — вдруг начинает говорить незнакомец. Его глаза всё ещё скрыты за капюшоном, но Нил готов дать руку на отсечение, что парень внимательно следит за каждым его движением. Теперь ситуация не только нервирует Джостена — она буквально вопит о неприятностях. — Одинокий парень в поношенной одежде чуть ли не плача выкидывает рюкзак в воду. Выглядишь как тот, кому нужна психологическая помощь.       Парень закуривает сигарету и выдыхает дым, запрокинув голову.       — Я в порядке.       — Говори это себе почаще.       — А что ты? Ночь. Мост. Одинокий парень в чёрной одежде, курит и смотрит на темную гладь воды, думая о скорости падения с моста?       — Да ты поэт.       — Что ты делаешь, чёрт возьми?       — Чувствую.       Нил окончательно перестаёт его понимать.       — Я тебя не понимаю, — говорит он об этом вслух.       Парень пожимает плечами.       — Твои проблемы.       — Мне нужно идти, — говорит Нил, но почему-то не может заставить себя сдвинуться с места.       Незнакомец выглядит незаинтересованным, отрешённым. Идеальная комбинация для подвешенного состояния Нила на импровизационных похоронах его матери.       — Так беги, — машет рукой парень. — Ты выглядишь как тот, кто постоянно торопится. Тик-так, белый кролик.       — Ты не знаешь меня, — отрицает Нил. Хотя, стоит признаться самому себе, он очень похож на того, кто всё время бежит, но парню это знать необязательно.       — Отчего же? — насмехается незнакомец. — Ты наркоман, поэт, самоубийца и бегун. Как только в тебе столько помещается?       Фильтр сигареты окрашивается в красный, оттеняя острые скулы парня. Нилу хочется курить, так сильно, что сводит пальцы. Хочется чего-то, что приглушит одиночество.       Сердце глухо ударяется о рёбра.       Сигарета свободно свисает на чужих пальцах, и Нил, не думая, протягивает руку и забирает ее. Он не сомневается, что ему это позволили, ибо парень выглядит как человек, любящий держать все свои вещи при себе.       Нил подносит сигарету к лицу, прикрывает ее ладонью и, втянув дым, успокаивается.       — Ты собираешься её курить? — спрашивает парень, с интересом наблюдая за махинациями Нила.       Джостен в ответ втягивается и, выпустив дым, прокашливается. Он не видит, но, скорее, чувствует, что незнакомец закатывает глаза.       — Мне нравится дым, — зачем-то оправдывается Нил. Он всё ещё не до конца понимает, что здесь делает, но списывает на своё состояние. Так проще.       — Тогда нужно попробовать по-другому.       Парень забирает сигарету обратно, затягивается ею и, подойдя почти вплотную, берет Нила за загривок и притягивает к себе. Джостен, не готовый к такому контакту, теряется и напрягается. Их разделяет буквально несколько дюймов, капюшон сползает, открывая новую часть незнакомца — непроницаемые карие глаза. Нил, как завороженный, смотрит в них, пока парень не выпускает дым в лицо.       Он сморит на уголки губ, поднятые чуть вверх.       Нил чувствует, что это намного опаснее, чем тот единственный поцелуй с девочкой, после которого мать выбивает из него всю дурь. Это намного опаснее, потому что их приближенные лица, смешанное дыхание и дым нравятся Нилу.       Это буквально заставляет сердце запнуться несколько раз. Это пугающе и прекрасно одновременно. Нечто для него незнакомое.       Парень что-то выискивает в глазах Нила. Его взгляд тёмный и выжидающий, такой, будто он знает каждую тайну Нила, его каждую лживую часть и каждую мысль.       Нил отводит взгляд, и незнакомец, усмехнувшись, отпускает его. Джостен тут же выпрямляется.       — Тебе разве не надо бежать, кролик? — интересуется незнакомец, снова пряча лицо за капюшоном.       Нил считает парня необычным, непонятным и отчего-то притягательным. Это, воистину, самый абсурдный разговор, который ему довелось провести, а он встречал людей и с более явными странностями, но разговор, как ни странно, помогает.       Холодный и твёрдый голос матери раздаётся в голове: «Не оглядывайся назад, не останавливайся и никому не доверяй».       Нилу хочется остаться на месте также, как и бежать, и он наконец-то выбирает второе, потому что так проще и привычнее. Очередная смерть для него не потеря, а напоминание о том, что необходимо двигаться дальше для того, чтобы выжить.       Нил делает несколько шагов назад, не поворачиваясь спиной, и с какой-то жадностью высекает в памяти каждый дюйм парня.       С каждым шагом туман съедает образ одинокого незнакомца с тлеющей сигаретой. Возможно, это всего лишь галлюцинации.       Нил, повернувшись спиной только тогда, когда исчезает чужой силуэт, накидывает капюшон на голову и стремительно уходит с моста. Что-то непонятное и тяжелое оседает внизу живота, похожее на волнение, испытываемое во время продолжительного бега, что-то, что похоже на бешеный стук сердца и отдышку после нескольких миль, что-то, сродни наслаждению.       Нил не знает, что это, и не может дать этому название. Но он хочет испытать это снова. Он хочет встретить его ещё раз.       На мосту, оставшись в одиночестве, парень достаёт телефон из кармана джинс и набирает номер.       — Если ты не при смерти, то я вешаю трубку, — раздаётся раздражённый голос спустя три гудка. — Ты видел время, монстр?       Парень не может сдержать широкую улыбку.       — Я нашел нашего кролика.       На проводе секундная пауза.       — Ты где?       — На мосту самоубийц.       — И случайно ли ты его там встретил? — с намёком спрашивают на другом конце.       Парень протяжно вздыхает.       — Звоните Кевину и скажите, что Натаниэль найден. Пусть он расслабит булки.       — Ответь на мой вопрос, — звучит строго.       — Ваймак, вам за это не платят, — отвечает парень и сбрасывает.       Порыв ветра скидывает капюшон, явив блондинистые волосы и насмешливые глаза. Незнакомец смотрит на туман перед собой, в котором скрывается Натаниэль, теребит сигарету и напевает:       — Runaway train, never going back. Wrong way on a one-way track.       Охота на кролика объявляется открытой.